Андрей Ведяев – Разведка и шпионаж. Вехи тайной войны (страница 45)

В январе 1944 года Пух получил приказ Медведева отправиться во Львов вслед за отступающими немецкими войсками. Вместе с Пухом туда выехали Иван Белов и Ян Каминский. Там же оказалась и Лидия Лисовская. 9 февраля Пух застрелил вице-губернатора Галиции, шефа правительства доктора Отто Бауэра и начальника канцелярии президиума правительства, советника юстиции доктора Генриха Шнайдера. Свою последнюю акцию Пух совершил 12 февраля в 18 км от Львова. При проверке документов у села Куровичи им был убит майор полевой жандармерии Кантер.

9 марта 1944 года, пробираясь к линии фронта, в селе Боратин в 10 км от города Броды Пух с товарищами зашли в дом Степана Васильевича Голубовича, где столкнулись с боевиками группы УПА «Черногоры». В ходе завязавшейся перестрелки Каминский и Белов были убиты, а Кузнецов подорвал себя гранатой. 26 октября того же года Лидия Лисовская и Мария Микота погибли при невыясненных обстоятельствах. Они были застрелены неизвестными лицами в советской военной форме, когда ехали на грузовой военной автомашине на вручение им орденов Отечественной войны в Киев, причем у Лисовской было удостоверение Управления НКГБ УССР по Ровенской области.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года за исключительное мужество и храбрость при выполнении заданий командования Николай Иванович Кузнецов был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Представление было подписано начальником 4‑го управления НКГБ СССР Павлом Анатольевичем Судоплатовым.

Шли годы. В небольшой, но уютной квартире Фёдора Ивановича Бакина, которому довелось сделать из сибирского Колониста обер-лейтенанта Пауля Зиберта (Пуха), в московском районе Измайлово собирались бывшие соратники, многие из которых после войны стали разведчиками-нелегалами. Здесь бывали Михаил Иванович Филоненко и его жена, прототип радистки Кэт из «Семнадцати мгновений весны» Анна Фёдоровна Филоненко-Камаева, долгие годы проработавшие в Бразилии и создавшие агентурную сеть в ряде стран Южной Америки. В Аргентине работали Владимир Васильевич Гринченко и его жена Симона Кримкер — разведчица из отряда «Победители». В той же Аргентине работала Африка де Лас Эрас, которая была радисткой в отряде «Победители» и лично передавала в Центр донесения Пуха. Бывали у Бакиных и разведчик отряда «Победители» Владимир Иванович Ступин, и Валентина Константиновна Довгер — связная Пуха, а также вдова командира отряда «Победители» полковника Медведева — Татьяна Ильинична Медведева. Сам Фёдор Иванович Бакин, также сотрудник нелегальной разведки, был одним из инициаторов ходатайства об освобождении из Владимирского централа своих легендарных руководителей — генералов Судоплатова и Эйтингона, незаконно осуждённых по сфабрикованному «делу Берия».

Полковник Сергей Львович Окунь, автор легенды Пуха, отправленный в годы хрущёвщины, как и многие другие, в отставку, до конца своей жизни работал в ресторане «Прага» — сначала начальником кондитерского цеха, а потом заместителем директора. Когда в 1995 году его не стало, в газете «Московская правда» появился большой некролог, в котором не было ни слова о его работе в органах государственной безопасности.

Киевский призрак

Любил я по лесам скитаться, День целый за зверьми гоняться, Широкий Днепр переплывать, Любил опасностью играть, Над жизнью дерзостно смеяться — Мне было нечего терять, Мне было не с кем расставаться.

После вероломного нападения на Советский Союз немецко-фашистские войска развивали бешеное наступление в направлении главных советских центров: Киева, Ленинграда и Москвы. Именно в такой последовательности и планировалось их взятие, для чего ударные группировки вермахта перебрасывались с одного направления на другое. Кольцо вокруг Ленинграда и Киевский котёл замкнулись почти одновременно: соответственно 8 и 15 сентября 1941 года. После оккупации этих городов все силы предполагалось бросить на Москву. Но произошло непредвиденное…

Немцы вошли в Киев 19 сентября и стали занимать опустевшие здания на Крещатике. В основном там были учреждения и магазины. На следующий день был объявлен первый приказ немецкого военного коменданта: всем гражданам немедленно сдать оружие, приёмники и противогазы. 24 сентября одним из последних в магазин «Детский мир», где был устроен склад, вошел плечистый коренастый мужчина лет сорока в простой рабочей одежде. Он аккуратно поставил свой приёмник подальше от входа и ушел. А когда наступил комендантский час, раздался взрыв. И тотчас же второй, ещё более мощный удар потряс воздух. Это сдетонировала взрывчатка в соседнем здании — под его обломками погибли сотни немецких офицеров, работников комендатуры и гестапо. Комендант Киева вылетел в окно, его спас протез, который был у него вместо одной руки, смягчивший падение. «Первый подарок Максима и его товарищей фашистским захватчикам был преподнесён», — написал в своей повести «Два года над пропастью» генерал-майор Виктор Александрович Дроздов, один из ближайших сотрудников Павла Анатольевича Судоплатова, возглавлявший в 4‑м управлении НКВД СССР 2‑й отдел (диверсионная работа на оккупированных территориях СССР). Максимом был лейтенант госбезопасности Иван Данилович Кудря, руководитель нелегальной резидентуры НКВД в Киеве, которая и провела акцию возмездия, о чем в Москву ушла соответствующая радиограмма.

Анатолий Кузнецов, свидетель описываемых событий, автор романа «Бабий Яр», указывает, что третий взрыв поднял на воздух дом напротив — с кафе-кондитерской, забитой горами противогазов, и расположенными там немецкими учреждениями. Вслед за этим взорвался кинотеатр «Старт» — как раз в тот момент, когда в нём культурно отдыхали немецкие солдаты… Взрывы раздавались с пугающей периодичностью в самых разных частях Крещатика, в горы битого кирпича превратились и все прилегающие улицы: Николаевская (ныне Городецкого), Меринговская (Заньковецкой), Ольгинская, часть Институтской, Лютеранской, Прорезной, Пушкинской, Фундуклеевской (Богдана Хмельницкого), бульвара Шевченко, Большой Васильковской, Думская площадь (Майдан Незалежности) — всего 940 крупных жилых и административных зданий. Взлетел на воздух цирк, и его искореженный купол взрывной волной перекинуло через улицу.

Стояла сухая погода, поэтому начался пожар. На верхних этажах и чердаках зданий было заготовлено много ящиков, в которых находились бутылки с горючей смесью. Время от времени эти ящики ухали с тяжёлым характерным звуком, обливая здания потоками огня. Сгорело пять лучших кинотеатров, Театр юного зрителя, Театр КОВО, Радиокомитет, Консерватория и музыкальная школа, Центральный почтамт, Дом горсовета, два самых больших универмага, пять лучших ресторанов и кафе, цирк, городской ломбард, пять самых крупных гостиниц, занятых немецкими штабами (в том числе «Континенталь», «Савой» и «Гранд-отель»), Дом архитектора, Дом учёных, два пассажа, типография, 8‑я обувная фабрика, более 100 лучших магазинов… Немцы метались, как в мышеловке. Они оцепили весь центр города и откуда-то самолётом срочно доставили шланги, протянули их от самого Днепра через Пионерский парк и стали качать воду мощными насосами. Но вода до Крещатика не дошла: среди зарослей парка шланги кто-то перерезал…

Последствия были ужасающими: исторического центра Киева больше не существовало. По ночам город был залит красным светом, и это зарево виднелось за сотни километров. Гитлер был настолько напуган, что 7 октября издал приказ № S.123: «…ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города (Москву и Ленинград)», поскольку они могут быть тоже заминированы. В результате фюрер не смог развернуть основные силы группы армий «Север» для наступления на Москву, а это около 30 % всех войск, выделенных для проведения операции «Барбаросса». Вот именно этих войск и не хватило немцам «в белоснежных полях под Москвой».

Иван Данилович Кудря родился 7 июля 1912 года в селе Процев буквально в двух десятках километров от Киева. Он рано потерял отца. Несколько лет семья жила в Киеве, затем переехала на Херсонщину, где Ваня батрачил на местных кулаков. Затем он учился на педагогических курсах в Херсоне, заведовал начальной школой. После призыва в армию в 1934 году Иван Кудря проходил службу в пограничных войсках и был направлен во внешнюю разведку. Его жена, также сотрудница НКВД, Капитолина Ивановна Кошкина за год до войны родила ему сына Аркашу, а в год начала войны — Сашу. Из характеристики Ивана Кудри: «Прирожденный разведчик, хладнокровный, не терявший головы даже в самой сложной ситуации, отважный, терпеливый, великолепно знавший украинский язык. Отлично умел уживаться с людьми, быстро завоевывал симпатии». Как вспоминал Павел Анатольевич Судоплатов, перед Кудрей ставилась задача «проникнуть в украинское националистическое подполье, на которое немецкое командование делало серьезную ставку. Последние годы после окончания пограничной школы Кудря боролся с украинскими националистами и хорошо знал особенности и специфику этого движения. Имея опыт работы в составе нашей оперативной группы во Львове, он занимался разработкой связей украинских националистов с немецкими разведывательными органами. Это был молодой, способный, энергичный работник».