Андрей Ведяев – Разведка и шпионаж. Вехи тайной войны (страница 17)
Старшим советником КГБ в Венгрии был полковник Георгий Авксентьевич Ищенко. До этого с марта 1953 года он возглавлял 3‑й отдел (агентурно-оперативная работа по интеллигенции) 4‑го (секретно-политического) управления МВД СССР. Заместителем начальника этого управления был генерал-майор Георгий Валентинович Утехин, в годы войны начальник 3‑го (розыск) и 4‑го (зафронтовой) отделов ГУКР «Смерш». Старшим оперуполномоченным 2‑го отделения 3‑го отдела ГУКР «Смерш» был Григорий Фёдорович Григоренко.
Среди всех сотрудников представительства наибольшим опытом работы за рубежом обладал ещё один заместитель старшего советника КГБ в Венгрии полковник Елисей Тихонович Синицын, который в 1943–1945 годах был заместителем резидента и резидентом НКГБ СССР в Финляндии.
В годы Второй мировой войны Венгрия фанатично сражалась на стороне Германии, которая, по мнению венгров, помогла им смыть национальный позор. Напомним, что после Первой мировой войны в результате навязанного ей странами-победительницами Трианонского мирного договора Венгрия лишилась 72 % своей территории (включая Трансильванию, Хорватию, Словакию и Карпатскую Русь) и 64 % населения (включая 3 млн этнических венгров), выхода к морю и флота, 88 % лесных ресурсов, 83 % производства чугуна и 67 % банковско-кредитной системы. Поэтому реваншизм, который накладывался на радикальный мадьярский национализм, стал идеологической основой диктатуры Миклоша Хорти.
28 июня 1941 года Хорти докладывал Гитлеру, что он счастлив, поскольку венгерские войска плечом к плечу «со славной и победоносной немецкой армией» принимают участие в «крестовом походе, направленном на уничтожение коммунистической опасности и сохранение культуры».
К середине 1944 года общая численность венгерских войск достигла 700 тыс. человек. Учитывая, что общие потери Венгрии на Восточном фронте в годы Второй мировой войны составили 809 тыс. человек и, кроме того, 513 тыс. 766 пленными, то, по некоторым оценкам, всего против СССР воевало ни много ни мало — почти полтора миллиона венгров, которые проявили себя как одни из самых жестоких и безжалостных нацистских военных формирований.
Венгры сыграли основную роль в трагедии Уманского «котла», где в августе 1941 года погибли войска 6‑й и 12‑й армий Юго-Западного фронта и Южного фронта Красной армии — не менее 20 дивизий. 100 тыс. попавших в плен красноармейцев поместили в созданный на территории карьера около города Умань концлагерь, неофициально названный «уманская яма». Там немцы и венгры расстреливали военнопленных евреев, комиссаров, раненых и ослабевших.
К своей «миссии» оккупантов как в России, так и в Югославии венгры подошли весьма ответственно. В сербской Воеводине солдаты Сегедского корпуса генерала Фекетхалми (он вскоре возглавит венгерский генштаб) устроили настоящую бойню, причем сербов и евреев даже не расстреливали, а рубили топорами или топили в Дунае. О зверствах венгров на Черниговщине и Брянщине в своих мемуарах рассказал один из руководителей партизанского движения в годы Великой Отечественной войны, дважды Герой Советского Союза генерал-майор Алексей Фёдорович Фёдоров, а о «подвигах» венгров против мирного населения под Воронежем — генерал-лейтенант Павел Менделевич Шафаренко. Сами венгерские оккупанты вспоминали, как помогали немцам проводить карательные «спецакции» в русских сёлах, расправляясь с женщинами и детьми. Геббельс записал 18 мая 1942 года в своём дневнике: «Южнее этого региона воюют венгерские формирования. Им нужно занимать и пацифицировать одно село за другим. Когда венгры заявляют, что они пацифицировали одно село, это обычно означает, что там не осталось ни одного жителя». Крестьянин деревни Светлово Севского района Брянской области А.И. Крутухин вспоминал: «Фашистские сообщники мадьяры вступили в нашу деревню Светлово 9 мая 1942 года. Все жители нашей деревни спрятались от такой своры, и они в знак того, что жители стали прятаться от их, а те которые не сумели спрятаться, они их порасстреляли, изнасильничали несколько наших женщин… По всей деревне в ней шла стрельба, горели постройки, а мадьярские солдаты грабили наши вещи, угоняя коров, телят». В отчёте Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников (ЧГК) от 28 марта 1945 года сказано, что «лишь в 12 районах Черниговской области венгерские солдаты убили 38 тыс. 611 мирных советских граждан. Центром массовых убийств был город Щорс, где в тюрьмах, парках, лесах — перед большими ямами для братских могил, вырытыми приведёнными на казнь лицами — после самых ужасных пыток было казнено много тысяч людей. Во многих местах частым способом казни было сожжение. Жертвы большей частью были стариками, женщинами и детьми, но убивали и грудных младенцев вместе с матерями. И Щорс был лишь одним из мест для казни. 12–15 июля 1942 года на хуторе Харькеевка Шаталовского района Курской области солдатами 33‑й венгерской пехотной дивизии было захвачено четверо военнослужащих Красной армии. Одному из них, старшему лейтенанту П.В. Данилову, выкололи глаза, прикладом винтовки сбили на бок челюсть, нанесли 12 штыковых ударов в спину, после чего в бессознательном состоянии зарыли полуживым в землю. Трёх красноармейцев, имена которых неизвестны, расстреляли». 5 января 1943 года жительница города Острогожска Мария Кайданникова видела, как венгерские солдаты загнали группу советских военнопленных в подвал магазина на ул. Медведовского. Вскоре оттуда послышались крики. Глазам заглянувшей в окно Кайданниковой предстала чудовищная сцена: «Там ярко горел костёр. Два мадьяра держали за плечи и ноги пленного и медленно поджаривали его живот и ноги на огне. Они то поднимали его над огнём, то опускали ниже, а когда он затих, мадьяры бросили его тело лицом вниз на костёр. Вдруг пленный опять задёргался. Тогда один из мадьяр с размаху всадил ему в спину штык». Несмотря на массовые воинские преступления, подавляющее большинство венгерских военнопленных было репатриировано ещё до 1950 года. На территории СССР оставались лишь осуждённые преступники, которых во второй половине 1955 года с лёгкой руки Хрущёва досрочно освободили из мест заключения и отправили домой. Вот эти «хортисты», или, точнее, отъявленные фашистские головорезы, и стали главной движущей силой венгерских событий 1956 года.
Андропов, Григоренко и Синицын быстро поняли, что работать им придётся не столько среди друзей, сколько на переднем крае острой политической борьбы. По их инициативе были реализованы некоторые новые формы совместных мероприятий с Управлением государственной безопасности (венг.
Проблема заключалась в том, что первый секретарь ЦК Венгерской партии трудящихся Матьяш Ракоши, активный участник Венгерской советской республики 1919 года, когда он командовал венгерской Красной гвардией, был ортодоксальным сталинистом, последовательно расправляясь с политической оппозицией. При этом сам Ракоши по национальности был евреем. Этим изощренно пользовались западные спецслужбы, нагнетая в обществе антисоветскую истерию под лозунгом: «Если ты — венгр, встань с нами!»
Венгерские и советские контрразведчики проанализировали складывающуюся ситуацию и через представительство КГБ информировали посла СССР в Венгрии Андропова и собственное руководство в Москве о том, что обстановка в Венгрии накаляется. Однако прохрущёвски настроенные ревизионисты в Политбюро считали все подобные сообщения Андропова паникёрством, а в процессах, происходящих в Венгрии, видели лишь отражение борьбы со сталинизмом.
Иначе относились к мнению Андропова чекисты, такие как Григорий Фёдорович Григоренко, в будущем генерал-полковник, начальник Второго Главка (контрразведка) КГБ СССР. Он сразу заметил, что Андропов отличался высоким культурным уровнем, хорошими манерами, изысканной речью, безупречным знанием английского языка. Последующие служебные контакты между ними, особенно в период обострения внутриполитической обстановки в Венгрии, когда Григоренко приходилось докладывать Андропову оперативную информацию о положении в стране и обмениваться с ним мнениями о мерах по его стабилизации, показали, что первое впечатление об Андропове как незаурядном и мудром человеке было совершенно правильным.
Согласно информации Григоренко, на территории Венгрии в подполье действовали организации «Меч и крест», «Белая гвардия», «Дивизия Ботонд», «Союз кадетов», «Белые партизаны», «Кровавый договор», «Венгерское движение сопротивления» и «Движение национального сопротивления». Большую подрывную работу проводила венгерская католическая церковь, которую возглавлял кардинал Йожеф Миндсенти. Пропагандистская деятельность клерикалов осуществлялась в различных формах, включая лекции, распространение брошюр и листовок. В одной из них под названием «Призыв к мужчинам» молодёжь получала такие наставления: «…Придёт время, когда вы получите от Бога приказ крушить, разрушать, истреблять!» Деятельность подпольных клерикальных организаций активно подпитывалась значительными финансовыми влияниями извне. Так, «Христианский фронт» получил от своих западных покровителей 130 тыс. форинтов, «Конгрегация Марии» — 75 тыс. в 1951 году, 75 тыс. в 1954 году, 30 тыс. в 1955 году и 90 тыс. в ноябре 1956 года.