Андрей Ведяев – Ода контрразведке (страница 51)
Из актов от 7 и 8 сентября 1943 года, от 22 апреля 1944 года следует, что в лесном массиве под названием Погребская дача, в трех километрах от села Брасово, немецкие палачи и их пособники расстреляли около 2500 человек. По словам одного из жителей села Брасово, в июне 1943 года на Погребскую дачу въехали 12 крытых грузовых автомобилей в сопровождении трех легковых. Из грузовиков вытаскивали стариков, женщин и детей. Руки у них были связаны проволокой. Некоторые женщины были с грудными детьми. Дети были привязаны к рукам матерей. Всех привезенных расстреляли из ручных пулеметов. Одна женщина, к руке которой был привязан грудной ребенок, после пулеметной очереди случайно осталась жива. К ней подошел немецкий офицер и двумя выстрелами из пистолета добил мать и ребенка.
8 ноября 1942 года на площади в центре поселка Комаричи карателями были повешены руководители местного подполья – главврач райбольницы Незымаев П.Г. и Енюков А.И., участники подпольной организации Фандющенков П.В., Никишин К.П., Арсенов С.Т., Драгунов С.М., Стефановский И.И., Егоров С.Е. В деревне Угревище Комаричского района в апреле 1942 года гитлеровцы захватили раненого партизана Борисова, которого зверски замучили. Они отрезали ему нос, выкололи глаза, разрезали живот. В этом же населенном пункте они учинили расправу над мирным населением, сожгли 300 домов, бросили в огонь жителя деревни Степченкова И.М., а 70-летнего Шитова Д.Т. казнили на колхозном свинарнике. Фашисты зверски замучили пятерых детей Князиной А.П., убили двух мальчиков в возрасте 10 и 11 лет, ранили в живот 6-летнюю дочь Марусю, 4-летней Зине поломали пальцы, судьба грудного ребенка неизвестна. Каратели расстреляли свыше 100 человек стариков, женщин и детей, изнасиловали 11 девочек-подростков.
За период оккупации Навлинского района с 6 октября 1941 года по 7 октября 1943 года немецко-фашистскими захватчиками и их пособниками расстреляно и повешено 2539 и угнано в Германию на принудительные работы 22 963 жителя района. Пытки, расстрелы и повешения советских патриотов организовывали немецкие офицеры, комендант пос. Навля Гайнорт и Гофман.
В сентябре 1942 года, во время проведения карательных операций против партизан и мирного населения, под командованием майора вермахта Вайзе:
• в селе Вздружное 19 сентября 1942 года расстреляно и зверски замучено 132 человека;
• в районе села Глинное 17 сентября 1942 года расстреляно и повешено 59 человек;
• в двух километрах от дер. Ворки расстреляно и сожжено 137 жителей;
• в селе Гаврилково сожжено в сарае 99 советских граждан;
• в селе Салтановка расстреляно, сожжено и брошено в колодцы 103 человека;
• в деревне Зелепуговка расстреляно и брошено под гусеницы танка 37 человек;
• в пос. Жданова расстреляно, сожжено и брошено в колодцы 97 человек.
Как пишет полковник Полуешкин, «это далеко не полный список преступлений фашистских карателей и их пособников только в Брасовском и Навлинском районах». В поселке Урицкий находился концентрационный лагерь № 142. С марта 1942 года сюда начали сгонять жителей деревень, поселков, городов прифронтовой полосы. В лагере было 10 бараков (бывшие склады). В каждом бараке в нечеловеческих условиях содержалось по 1200–1500 человек. Сотни советских людей вывозили на расстрел в урочище Лесные Сараи, что в Советском районе города Брянска. Здесь оккупантами были расстреляны около 17 тысяч граждан, их тела сбрасывались в глубокие овраги.
По мнению Александра Андреевича, «авторы статей, в которых они навязывают нынешнему поколению россиян идею о счастливой жизни населения при немецко-фашистских оккупантах, либо хорошо оплачены определенными политическими силами, либо сами являются отпрысками тех карателей из числа предателей, которые за временную, спокойную жизнь и сытные куски предали свой народ и Родину, пошли на услужение к гитлеровцам».
Особенно это касается истории Локотского самоуправления, которое географически оказалось на границе России и Украины. В частности, журнал «Дилетант», являющийся детищем спикеров «Эха Москвы» – от Венедиктова и Дымарского до Быкова и Бильжо, 29 ноября 2017 года, как раз в тот день, когда была повешена Зоя Космодемьянская, по-своему отметил эту трагическую для всех русских патриотов дату, опубликовав статью некой Марии Молчановой под названием «Автономная Локотская республика в годы Великой Отечественной войны». Цель этого текста совершенно очевидна – низвести героев до уровня предателей, показать моральную ущербность комсомольцев и силу духа обиженных советской властью поборников свободы.
Но написать – не значит доказать. Уже в самом названии статьи содержится ложь. Никакой республики в Локотском округе не было и быть не могло – официальная нацистская доктрина полностью исключала какую-либо возможность государственности для славянских народов. Даже «Акт провозглашения Украинского Государства» 30 июня 1941 года, в котором говорилось, что оно «будет тесно взаимодействовать с Национал-Социалистической Великой Германией, которая под руководством своего Вождя Адольфа ГИТЛЕРА создаёт новый порядок в Европе», был воспринят гитлеровской верхушкой крайне негативно, и все его авторы, включая Бандеру, были арестованы.
Тем не менее ничтоже сумняшеся автор статьи заявляет: «В отличие от других коллаборационистских образований… Локотское самоуправление было действительно автономным и не так сильно зависело от оккупационных немецких войск. После установления самостоятельной власти в конце 1941 года было создано свое независимое войско – Русская освободительная народная армия (РОНА). В ее задачи входила борьба с отрезанными и оставленными советскими войсками на территории Брянской и Курской областей…»
В конце этого пассажа разве что аплодисментов не хватает: «Бей их, дави красную сволочь!» Но при этом ни о какой самостоятельности речь не идет, ибо обер-бургомистр округа Воскобойник (кстати, не русский, а украинец) и его преемник, впоследствии бригадефюрер СС Каминский (наполовину поляк, наполовину немец), полностью подчинялись немецким оккупационным властям в лице коменданта генерал-майора Адольфа Гаммана и командующего тылом 2-й танковой армии генерал-лейтенанта Фридриха Густава Бернгардта. РОНА первоначально была создана как районное, затем окружное подразделение вспомогательной полиции – то, что принято называть «полицаями». Все «полицаи» оккупированных территорий, т. е. «хипо» (Hilfspolizei), «шупо» (Schutzpolizei), сыскные отделения и т. д., не были самостоятельными частями и подчинялись немецким полицейским управлениям и комендатурам. Местные управы выполняли по отношению к ним чисто административные функции – довольствие, жалованье, доведение распоряжений немецких властей и т. д. Термин «вспомогательная» также подчёркивал несамостоятельность полиции по отношению к немцам.
Причина усиления РОНА, которая в конце января 1942 года насчитывала 800 человек, в феврале – 1200, в марте – 1650, а к середине 1943 года выросла до 20 тыс. человек, заключается в том, что в условиях разворачивающейся партизанской борьбы в тылу немецких армий в недрах немецких спецслужб была разработана операция Aktion Kaminsky, которая была направлена на раскол партизанского движения и организацию братоубийственной войны русских против русских – соответствующие откровения мне приходилось читать в различных тщательно скрываемых документах западных спецслужб. В частности, об этом упоминает в своей записке «Решение русского вопроса», написанной в 1945 году для английской разведки МИ-6, бывший руководитель отдела (группы) ВIII (расовая политика и онемечивание нацменьшинств) 3-го Управления (служба безопасности СД) Главного управления имперской безопасности (РСХА) оберштурмбаннфюрер СС Фридрих Бухардт.
Так что говорить о каких-либо идейных мотивах вступления в РОНА, в том числе и в случае дезертирства и перехода на сторону РОНА партизан, не приходится. Причины здесь чисто меркантильные – подачки немецких властей, право облагать крестьянские дворы поборами – в том числе на надвижимость и скот, равно как присваивать и делить собственность и вещи расстрелянных партизан и членов их семей.
Особое умиление у антисоветчиков всегда вызывают некие мифические достижения новой коллаборационистской власти в экономической сфере, которые они характеризуют как «экономическое чудо». «Отмена коллективизации на территории Локотского самоуправления, – пишет автор-дилетант, – положительно повлияла на новые экономические свершения жителей автономной республики. Вполне в духе НЭПа были запущены новые промышленные и сельскохозяйственные предприятия, восстановлены некоторые церкви, работали с десяток больниц, школ и даже городской художественный драматический театр с балетными номерами в репертуаре».
Однако факты говорят об обратном – в действительности не только не было запущено никаких новых предприятий, но и были порушены те, что существовали при советской власти. Так, например, бывший конезавод в поселке Локоть был превращен в тюрьму, исполнительницей смертных приговоров в которой и служила Антонина Макарова-Гинзбург. Я специально спросил относительно «экономического чуда» следователя Управления КГБ, затем ФСБ по Брянской области, одного из тех, кто вел дело Макаровой-Гинзбург, – подполковника Александра Геннадьевича Чистихина. В процессе сбора доказательной базы и поиска свидетелей он в 1976–1977 годах улица за улицей обходил все дома в поселках Локоть и Брасово, которые сейчас объединены в одно городское поселение. Выявлялись все члены семей, которые в годы оккупации находились в поселке. Основной вопрос, который им задавался, звучал так: «Слышали ли вы о женщине, которая расстреливала людей?» И многие отвечали положительно. Например, можно было услышать такой рассказ: «Мы с сестрой шести лет пошли через кладбище в лес Левада за грибами, и увидели, как из ворот конезавода выкатили телегу, а на ней – пулемёт. За ней шла женщина в сапогах, одетая в красноармейское обмундирование. Затем вывели группу мужчин со связанными за спиной руками. Их поставили цепью на краю оврага, метрах в шестидесяти от нас. Затем пулемет спустили с телеги на землю. Женщина присела за ним на одно колено, положила руки на рукоятки и нажала на гашетку. Мужчины попадали в ров».