Андрей Ведяев – Ода контрразведке (страница 48)

Здесь нужно пояснить, что генерал-лейтенант Фридрих Густав Бернгардт, начальник тыла 2-й танковой армии, затем – комендант 532-го тылового района и начальник тыла 9-й полевой армии, 8 мая 1945 года был захвачен органами «Смерш» южнее Берлина. 26 декабря 1945 года он был привлечен в качестве обвиняемого по делу о «немецко-фашистских зверствах в Орловской, Брянской и Бобруйской областях». Газета «Брянский рабочий» писала: «…На суде установлено, что генерал-лейтенант Бернгардт, будучи командующим тыловым округом 2-й танковой армии, действовавшей в 1941–1943 г.г. на территории Орловской и Брянской областей, неоднократно предпринимал карательные экспедиции против партизан Брянских лесов. Это по его указаниям гитлеровцы отняли жизнь у многих сотен лучших людей нашей области, которые по зову великого Сталина, во имя защиты Родины поднялись на борьбу с врагом. Народные мстители Брянщины никогда не забудут, какие изуверские это были походы фашистских орд: немцы подвергали раненых партизан неслыханным пыткам.

Совершая свои набеги на Брянские леса, части Бернгардта под видом борьбы с партизанами, уничтожали и мирное население, которое, спасая жизнь, покидало свой кров и искало убежища в дремучих лесах. Только за одну облаву в Хинельских лесах гитлеровцы убили около 500 мирных советских граждан, в том числе много стариков и детей. А в Жуковском районе они замучили свыше 900 человек.

… 30 декабря 1945 года, в 11 часов утра, председательствующий – председатель Военного трибунала генерал-майор юстиции А.М. Микляев огласил приговор. В тот же день в 15 часов на городской площади Брянска был приведен в исполнение приговор Военного трибунала округа над приговоренными к смертной казни через повешение немецко-фашистскими злодеями – Бернгардтом Фридрихом-Густавом, Гаманном Адольфом и Лемлером Мартином-Адольфом за массовое истязание и истребление мирных советских граждан, в том числе детей, женщин, стариков, в Орловской, Брянской и Бобруйской областях».

И именно Николай Иванович Селифонов был одним из тех чекистов, кто не только участвовал в подготовке судебного процесса, но и приводил справедливый приговор в исполнение.

Лейтенант ГБ Василий Алексеевич Засухин, начальник одного из отделений 4-го отдела УНКВД, был одновременно начальником Особого отдела объединенного штаба партизанских отрядов Орловской области. Вот как он сам пишет об этом: «Немецкий разведывательный орган, который засылал своих агентов в партизанские отряды Брянских лесов, находился в поселке Локоть – центре созданного оккупантами административного округа на Брянщине. Этот разведорган был филиалом шпионского центра “Виддер” в Орле и назывался абверштелле-107. Его агентуру задерживали и на Большой земле. Нам было известно, что абверштелле-107 возглавляет офицер военной разведки Гринбаум, а его помощниками являются изменники Родины Шестаков и некий Борис, тщательно скрывавший свою фамилию. Перед нами была поставлена задача – парализовать подрывную деятельность вражеского гнезда в поселке Локоть, оградить партизанские отряды от его агентуры. Для этого требовалось внедрить в это фашистское логово наших разведчиков».

Так началась уникальная контрразведывательная операция в отношении сотрудника абверштелле-107 Романа Антоновича Андриевского (оперативный псевдоним «Оса»), который и был тем самым «Борисом». Как оказалось, это был советский лётчик, который в начале войны был сбит и попал в плен, стал карателем, а затем решил искупить свою вину перед Родиной. Встретившись с Засухиным, он составил списки лиц, обучавшихся в немецкой разведшколе; агентов, переброшенных немцами в советский тыл; предателей, действующих в селах вблизи партизанского края; схему дислокации немецких разведорганов, краткие характеристики их личного состава. От него удалось получить подробные сведения о бригаде Каминского РОНА, о главном штабе разведки и контрразведки «Виддер», который переехал из Орла в Карачев, списки сотрудников «Виддера» с указанием их примет и характеристик, фамилии и клички агентов, их приметы, экипировку и предполагаемые районы выброски.

«Благодаря самоотверженности и упорству Романа, – пишет Засухин, – мы имели довольно полное представление о подрывной деятельности абверштелле-107 и всего “Виддера”, знали о пунктах переброски и каналах проникновения вражеской агентуры в наш тыл. От Романа мы узнали также, что “Виддер” широко практикует заброску своих агентов под видом раненых солдат и офицеров, следующих в тыл. Отдел контрразведки “Смерш” Брянского фронта после получения этой информации организовал тщательную проверку всех подозрительных раненых и выявил немало шпионов. Сведения Романа о передислокации воинских частей противника, о концентрации на той или иной железнодорожной станции военной техники представляли для командования Красной Армии и партизан огромную ценность. Разведчик сообщал, например, следующее: “2-ю танковую армию сменяет 9-я. Каминский стянул свою артиллерию в Новую Гуту. В Локоть прибывают немецкие воинские части, военная техника, поставлено много зениток”».

К сожалению, судьба Андриевского и всей его группы сложилась трагически. Как писал Брянцев, фортуна разведчика очень капризна. Это хождение по тонкому льду. Неверный шаг, лед треснул – и гибель без возврата:

«Ненастье поздней осени. Ни луны, ни звезд. Темень. Я шлепаю по лужам, разъедающим тротуар, по грязи, липкой и тягучей, как смола.

– Halt! – раздается требовательный окрик, и я останавливаюсь. От серой стены дома как бы отделяются два черных пятна и, пересекая булыжную мостовую, медленно направляются ко мне. Жду. Двигаться нельзя. И нельзя идти навстречу. Гитлеровские порядки мне знакомы. В нескольких шагах от меня вспыхивает свет ручного фонаря. Его острый голубоватый лучик ощупывает меня снизу доверху и гаснет. Становится еще темнее. Патруль подходит вплотную. Лиц солдат я не могу разглядеть. Тот же резкий простуженный голос требует:

– Ihren Ausweis!

– Bitte sehr! – отвечаю по-немецки. Подаю. Вновь вспыхивает фонарик. Теперь я вижу конец ствола автомата. Его отверстие холодно глядит на меня. Лучик света пробегает по бумажке и меркнет.

– Hände hoch!

– Ich bin Suchorukow, Dolmetscher des Bürgermeisters. – Я Сухоруков, переводчик бургомистра.

– У вас кончился пропуск.

– Вы не обратили внимания – пропуск продлён. На обороте есть печать и подпись военного коменданта.

– Sie dürfen gehen. – Можете идти.

– Danke sehr, – отвечаю я, получаю документ и опять шагаю по грязному тротуару».

Сухоруковым был Дим-Димыч. Его друг Андрей Трапезников под легендой бывшего уголовника Кузьмина становится маркером офицерского казино и доверенным человеком абвера, вербовщиком. «Еще до войны мы знали, что люди, населяющие нашу огромную страну, не одинаковы, – пишет Брянцев. – Одни активно, не жалея сил, строили новую жизнь – таких было подавляющее большинство. Другие предпочитали стоять в сторонке. Они не мешали, но и не помогали нам, приглядывались, прислушивались, охали или хихикали. Во всяком случае, реальной угрозы не представляли. Третьи – оголтелые, ненавидящие звериной ненавистью все новое, подчас открыто, подчас рядясь в овечьи шкуры, вредили нам. Они ждали оккупантов и стали активно служить им. Из них комплектовалось так называемое русское самоуправление, рекрутировались полицейские отряды, вербовались провокаторы, предатели, платные агенты гестапо, осведомители абвера, диверсанты. И они, эти бывшие русские люди, знающие уклад нашей жизни, имеющие обширные связи среди горожан, знакомые с подлинной гражданской биографией многих людей, были страшнее и опаснее гитлеровцев. От них и получило первый удар наше подполье».

Основной удар подполью нанесло «русское гестапо» во главе с Букиным Михаилом Ивановичем, начальником Орловского сыскного отделения полиции. Он родился в 1897 году в Орле в семье купца 1-й гильдии, учился в Киевском коммерческом институте. После революции работал бухгалтером, кассиром, товароведом и перед самой войной был осужден на два года за растрату. Срок отбывал в Гомеле. После прихода немцев вернулся в Орёл. Через свою соседку Ольгу Стёпину, которая работала переводчицей в орловском гестапо, в январе 1942 года Букин устроился в Орловскую городскую полицию. Вскоре он был назначен старшим агентом в розыскную группу, а 15 апреля возглавил эту группу.

В мае 1942 года группа была реорганизована в Орловское сыскное отделение полиции и передана в подчинение орловскому СД, которое возглавлял криминаль-комиссар СС Ганс Герман Кох. Осуществляя в широких масштабах карательную деятельность, Букин и его агенты занимались выявлением, розыском и массовыми арестами коммунистов, комсомольцев, советских разведчиков, партизан и других советских патриотов. Списки «неблагонадёжных» утверждала комиссия в составе самого Букина, его заместителя Ковригина, сотрудников полиции Круппа, Калганова, Григорьева и Романова. После утверждения все списки передавались в СД Коху.

Задержания неблагонадёжных лиц проводились совместно с немцами. Букин лично руководил обысками и арестами. Во второй половине 1942 года он получил информацию от своего тайного агента о том, что в Орле проживает Челюскин, заброшенный в тыл немцев со специальным заданием. Как оказалось, Челюскин заведовал паспортным столом городской полиции. В результате была раскрыта подпольная группа, действовавшая внутри самой полиции. В августе и сентябре были арестованы начальник полиции Орла полицмейстер В.И. Головко и личный секретарь Букина Дмитрий Сорин. В группу также входили Н. Челюскин и Павел Кунце.