Андрей Ведяев – Ода контрразведке (страница 41)
«Папа родился 17 марта 1917 года в Карасукском районе Новосибирской области, на станции Глубокое, – рассказывает Мария. – Тогда это был Барнаульский уезд Томской губернии. Станция не сохранилась, но недалеко находится село Черная Курья – это уже Алтайский край. Папа ездил туда, с его помощью там построили школу, которая сейчас носит его имя. Когда ему было четыре года, семья переехала на Кубань на станцию Тихорецкая. У его отца возникли проблемы со здоровьем, и нужно было поменять климат. В Тихорецке Захар окончил 7 классов железнодорожной школы № 34 им. Ленина и школу ФЗУ, работал помощником машиниста паровоза и одновременно учился в аэроклубе. В 1937 году по путевке комсомола его направили в Ейское военно-морское авиационное училище имени Сталина. Великая Отечественная война застала его на Черноморском флоте в Севастополе».
Уже в первый день войны лейтенант Сорокин вылетел на боевое патрулирование. «Однажды вызвали меня в штаб, – пишет он. – Там я застал ещё пятерых лётчиков. Сразу обратил внимание на то, что все вызванные – сибиряки. Это не было случайностью. Нам поручалось ответственное задание: освоить в условиях Севера новую боевую технику – истребитель МиГ-3. Нам он был хорошо известен, так как в Крыму мы уже около года летали на этих машинах».
В Мурманске Сорокин попадает в полк, которым командовал легендарный Борис Феоктистович Сафонов – первый дважды Герой Советского Союза, оба раза удостоенный этого звания во время войны. Под стать ему был и Захар Сорокин – летал он феерически. Уже 17 сентября 1941 года после четырех сбитых немецких стервятников он был удостоен ордена Красного Знамени.
25 октября 1941 года он поднял свой МиГ-3 в воздух по сигналу тревоги. Вскоре машина попала в густой слой облаков и стала пробиваться вверх. Четыре тысячи метров, пять тысяч, шесть… И вдруг неожиданно на фоне свинцовых туч появились контуры четырех двухмоторных самолётов. Это были истребители-бомбардировщики Мессершмитт Bf. 110. То, что произошло дальше, настолько невероятно, что будоражит сознание исследователей и по сей день. Поэтому Захар Артёмович писал в одном из своих писем: «Что же касается утверждения будто бы я придумал “приключенческие” измышления, то могу сослаться на те же авторитетные источники как газета “Правда” 11.XI-1941 года, корреспонденция А. Жарова, и газета “Известия” от 20.XI-1941 года, корреспонденция А. Склезнева, а также газета Северного флота “Североморской летчик” август 1944 года – очерк “Жажда боя” Д. Николаева. Первые две корреспонденции были написаны когда я находился в госпитале… От рукопашной схватки… явственно виден на моем лице – глубокий шрам и отсутствие зубов… Между прочим мои бывшие сослуживцы должны помнить что командование Северного флота сделало вывод из моего ранения финкой гитлеровца и отдало приказ о снабжении их летчиков финскими ножами».
А события развивались следующим образом. Сорокин атаковал головную машину. «Мессер» загорелся и начал падать, за ним потянулся шлейф дыма. Советский ас продолжает атаку, в сетке прицела ещё один «мессер». И вдруг по плоскости и кабине хлестнули вражеские пули – это из-за облаков вынырнул притаившийся там немец. В тот же момент Захар почувствовал тупой удар в правое бедро. Что делать? Боеприпасы были на исходе. И он повел свой самолёт наперерез немецкой машине. Она всё ближе. Ближе… Удар! Истребитель отбросило в сторону, а «мессер» с поврежденным хвостом пошел вниз. Но и «МиГ» был повреждён при таране… В длинном извилистом ущелье Захару удалось найти небольшое замерзшее озеро и сесть на лед, не выпуская шасси.
Пытаясь выбраться из кабины, он вдруг увидел огромного дога – немцы иногда брали этих собак с собой. Выхватив командирский ТТ, он нейтрализовал зверя и тут же заметил лежащий неподалеку «мессер». Сразу же раздались выстрелы – это уже в него стрелял немецкий лётчик. Захар, присев за крылом самолета, сразил его двумя пулями. Внезапно началась полярная вьюга. Когда чуть просветлело, Захар увидел, что, перебегая от валуна к валуну, к нему бежит второй немец. Пистолет ТТ дал осечку, в руке немца блеснула финка, которой он полоснул Захара по лицу – на всю жизнь остался шрам от глаза до подбородка. После короткой рукопашной схватки Захару удалось перезарядить пистолет и застрелить немца. Он обмотался шарфом, чтобы остановить кровь, и тут обнаружил, что у него выбиты зубы…
Кругом завывала вьюга. Появились волки – одного Захар застрелил, остальные двигались на некотором удалении, ожидая, когда жертву оставят силы. Как рассказывает Мария, с тех пор на просьбу завести дома собаку отец всегда отвечал категорическим отказом… Но самое страшное заключалось в том, что, переходя ручей, он провалился под лёд и промочил унты. Костер разжечь не удалось. В итоге, когда через шесть дней Захар вышел к побережью моря и увидел своих, ступни ног были отморожены.
– Как же отец нашел в себе силы вернуться в строй без ног? – спрашиваю я Марию. – Ведь до него подобного подвига никто не совершал.
– В госпитале папа оказался рядом с Борисом Щербаковым, с которым учился в училище. Борис, потерявший ногу, убеждал отца в том, что тот сможет летать. Кроме того, у отца с немцами были свои счеты. Ведь на фронте с ним была его семья – жена и сын. Моя мама – это уже вторая жена. А тогда случилось несчастье – немецкая бомба попала в землянку, в которой они жили, и его сын Володя погиб. Ещё одно печальное известие пришло 30 мая 1942 года – прикрывая конвой PQ-16, следующий в Мурманск, погиб дважды Герой Советского Союза подполковник Борис Сафонов. И вот после девяти месяцев госпиталей и немного привыкнув к протезам, которые поначалу вызывали адские боли, отец отправился на прием к наркому Военно-морского флота, адмиралу Николаю Герасимовичу Кузнецову и добился возвращения в свой полк.
Это настоящий подвиг преодоления, учитывая, что подобных Героев вообще единицы. В 1946 году вышла книга Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке», из которой весь мир узнал о подвиге, совершенном Алексеем Петровичем Маресьевым, командиром звена 580-го истребительного авиаполка ВВС Северо-Западного фронта. Его самолёт был сбит 5 апреля 1942 года в районе «Демянского котла» в Новгородской области. Раненный в обе ноги, он 18 суток пробирался к своим, попал в госпиталь с заражением крови и гангреной, лишился обеих ног по голень, но нашел в себе силы вернуться в строй и 19 июля 1943 года на Курской дуге в составе 63-го гвардейского истребительного авиаполка 3-й гвардейской истребительной авиационной дивизии 1-го гвардейского истребительного авиационного корпуса 15-й воздушной армии сбил немецкий пикирующий бомбардировщик Юнкерс Ju-87. На следующий день, 20 июля 1943 года, во время воздушного боя Маресьев спас жизни двух советских лётчиков и сбил сразу два вражеских истребителя Фокке-Вульф FW-190, за что 24 августа 1943 года старший лейтенант Маресьев Алексей Петрович был удостоен звания Героя Советского Союза. Как говорит Мария Сорокина, её отец, Захар Артёмович Сорокин, и Алексей Петрович Маресьев впоследствии встречались на разных мероприятиях, но друзьями не стали.
Георгий Павлович Кузьмин, которого называют «красноярским Маресьевым», свой первый немецкий самолет сбил уже 27 июня 1941 года в районе белорусского города Лепель. Это был Юнкерс Ju-87. Кузьмин атаковал второй Ju-87, а когда закончился боекомплект, пошел на таран и винтом ударил немца по хвосту. Тот рухнул вниз, а Кузьмин смог благополучно вернуться на свой аэродром на поврежденном самолете. 19 ноября 1941 года в районе Ельца он сбил два бомбардировщика Ju-88, но получил повреждения и загорелся. Раненный в обе ноги, он посадил свой горящий самолет, но попал в плен, однако совершил побег из лагеря для военнопленных и почти месяц воевал в партизанском отряде. После возвращения из-за линии фронта в госпитале Кузьмину ампутировали ступню левой ноги и треть ступни правой. Вольно или невольно, на ум приходят слова из песни Владимира Высоцкого:
И тем не менее мужественный лётчик уже летом 1942 года добился возвращения в строй. В боях под Сталинградом к февралю 1943 года он в качестве командира эскадрильи 239-го истребительного авиаполка 235-й истребительной авиадивизии 8-й воздушной армии совершил 270 боевых вылетов, в 90 воздушных боях сбил лично 15 и в группе – 6 самолетов противника. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 апреля 1943 года капитану Кузьмину Георгию Павловичу было присвоено звание Героя Советского Союза.
18 августа 1943 года, в День Воздушного Флота СССР, гвардии майор Кузьмин, помощник командира 9-го гвардейского истребительного авиаполка, будучи ведомым у командира полка, прикрывая командира, сбил вражеский истребитель, но и сам был подбит. Кузьмин пытался дотянуть до линии фронта, но мотор заглох и ему пришлось выброситься с парашютом. К несчастью, шелковый купол парашюта загорелся, и гвардии майор Кузьмин Георгий Павлович погиб.
Еще один замечательный лётчик, Леонид Георгиевич Белоусов, в 1941–1942 годах прикрывал «Дорогу жизни» через Ладожское озеро в качестве заместителя командира 13-го истребительного авиаполка ВВС Балтийского флота. В 1942 году он лишился обеих ног (одной выше колена) в результате гангрены, начавшейся из-за осложнения ожогов, полученных им ещё до войны во время аварии его самолёта И-16 в сложных метеоусловиях и вынужденной посадки. В 1944 году он вернулся в свой полк, который стал 4-м гвардейским истребительным авиационным полком 1-й гвардейской истребительной авиационной дивизии ВВС Балтийского флота, и лично сбил три самолёта противника. В 1957 году Указом Президиума Верховного Совета СССР за мужество и воинскую доблесть, проявленные в годы Великой Отечественной войны, гвардии майору Белоусову Леониду Георгиевичу было присвоено звание Героя Советского Союза.