Андрей Ведяев – Ода контрразведке (страница 131)

Введение рыночных отношений в экономике привело к резкому усилению ее теневого характера и прямой криминализации. Сюда относятся нарко– и порнобизнес, подпольные операции с оружием, контрабанда, нелегальное изготовление и сбыт алкогольной продукции, браконьерство, а также финансовое мошенничество, рэкет, хищения и т. д. В 90-е годы доходы преступного бизнеса достигли многих миллиардов долларов, а его оборот – десятков миллиардов.

В Москве и других крупных городах страны действовали этнические преступные группировки, которые на фоне локальных войн в бывших союзных республиках устанавливали прямые связи с террористами и фундаменталистами за рубежом. Казалось, что доктрина Даллеса была близка к своей реализации. Напомним, что, согласно директиве Совета Национальной Безопасности США 20/1 от 18 августа 1948 года, после развала Советского Союза «никакому режиму на российской территории не позволено:

(а) Сохранять военные силы в количестве, способном представлять угрозу любому соседнему государству;

(б) Пользоваться такой степенью экономической автаркии, которая позволила бы осуществить восстановление экономического базиса военной мощи без содействия западного мира;

(в) Отказывать в автономии и самоуправлении основным национальным меньшинствам;

(г) Сохранить какое-либо подобие нынешнего железного занавеса».

Но вот здесь-то у западных стратегов и их «пятой колонны» в России вышла промашка. Оказалось, что федеральная контрразведка, которую 5 июля 1998 года возглавил Владимир Владимирович Путин, обладает достаточно проверенным инструментом, чтобы перекрыть каналы для международного терроризма и взять ситуацию в стране под контроль. Ведь еще в годы Великой Отечественной войны, в момент наивысшей диверсионной опасности, в Советском Союзе была создана уникальная контрразведывательная организация «Смерш», которая была подчинена напрямую Верховному главнокомандующему и стала самой эффективной спецслужбой своего времени, переиграв западные разведывательно-диверсионные органы, такие как абвер и «Цеппелин».

Уникальный опыт «Смерша» был использован и в 90-е годы. Речь идет о таких структурах ФСБ России, как Антитеррористический центр и Депертамент по борьбе с терроризмом и защите конституционного строя. В 2006 году был образован Национальный антитеррористический комитет, подчиняющийся президенту России. Отсюда следует вывод, что контрразведывательные органы полностью сохранили свою боеспособность и адекватно ответили на внешние и внутренние вызовы, перекрыв пути распространения террористической угрозы. Можно даже утверждать, что в этом смысле контрразведка в лице ФСБ поднялась на качественно новый уровень в своей деятельности и идет в ногу со временем.

Такая связь времен была бы невозможна без той колоссальной роли в становлении отечественных органов госбезопасности, которую сыграл Юрий Владимирович Андропов. Ведь при Хрущёве по контрразведывательным, диверсионным и антитеррористическим службам был нанесен сокрушительный удар. Но уже в конце 60-х годов Андропов проводит коренное реформирование органов госбезопасности и усиление их потенциала. Это можно сравнить только с кадровой реформой Берии, когда на смену революционным рубакам пришли абсолютно новые национальные кадры «от сохи», хорошо подготовленные и ставшие высочайшими профессионалами своего дела. И хотя Андропов уже не ставил задачу полной замены кадров, он в значительной степени изменил отношение к системе их подбора, подготовки и расстановки, двинул чекистскую науку и возродил чекистские традиции, заложенные еще Дзержинским. Как неоднократно подчеркивал Николай Владимирович Губернаторов, «благодаря Ю.В. Андропову в КГБ возобладало внимательное, бережное отношение к людям – будь то собственные сотрудники Комитета, его добровольные помощники или же подозреваемые и подследственные. Я хорошо помню, как Юрий Владимирович однажды с полной серьезностью сказал мне, что высокая мораль и духовность исторически свойственны нашему народу, составляют его нравственную сущность, следовательно, данные качества должны отличать и тех, кто защищает безопасность и саму государственность этого народа».

Юрий Владимирович не ограничивался общими установками, но и сам активно боролся за творческое возрождение нации, за сохранение ее идеологического потенциала. В предыдущей книге «Незримый фронт. Сага о разведчиках» (2020) я уже рассказывал о той роли, которую Андропов сыграл в судьбе Владимира Высоцкого. Как известно, официально Высоцкий и Марина Влади стали мужем и женой 1 декабря 1970 года. До этого Высоцкий не выезжал за границу. «Помню, как-то к нам поступил протокол комиссии, где в числе отказников значился Владимир Высоцкий, – рассказывает Николай Владимирович Губернаторов. – Ему отказывали в возможности поездки в Париж, к его жене Марине Влади. Я доложил, что отказ ничем не обоснован, сказал, что считаю Высоцкого патриотом и уверен, что он за границей не останется: “Между прочим, я хожу с ним в финскую баню и знаю его настроение. Володя мне прямо сказал, что за границу его не пускают те, кто думает, что он меньше их любит советскую власть и Родину”. В ответ Юрий Владимирович заметил:

– Я тоже считаю Володю настоящим патриотом. И, если комиссия откажет ему в выезде, это будет грубая ошибка, позор на весь Союз. Так что ты, Ардалион Николаевич (Малыгин, заместитель Андропова. – А.В.), завтра на комиссии костьми ложись, но добейся положительного решения.

– Хорошо, я так и сделаю, – пообещал Малыгин и получил-таки “добро” в ЦК. Высоцкий съездил в Париж и вернулся в Москву, выразив свои впечатления о Париже и всей этой истории в своих известных песнях».

Поездка эта состоялась 18 апреля 1973 года, когда Владимир Высоцкий и Марина Влади отправились в европейское путешествие на автомобиле «Рено». Так родился стихотворный цикл дорожных стихов Высоцкого.

В начале этой книги говорилось, что Высоцкий бывал у нас на факультете и что эти встречи организовывал староста нашей группы Сергей Фролов. Было это в конце 1978 года. Первую из этих встреч Высоцкий начал с песни «Братские могилы» (1965):

На Братских могилах не ставят крестов, И вдовы на них не рыдают, К ним кто-то приносит букеты цветов, И Вечный огонь зажигают. Здесь раньше – вставала земля на дыбы, А нынче – гранитные плиты. Здесь нет ни одной персональной судьбы — Все судьбы в единую слиты. А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк, Горящие русские хаты, Горящий Смоленск и горящий рейхстаг, Горящее сердце солдата. У Братских могил нет заплаканных вдов — Сюда ходят люди покрепче, На Братских могилах не ставят крестов… Но разве от этого легче?!

И вот совсем недавно Сергей Фролов прислал мне свою статью об этом, опубликованную в газете «Новгородские ведомости» от 25 января 2011 года: «Закончилось выступление песней “Спасите наши души”, по окончании которой одна из студенток преподнесла Владимиру Семёновичу букет цветов, а я подарил камень – хрустальную друзу. Геологи ведь как-никак!»

Но вот то, что рассказал Сергей дальше, меня весьма взволновало. Я не знал о том, что Высоцкий опасался повторов, двойников – и всячески избегал их. Тогда Сергей нам об этом не говорил, а потом жизнь нас разбросала. Так что узнал я об этом только недавно. Вот что пишет Сергей: «Но самое интересное произошло через три недели, когда у нас появилась ещё одна возможность пригласить Высоцкого к себе. <…> Высоцкий даже не догадывался о том, что его снова привезут к нам, к геологам. Об этом ему поведал администратор Театра на Таганке Валерий Янклович (близкий друг Владимира Высоцкого. – А.В.) уже тогда, когда он ехал в сторону МГУ в такси. Услышав про это, Высоцкий приказал таксисту: “Поворачивай назад!”, а Янклович говорил: “Вперёд!”, при этом напирая на то, что именно он вызвал такси. Дело в том, что артист боялся собственных повторов и очень не хотел выступать перед одной и той же публикой дважды за короткий отрезок времени…

Несмотря на то, что встреча пошла вроде как с разрядки, Володя честно сказал, что не знал, что опять едет к нам всего лишь через три недели. И начал раскованно, свободно, в свойственной ему манере. Однако я чувствовал, что по мере исполнения в нём нарастает какое-то напряжение. Трудно было это понять. <…> В конце концов Высоцкий, добросовестно отработав почти два часа, всё-таки сдался… Хотя, наверное, это неправильная формулировка – скорее, остановился, сказав при этом, что устал, потому что опасался всё время, что в чём-то повторяется… <…> По сложившейся традиции мы пришли в комитет комсомола, где уже был подготовлен самовар… И вот тут, понемногу смягчаясь, Володя… вдруг начал рассказывать о своих поездках по стране и за границу. Рассказал о своем впечатлении от концерта в каком-то кемпинге во Франции… При этом, как выразился Высоцкий, какой-то “сумасшедший конферансье” после каждой исполненной им песни кричал: “Вот теперь давай “Цыганочку”!..

Расходились мы уже в десятом часу вечера. Я пошёл провожать Высоцкого к такси, но, когда мы вышли на улицу, Володя предложил пройтись хотя бы немного и подышать. И неожиданно сказал: “Ты знаешь, у тебя удивительная аудитория, я никогда не сомневался в геологах. Я имею в виду искренность восприятия. Давай мы с тобой устроим встречу. Не концерт – встречу. Поэтическую. У меня есть стихи, которые не ложатся на музыку. Может быть, пока не ложатся, а может быть, не лягут никогда. Я ещё ни разу не пытался провести вечер без гитары. Давай попробуем, я сегодня почувствовал в этом необходимость. Располагает ваша аудитория. Денег мне не надо и толпы тоже. Ты подбери ребят любящих, а главное, знающих и чувствующих стих, ну и чтоб меня знали – это же не проблема, я по залу чувствовал. Ладно?”