Андрей Ведяев – Ода контрразведке (страница 105)

– А что Россия?

– Ни руководство СССР в лице Горбачёва, ни президент России Борис Ельцин даже не вспомнили о нем и не предпринимали никаких мер по его освобождению. Как и руководители Запада, которые были гарантами мирных соглашений 1992 года по Афганистану, они забыли о человеке, поверившем им и подписавшем эти соглашения. Мне это напоминает события наших дней, когда под гарантии Германии, Франции и Польши в феврале 2014 года в Киеве было подписано соглашение с президентом Украины Януковичем по урегулированию конфликта в этой стране и обеспечению его безопасности.

– Вы были свидетелем входа моджахедов, пришедших из Пакистана, в Кабул?

– 27 апреля 1992 года вооруженные отряды оппозиции и новое руководство страны прибыли в Кабул. Я как раз находился в центре города и видел это. Они двигались примерно на 100 грузовых и легковых автомобилях марки «Тойота». Большую часть составляли легковые автомашины с открытыми кузовами, на которых сидели вооруженные боевики с гранатометами и автоматами. Им никто не препятствовал. В соответствии с Пешаварскими соглашениями власть перешла к оппозиции. Ее передал лидерам моджахедов Хотем – вице-президент правительства Наджибуллы. Первым президентом новой власти был объявлен Себгатулло Муджадади – лидер партии «Национальный фронт спасения Афганистана». Несмотря на тревожные ожидания в эти дни, смена власти прошла без кровопролития. Руководители различных партий и группировок Исламского государства Афганистан, входивших в «Пешаварскую семерку», договорились, что будут по очереди руководить страной – каждый по два года. Самым сильным и влиятельным из них было «Исламское Общество Афганистана» во главе с таджиком Бурхониддином Раббони. Оно опиралось на военную силу Ахмадшаха Масуда и других сил Северного альянса. Премьер-министром был назначен пуштун Гульбеддин Хекматияр, лидер «Исламской партии Афганистана» (ИПА), который имел собственные мощные военные силы и опирался на поддержку Пакистана. Но через несколько дней, не довольный расстановкой сил в столице, он ушел с этого поста и организовал свою Ставку в 30 километрах от Кабула. Сам Кабул был разделен на несколько секторов, которые контролировались различными группировками. Центр контролировали силы Ахмадшаха Масуда, который был назначен министром обороны. Наш район Доруламана, в котором было расположено российское посольство, контролировала проиранская шиитская партия «Вахдат». Первым своим указом правительство объявило, что в стране будет мир и что будут установлены порядки в соответствии с законами шариата.

– А в какой степени это касалось граждан России?

– В числе первых указов нового правительства был запрет на покупку, продажу и употребление спиртных напитков. Порядок в городе обеспечивали военные подразделения Ахмадшаха Масуда. Изымаемые у населения спиртные напитки уничтожались, и это показывали по телевидению. В один из таких дней рядом с домом одного из афганцев, в момент погрузки алкогольной продукции на грузовые автомашины, были задержаны двое сотрудников нашего посольства. Посол Островенко поручил мне разобраться в этом деле. Я вместе с командиром подразделения охраны полковником Васецким выехал в канцелярию Министерства обороны. Там находился Абдулло Абдулло, нынешний премьер-министр Афганистана, который тогда был руководителем аппарата министра обороны Ахмадшаха Масуда. До этого, с 1986 по 1992 год, Абдулло Абдулло был главным врачом на территориях, контролируемых Ахмадшахом Масудом. Я сообщил ему о целях нашего визита. Он подтвердил временное задержание наших сотрудников и сказал, что сейчас идет разбирательство. В это время из дверей другого кабинета в канцелярию вошел человек в известном головном уборе, поздоровался с нами и поинтересовался причинами визита. Все при этом встали, но он жестом пригласил всех сесть. Абдулло Абдулло со словами «Омир сохиб», что означает «старший товарищ», доложил о целях моего визита. Я по этому обращению понял, что это Ахмадшах Масуд. Так к нему обращались все его сторонники. Он спросил меня, говорю ли я по-афгански. Я ответил, что знаю дари, сам родом из Таджикистана и являюсь сотрудником посольства России. Он улыбнулся и спросил, много ли таджиков работают в посольстве. Я ответил, что там работают представители многих национальностей, проживающих в России или странах бывшего СССР. Он сказал, что это хорошо, и добавил, что если возникнут какие-то проблемы – заходите, постараемся помочь. Он также сказал, что познакомился с нашим послом, который прекрасно говорит на фарси и дари. Затем добавил, что наших сотрудников сейчас отпустят, так как они дипломаты. Во второй половине дня их действительно отпустили. Позднее я еще несколько раз, в Кабуле и Таджикистане, встречался с этим удивительным человеком – скромным, простым, и в то же время выдающимся лидером и военачальником. Но та первая встреча запомнилась особенно. Позже факт причастности наших сотрудников к перевозке спиртного не подтвердился. Они там находились для встречи с одним из своих контактов. Примерно через месяц обстановка в стране вновь стала ухудшаться. В июне 1992 года было совершено покушение на президента Муджадади. Он остался жив, но после этого подал в отставку. Президентом на следующие два года стал Бурхониддин Раббони, после чего Хекматияр, получивший прозвище «мясник», из своей резиденции в 30 км от Кабула начал обстрелы города, в том числе и территории посольства России. Во время одного из таких обстрелов в середине августа погибли двое сотрудников нашего торгпредства, и один был ранен. После этого мы перешли в оборудованное под зданием посольства убежище. Всего на начало августа 1992 года в посольстве оставалось 180 сотрудников, включая 20 пограничников, несших охрану посольства. Они подчинялись мне.

– Из-за чего начались новые столкновения?

– Это была междоусобица. У новых властей были существенные противоречия по обустройству страны. Хекматияр, лидер пуштунских сил и лютый враг Советского Союза, во время войны вел себя жестоко по отношению к нашим военнопленным. Как правило, он казнил их. Его поддерживал Пакистан. Но Хекматияр был недоволен тем, что не его выбрали президентом, а Муджадади. Пользовавшийся поддержкой президента Раббони Ахмадшах Масуд был совсем другим. Не было ни одного случая, чтобы он казнил пленных, в том числе советских воинов. Некоторые даже оставались у него служить добровольцами.

– А когда было принято решение об эвакуации персонала посольства?

– Приказ об эвакуации был получен 26 августа. После этого по поручению посла России Евгения Дмитриевича Островенко я вместе с советником-посланником Александром Степановичем Обловым поехал к министру обороны Ахмадшаху Масуду и попросил его взять наше посольство под охрану. Но он, сославшись на достигнутые ранее договоренности, сказал, что этот район, к сожалению, находится под контролем военных из партии «Вахдат». При этом он добавил, что изучит вопрос и при необходимости тоже подключится. Далее события развивались следующим образом.

27 августа нам из Центра сообщили, что на следующее утро за нами пришлют четыре борта Ил-76. Время на погрузку каждого самолета было определено не более 10–15 минут. В каждый самолет должны погружаться по 60 человек и одна грузовая машина КамАЗ с имуществом посольства. Каждый человек мог взять с собой по два чемодана личных вещей. Большое количество имущества и автомобилей было оставлено на территории посольства. Часть секретного имущества и документы уничтожались в ночное время. Здание посольства, все находившиеся на территории дома и сооружения были опечатаны и сданы под охрану.

28 августа в 4 часа утра мы большой колонной двинулись в сторону Кабульского аэропорта. Вначале все шло по плану. Первый Ил-76 приземлился в 5 часов 10 минут. В него быстро погрузились 60 человек и первый КамАЗ. Самолет благополучно взял разбег и улетел. Спустя примерно 10–15 минут приземлился второй самолет, который тоже загрузился и готовился к взлету. Но в тот момент, когда экипаж шел из здания аэропорта по направлению к самолету, с гор начался сильный обстрел реактивными снарядами типа «Сакар– 20» или «Сакар -30» пакистанского производства, которые имелись у Хекматияра. Все вокруг грохотало и дрожало. Мы укрылись в подвальных помещениях аэропорта. При этом был тяжело ранен один из пилотов, ранения получили также несколько спецназовцев, которые прибыли с этим бортом. Раненых перенесли в подвальное помещение, где им оказывалась медицинская помощь. В этот момент приземляется третий самолет, который останавливается примерно в 500 метрах от здания аэропорта. Принимаем решение оставшихся 60 сотрудников посольства подвезти к этому самолету на автомашинах. Когда первая машина подошла к самолету и шесть человек погрузилась в него, с гор вновь начался обстрел. Один из снарядов взорвался примерно в шести метрах от самолета. Осколками было повреждено его крыло, начал вытекать и гореть керосин. Летчики посчитали это серьезной опасностью и попросили всех покинуть самолет и отойти от него. Сами они тоже взяли важные документы и побежали к зданию аэропорта. Пограничники вместе со спецназовцами под моей командой отвели всех от самолета в укрытие, и третий самолет запылал в огне. Горел он примерно в течение четырех часов. В перерывах между обстрелами мы загрузили второй самолет: посадили в него, помимо 60 человек, тяжело раненного пилота, экипаж горевшего третьего самолета, бойцов спецназа, после чего второй самолет, который был перегружен, чудом взлетел. Мы все молились, чтобы его полет был успешным, и долго смотрели, как он набирал высоту и, наконец, благополучно скрылся за облаками.