Андрей Ведяев – Незримый фронт. Сага о разведчиках (страница 47)
В США Василий Михайлович Зарубин получил должность секретаря советского посольства, а Елизавета Юльевна под фамилией Зубилина возглавила в резидентуре линию ПР (политическая разведка). Трудно себе представить, но у неё на связи находились 22 агента, с которыми надо было встречаться, соблюдая строгую конспирацию, получать от них информацию, анализировать её, обрабатывать и отправлять в Центр. «Обаятельная и общительная, — пишет о ней Павел Анатольевич Судоплатов, — она легко устанавливала дружеские связи в самых широких кругах. Элегантная красивая женщина, натура утонченная, она как магнит притягивала к себе людей. Лиза была одним из самых квалифицированных вербовщиков агентуры».
О том, что в США реализуется английская программа создания атомной бомбы, в Москве уже знали (подробная история атомного шпионажа будет рассмотрена в одной из следующих глав). Советский резидент в Сан-Франциско Григорий Маркович Хейфец наладил доверительный контакт с научным руководителем Манхэттенского проекта Робертом Оппенгеймером, а Елизавета Зарубина, которая могла легко выдать себя за американку, француженку, немку и даже за активистку сионистского движения, завязала тесную, если не сказать нежную, дружбу с женой Оппенгеймера Кэтрин, которая в прошлом была членом компартии США. По этому каналу началось осуществление мероприятия по ненавязчивому внушению Оппенгеймеру, что-де негоже США так поступать с союзником, ведущим кровопролитную войну с Гитлером, — в том числе и ради спасения еврейского народа от полного уничтожения. Мол, не грех и поделиться с Советами научно-техническими разработками. По просьбе Лизы Кэтрин стала убеждать «отцов» атомной бомбы Энрико Ферми и Лео Силарда пролоббировать участие в Манхэттенском проекте ряда завербованных нашей разведкой специалистов. Лиза же завербовала жену выдающегося физика Георгия Гамова, покинувшего СССР в 1933 году, тоже физика, работавшую, как и ее муж, на проект.
Еще одной удачей Елизаветы Зарубиной было привлечение к разведывательной деятельности Маргариты Ивановны Воронцовой, известной красавицы, жены проживавшего в то время в США русского скульптора Сергея Конёнкова. Она была знакома со многими известными людьми того времени: Фёдором Шаляпиным, Сергеем Есениным, Анатолием Мариенгофом, Сергеем Рахманиновым, Всеволодом Мейерхольдом и другими. Когда в 1933 году в США перебрался Альберт Эйнштейн с женой Эльзой и Нобелевский лауреат получил должность профессора физики в Принстоне, администрация университета в 1935 году заказала Конёнкову скульптуру знаменитого физика. На вилле Эйнштейна и произошла знаковая встреча 56-летнего учёного с 40-летней женой русского скульптора, которому было уже за шестьдесят. Взаимные визиты, прогулки, ужины… В 1936 году от болезни сердца умирает жена Эйнштейна Эльза, и одиночество автора теории относительности скрашивает Маргарита, которой он посвящает стихи и придумывает всевозможные поводы, лишь бы она почаще оставалась с ним. Домашние вещи и рисунки получают подпись «Аль-Мары» — нежное соединение имён Альберт и Маргарита (вот уж точно Мастер и Маргарита). И хотя автор теории относительности от прямого сотрудничества с советской разведкой отказался, но отношений с Маргаритой не прервал, называя её, по некоторым сведениям, «моя маленькая русская шпионка»…
Казалось, роману не будет конца. Но летом 1945 года чета Конёнковых вдруг стала готовиться к отъезду в СССР. Маргарита на две недели поселилась в доме Эйнштейна, присылая оттуда распоряжения мужу насчёт упаковки багажа. Чету Конёнковых ждал целый пароход «Смольный», зафрахтованный по прямому указанию Сталина. А в Москве — роскошная квартира на улице Горького (ныне Тверская, 17), выделенная по прямому указанию Берии. Сегодня в ней находится Мемориальный музей-мастерская Конёнкова, с директором которого — Светланой Леонидовной Блиновой, самым авторитетным исследователем наследия знаменитого скульптора — мне довелось обсуждать излагаемую здесь «конспирологическую» версию. По словам Светланы Леонидовны, Маргарита Ивановна Конёнкова была также знакома и с Робертом Оппенгеймером.
Собственно говоря, версия перестала быть «конспирологической» после того, как вышли в свет мемуары Павла Анатольевича Судоплатова, в которых он назвал Маргариту Конёнкову агентом «Лукас», у которой было задание сблизиться «с крупнейшими физиками Оппенгеймером и Эйнштейном», чтобы проникнуть к атомным секретам. Так что, похоже, пароход «Смольный» вёз в Москву не только скульптуры, но и горы чертежей.
Комиссар госбезопасности Василий Михайлович Зарубин был отозван в Москву в конце 1944 года из-за доноса сотрудника резидентуры В.Д. Миронова — одновременно в НКВД и ФБР. Миронов обвинял Зарубина в шпионаже в пользу Германии и Японии. Как выяснилось впоследствии, Миронов страдал шизофренией.
25 июня 1947 года генерал-майор Василий Михайлович Зарубин был переведен в распоряжение Управления кадров МГБ СССР, а 27 января 1948 года уволен в запас по состоянию здоровья, которое, нужно сказать, у него было отменным.
Елизавета Юльевна Зарубина, награжденная за участие в операции по добыванию американских атомных секретов орденом Красной Звезды, также была уволена из органов госбезопасности в сентябре 1946 года в звании подполковника «за невозможностью дальнейшего использования». Когда в день смерти Сталина новым главой МВД СССР, в которое влилось и МГБ СССР, был назначен Лаврентий Павлович Берия, по ходатайству генерал-лейтенанта Павла Анатольевича Судоплатова супруги Зарубины были восстановлены в органах и приняты на работу в возглавляемый им 9-й (разведывательно-диверсионный) отдел МВД СССР. Но после того, как в результате совершенного Хрущёвым 26 июня 1953 года государственного переворота Берия был застрелен, а Судоплатов, Эйтингон и другие руководители советских спецслужб брошены за решетку по сфабрикованному «делу Берии», в августе 1953 года Зарубины были окончательно уволены из органов.
Чета разведчиков, или, как ее еще называют, «семейная резидентура» проживала недалеко от Киевского вокзала, на Дорогомиловской улице, в том же доме, что и Эйтингоны. Впервые о Зарубиных вспомнили в декабре 1967 года, когда отмечалось 50-летие ВЧК. Елизавета Юльевна никогда ни на что не жаловалась, ни в чем не раскаивалась. Всё приняла как должное. Даже дожила до перестройки с гласностью, пережив мужа на 15 лет. Она трагически погибла в центре Москвы под колесами автобуса 14 мая 1987 года…
Сын Елизаветы Юльевны и Василия Михайловича — Пётр Васильевич Зарубин, родившийся в Париже, скоропостижно скончался 19 марта 2017 года, оставив автобиографическую книгу, изданную небольшим «семейным» тиражом.
А легендарный Яша Блюмкин — красный Джеймс Бонд — был расстрелян 3 ноября (по другим данным — 8 ноября) 1929 года. Надзиратель открыл дверь камеры, и его повели в подвал. Он понял, что наступает конец его короткой бурной жизни (ему было 29 лет). По одной версии, он воскликнул: «Да здравствует товарищ Троцкий!» По другой, запел: «Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов!» Ушедший в 1930 году на Запад предатель Георгий Агабеков в книге «ЧК за работой» пишет со ссылкой на неназванного сослуживца-чекиста, что Блюмкин ушел из жизни спокойно, как мужчина. Отбросив повязку с глаз, он сам скомандовал комендантскому взводу: «По революции, пли!»
Однако, несмотря на то, что решение о расстреле Блюмкина существует, акта о его смерти найти не удалось… Поэтому вполне логично предположить, что версия с расстрелом была придумана именно для того, чтобы объяснить сослуживцам, куда же исчезла столь заметная фигура. Не исключено, что после своего «расстрела» Блюмкин нелегально работал в Германии (на это намекает Юлиан Семёнов, выбрав для своего героя фамилию Исаев — ведь именно псевдонимы: «Исаев», «Макс», «Владимиров» носил реальный Блюмкин), а после войны оказался где-нибудь в Испании или Аргентине.
Если это так, то можно считать, что Яша Блюмкин переиграл всех — кроме своей возлюбленной Лизы Зарубиной. Так что не зря поговорка парижского полицейского чиновника из романа Александра Дюма-отца «Могикане Парижа» 1854 года «Cherchez la femme, pardieu! cherchez la femme!» стала крылатой — и мы еще затронем эту тему в последующих главах.
Лестница в небо
Герой Российской Федерации 90-й космонавт России Юрий Михайлович Батурин в детстве мечтал стать разведчиком. В доме, где он рос, жили преимущественно семьи сотрудников госбезопасности, и практически все мальчишки мечтали пойти по стопам родителей. Однако отец Юры рассудил иначе: «А откуда ты знаешь, что ты нужен разведке? — спросил он сына. — И почему ты думаешь, что разведка нужна тебе? Если ты действительно ей нужен, то тебя обязательно найдут. А пока выбери какую-нибудь специальность и постарайся ее освоить».
Михаил Матвеевич Батурин знал, о чем говорит. Он родился 6 ноября 1904 года в Таганроге, но уже в 1913 году семья переехала на заработки в Баку, который встретил удушливым запахом нефти, дымом и копотью нефтеперегонных заводов. Стояла невыносимая жара, горячий ветер гонял по улицам клубы пыли. Вскоре началась Первая мировая война, которая принесла переполненные госпитали, острую нехватку продовольствия и рост цен. Оставшиеся без кормильцев женщины подняли «Бабий бунт», стали громить магазины, воздух сотрясали возгласы «Хлеба!», «Долой войну!». Забастовали рабочие нефтепромыслов и нефтеперегонных заводов. А 2 марта 1917 года, в день отречения царя, над городом разнеслось многоголосие заводских и пароходных гудков. На улицы высыпали толпы людей с флагами, они обнимались и поздравляли друг друга. Вооруженные отряды громили полицейские участки, освобождали из тюрем политзаключенных. В ходе последовавшей Октябрьской революции Бакинский совет по инициативе Бакинского комитета большевиков первым в Закавказье вынес постановление о переходе власти в руки Совета. Против выступили местные буржуазные националисты в лица партии Мусават, которые 30 марта 1918 года подняли в Баку антисоветский мятеж. В ответ 25 апреля на заседании Бакинского совета был образован Бакинский совет Народных Комиссаров (СНК), вошедший в историю под названием Бакинской коммуны. Термин «коммуна» восходит к примеру Парижа 1871 года (Парижская коммуна) и означает диктатуру пролетариата в местном масштабе, но в союзе со всей Россией, которая в условиях экономической блокады остро нуждалась в бакинской нефти. Были изданы декреты о национализации нефтяной промышленности, 80 % которой до революции принадлежало иностранным компаниям, а также банков, Каспийского торгового флота, о реформе судебных учреждений, конфискации беко-ханских земель и передачи их крестьянам. Со своей стороны мусаватисты провозгласили 28 мая в Тифлисе Азербайджанскую Демократическую Республику, которая 4 июня заключила договор с Турцией. На основе этого договора турки при поддержке Германии направили в Баку Кавказскую исламскую армию под командованием генерала Нури-паши. Развернулась борьба за бакинскую нефть. 19 июля в Баку из Царицына по приказу Ленина прибыл хорошо вооружённый отряд Григория Петрова в составе эскадрона конницы, роты матросов, команды конных разведчиков и батареи шестиорудийного состава. Но когда турки приблизились к Баку, правые эсеры, меньшевики и армянские социалисты (дашнаки) 25 июля на чрезвычайном заседании Бакинского совета провели резолюцию «О приглашении в Баку англичан», находившихся в иранском порту Энзели. Это был чистой воды удар в спину — четверть фракции большевиков находилась в войсках — и 31 июля 1918 года Бакинская коммуна после 97 дней героической борьбы пала. 4 августа 1918 года Баку был оккупирован английскими войсками из состава экспедиционного корпуса генерал-майора Лионеля Денстервиля, которые, однако, вскоре бежали, и 15 сентября в город вошла исламская армия Нури-паши. Бакинские комиссары, в том числе Степан Шаумян, Прокофий Джапаридзе, а также Григорий Петров, попытались уйти морем в Астрахань, но были остановлены англичанами и их приспешниками и расстреляны в Закаспийских песках. Вместе с ними расстреляли и охранников Шаумяна и Джапаридзе — Ираклия Метаксу и Ивана Николайшвили, которых хорошо знал Миша Батурин.