Андрей Васильев – Отель Перекресток (страница 6)

– Что за бред!

– Ты чего несешь?

– Сплюнь три раза. Такое говорить вслух!

– Во-во. Слово материально.

– Да нет, все правильно, – неожиданно громко, перекрыв голоса возмущающихся новых коллег, заявил совладелец отеля. – И зря вы набросились на Артема. Вы на самом деле мертвы, все до единого. Именно потому в звонках родным и близким нет ни малейшего смысла. Вы их разве что перепугать сможете.

И – тишина. Основная масса переваривает услышанное. Интересно, что у них в головах творится? Одни наверняка начали прикидывать, чего в жизни было больше – грехов или хороших дел. Просто ну как сейчас Аристарх Лаврентьевич весы откуда-то припрет да и начнет добрые дела со злыми мерить. Другие все еще пытаются убедить себя, что если они мыслят, то существуют, и значит, не все потеряно. Ну а третьи строят версии о том, что будет сказано дальше, и прикидывают, какую пользу из услышанного можно извлечь.

Первые и вторые меня не сильно интересуют, они не то чтобы уже сдались, но для осознания нового статуса им понадобится время, кому-то чуть больше, кому-то чуть меньше. В любом случае мне они не соперники и не конкуренты пока. А вот третьи… Их немного, но они есть. И именно с ними мне придется дружить и соперничать в ближайшее время. Не знаю в чем, как, для чего, но придется. Это факт, а он, как говорил классик, самая упрямая в мире вещь. Причем, по сути, это две стороны одной медали, ибо с такими друзьями чаще всего врагов и не нужно.

Почему я во все это точно впишусь? Да потому, что я не желаю оказаться в числе десяти неудачников, которые выйдут вон в ту дверь. Прошу прощения за двусмысленный каламбур, но тамошняя темнота теперь предстала передо мной совсем в другом свете. Сдается мне, за этой дверью начинается безвременье и беспамятство, так что я лучше здесь поработаю, в отеле. Коридорным, портье, консьержем – кем угодно. Да хоть на кухне! Последний вариант, кстати, вообще в каком-то смысле идеален. Подальше от начальства, поближе к котловому питанию и всем местным новостям, ибо они всегда стекаются именно туда, где хватает еды. Что может быть лучше?

– Тём, ты ведь не шутил? – после того как новый работодатель похлопал меня по плечу и отошел в сторону, шепнула мне на ухо Инна, решившая воспользоваться внезапно возникшей паузой. – Думаешь, мы реально того?

– Слушай, давай в будущем обойдемся без всякой зряшной мишуры, вроде вопросов, не имеющих смысла, иначе не сработаемся. Ты же все поняла, причем как бы не раньше меня. Может, еще в номере или у зеркала. Так к чему теперь этот театр? – Я иронично глянул на свою новую напарницу и передразнил ее: – «Ты не шутил?»

– Не похоже, – насупилась девушка. – Не так я говорю. Ну да, поняла. Но мог бы и подыграть, тебе нетрудно, мне легче.

– Если мы друг другу подыгрывать всякий раз станем, то будущего тут у нас нет.

– Почему? Это не праздный вопрос, хочу твое мнение услышать.

– Потому, что нас обойдут те, кто раньше понял простую истину – работа на результат эффективна в случае полного взаимопонимания партнеров и отказа от всякой ерунды вроде притворяшек для душевного комфорта и прочих бессмысленных приятностей. Честность друг с другом – да, очень нужна. Открытость и умение слушать и слышать друг друга крайне приветствуются. Трахаться тоже можно, если речь идет о чистой физиологии, оно делу не мешает. А поглаживание по шерстке, сюсюканье и разные поддавки – сразу нет.

– Может, и тут ты прав. – Инна обвела взглядом наших будущих конкурентов. – Единственное – насчет трахаться пока подумаю, как-то я еще не готова к такому. Как думаешь, а что делать придется? Только не передразнивай, я на самом деле не понимаю.

– Как и все остальные, – показал я ей глазами на переговаривающихся коллег. – Одно скажу точно – это не «королевская битва».

– Потому что мы уже мертвы?

– Нет, – мотнул я головой, не без удовольствия отметив, что в шее ничего не похрустывает и не поскрипывает. Давно забытые, но очень приятные ощущения. – Просто какой тогда смысл был ту парочку за дверь отправлять? Мы все одно друг друга перебьем, двумя больше, двумя меньше. Нет, тут состязание вдолгую вырисовывается. А вот какое – сам никак в толк не возьму. Кто лучше номер уберет? Или переноска чемоданов на скорость?

– Бред же, – усмехнулась Инна.

– И я про то.

– Надеюсь, вы наговорились? – уже привычно саркастично осведомился у нас управляющий. – Переварили новость?

– Относительно, – потерла лоб одна из девушек.

– С трудом, – поддержал ее рыхловатый юноша, стоящий рядом. – Плохо в голове укладывается то, что ты мертв.

– Условно мертв! – выделил голосом первое слово Аристарх Леонтьевич.

– Вообще-то безусловно, – хохотнул с дивана Сергей Анатольевич, – но некий потенциал присутствует. Все-все, молчу. Продолжайте.

– Итак, с настоящего момента вы все сотрудники отеля «Перекресток», – сначала глубоко вдохнув воздух, а после шумно его выдохнув, снова перехватил инициативу упорный старик. – Конкретнее – младший персонал, ниже вас по статусу тут только Гедрик и Фифочка.

– Кто? – не выдержал один из нас, и на него тут же шикнули сразу несколько человек, испугавшиеся, что дед опять начнет буянить.

– Эти двое талисманы нашего отеля. – Против ожиданий, управляющий не разорался, напротив, в его голосе даже появилась некая теплота. – Пара попугаев, каждому из них лет по четыреста, если не больше. Они сейчас спят, но позже вы с ними обязательно познакомитесь.

И правда, в дальнем углу стойки стояла высоченная клетка, накрытая пестрым шелковым платком, в которой парочка со звучными именами, надо думать, и квартировала.

– Хотя в плане ума они кое-кому из вас все же фору дадут, – не удержался от колкости мой новый начальник. – Уверен в этом. Да и в плане воспитания, пожалуй, тоже. Но ничего не поделаешь, придется мне работать с тем материалом, который достался.

Последние его слова кое-кому из присутствующих не пришлись по душе, пробежал по нашим рядам небольшой шепоток. Молодые завелись, у них самолюбие еще играет, вот и не понравились слова дедули. Мол, как это меня, такого уникального, с попугаем сравнивают?

А мне вот пофигу. Тем более что Гедрику и Фифочке, в отличие от меня, переживать не о чем. У них еда, сон и жизнь по распорядку.

– Думаю, эти славные ребята не так плохи, как вы о них думаете, – в очередной раз заступился за нас весельчак-совладелец. – К чему подобные выпады? Да-да, я помню, что персонал всегда должен находиться в тонусе, но все же стоит ли вот так, сразу…

– Прошу прощения, – обернувшись к нему, чуть поклонился Аристарх Лаврентьевич, а после сообщил нам: – Речь не о вас. Дождаться извинений или, того хлеще, похвалы, персоналу от меня если и не невозможно, то очень трудно. Говорю открыто и ни капли того не стесняясь. И дело не в том, что я тиран или самодур, просто обладаю очень большим опытом в гостиничном деле и знаю, сколько ошибок и неприятностей вы еще мне принесете. Да-да, именно так. Потому что за все ваши промахи и провинности перед постояльцами придется отвечать не вам, а мне. А их будет очень, очень много.

– Постояльцев? – усмехнулась шустрая брюнетка, скрестившая руки на груди.

– Промахов и провинностей, – лицо старика озарила радостная улыбка, – и за каждую из них придется отвечать. Наш отель, как вы, должно быть, уже догадались, совсем непрост, потому на простые наказания, такие как денежный штраф, понижение в должности или лишение каких-то преференций вам рассчитывать не стоит, за каждую оплошность вы расплатитесь валютой особого толка. Но об этом – позже. Сейчас рассмотрим структурные вопросы.

– Какой вредный дедушка, – шепнула мне Инна. – Фу!

Какой есть, другого не будет. Но, чую, горячего с этим хрычом мы впрямь хлебнем сполна.

– Повторю: вас тридцать, – повысив голос, рявкнул управляющий. – Нам столько коридорных ни к чему. В отеле пять этажей, на каждое крыло отведено две штатные единицы. Итого – всего двадцать сотрудников. И сразу, предвосхищая вопрос о выходных, болезнях и прочих отговорках, объясняющих ваше отсутствие на работе, – их попросту нет. Болеть по ряду объективных причин, указанных ранее, у вас не получится, в выходные ходить все равно некуда. Более того, любому из вас запрещено покидать отель без особого на то разрешения, а оно дается исключительно по служебной надобности.

– Кажись, я поняла, о какой лотерее шла речь, – сообщила мне Инна тихонько. – Будут отделять чистых от нечистых.

– Это ясно, – кивнул я. – Вопрос в другом – куда отправятся десять нечистых?

– Потому сегодня вы в первый и последний раз поучаствуете в общей жеребьевке, которая покажет, насколько крепка ваша удача и легка рука, – тем временем продолжил свои речи Аристарх Лаврентьевич. – Почему в последний? Потому что в будущем подобные массовые мероприятия нам не понадобятся, так как вы сами каждую неделю будете решать, кто из вас работает с гостями, а кто занимается другой, куда менее приятной работой.

– Что-то вроде голосования, как в реалити-шоу? – оживился логист Вадим. – Да?

– Нет, – моментально ответил ему старик, – работа. Все и всегда определяет работа и отношение к ней. Кто работал на совесть, душу в дело вкладывал, ошибок не допускал – остается на своем этаже. Ну а лентяи и раззявы… Они тоже получают то, что заслужили, а их место занимают новые сотрудники, доказавшие за неделю, что они подобного повышения достойны.