Андрей Васильев – Отдел 15-К (страница 9)

Когда Колька выскочил во двор, натягивая пуховик, у входа уже гудел мотором отдельский микроавтобус, небольшой, но крепенький «Форд». Водителя отделу не полагалось, а может, он был и не нужен, потому за рулем сидел Герман.

– Сколько вас можно ждать, Николай? – немного надменно сказала Вика, морща точеный носик.

Эксперт по заклинаниям почему-то недолюбливала Кольку, совершенно непонятно отчего – вроде он ей гадостей не делал, денег не занимал, и даже шуток пошлых не говорил. Да и вообще никаких не говорил, робея только при одном ее виде. Колька был парнем самокритичным, и, по его мнению, до такой фифы, как Вика, ему было как до луны на тракторе. Не то чтобы Колька себя в грош не ставил, а просто очень уж она умная да красивая, у него-то девчонки попроще были всегда. Подоступнее.

– Я ж быстро, – пропыхтел он. – Я ж не знал!

– «Я ж, я ж», – передразнила его Вика. – А если война? А если враг нападет?

– Какая война? – пробурчал Колька. – С кем? Чего вы опять…

Вика мотнула головой, как бы предлагая всем полюбоваться на это чудо чудное, но Пал Палыч только погрозил ей пальцем, а Герман уже выруливал со двора.

– Так, подытожим. – Пал Палыч обвел соратников взглядом – Ну и Николая в курс дела введем, он-то вообще не знает, о чем речь идет.

– Паша, ты полагаешь, что он вообще хоть что-то знает? – деланно удивилась Вика. – Ты ему льстишь. Разве что таблицу умножения…

– Вика, да ты никак на нашего юного друга глаз положила? – хихикнул Герман с переднего сиденья. – Вот не ожидал! Ай-яй!

Колька внезапно ощутил тоску по уютному креслу в дежурке, там было поспокойней, чем здесь.

– Что-о-о! – взвилась Вика, ударилась головой о потолок микроавтобуса, потерла ладошкой затылок и, надув губы, стала демонстративно смотреть в окно.

– Герман, я тоже это заметил, но не фокусировал на этом внимание, – мягко пожурил водителя Пал Палыч. – За этим было забавно наблюдать, а ты все испортил. Тьфу на тебя!

– Ну извини. – В голосе Германа было все что угодно, кроме раскаяния. – Лучше еще раз изложи то, что Ровнину прокурорский рассказал.

Как выяснилось из рассказа Пал Палыча, этот Кондратьев был старым приятелем Ровнина и попутно координатором отдела со стороны прокуратуры. Колька уже понял, что в каждом из ведомств МВД был такой человек, который сообщал их шефу обо всех необычных вещах, проходивших по их линии, и таким образом отдел никогда не сидел без работы.

Вот и сегодня Кондратьев пришел в отдел с одним из таких условно-непонятных происшествий. На севере Москвы, в спальном районе, ни с того ни с сего свели счеты с жизнью сразу пятеро человек, причем между собой никак не связанных, не алкоголиков, не сумасшедших, а вполне себе нормальных граждан. И, что самое странное, – все это случилось в течение двух недель, причем все они жили в одном доме, пусть в большом, многоподъездном – но в одном. Способы самоубийств были разные – кто сиганул из окна, кто повесился, кто вены вскрыл, а молоденькая совсем девушка даже газом отравилась, но при всем этом факт того, что это именно самоубийства, никаких сомнений не вызывал.

Прокуратура на пару с сыскарями проверили все мало-мальски значимые версии – секты, черных риелторов, еще что-то, – пусто и глухо. Более того – все эти люди даже не были толком друг с другом знакомы, максимум здоровались, встречаясь в лифте или у подъездов. Да и то маловероятно, народ нынче пошел неприветливый. Он соседей по собственной площадке в лицо зачастую не знает.

Но не сам факт столь странных самоубийств заставил Ровнина срочно высылать туда группу, а то, что случилось несколько лет назад. Тогда на «Речном вокзале», не так уж далеко от места, куда сейчас ехали сотрудники отдела, уже имел место быть аналогичный случай. В одном из домов началась подобная цепочка самоубийств, правда, не столь скоротечных, тогда это длилось почти год, но и жертв было больше – восемь. Может, оно бы и дольше продолжалось, но у кого-то хватило ума подключить отдел, и Вика довольно быстро обнаружила след заклинания. Но след – не преступник, его в машину не затолкаешь. А вот злодей оказался расчетливый, хитрый и явно сведущий в магии, причем такой, что чернее некуда. Он забирал жизненную силу самоубийц, а это страшное и очень скверное дело. Еще большую поганость придавало ему то, что этот злодей, скорее всего, сам и доводил людей до греха.

– А это как же такое возможно? – удивился Колька.

– Возможно, Николай, почти все. – Пал Палыч вздохнул. – Вопрос в другом, в том, как это пресечь.

След заклинания, который увидела Вика, в результате толком никуда и не привел – был он старый и терялся за пределами квартиры последнего по времени самоубийцы. Не худо было бы посадить засаду, но где ждать этого колдуна – неясно, в доме том десять подъездов было. Да и сколько по времени ждать придется – тоже непонятно. Но и так это дело оставлять никак нельзя было, и тогда Ровнин принял решение использовать один из артефактов, хранящихся в отделе.

– У нас и артефакты в отделе есть? – воодушевился Колька. – Круто. А чего мне их не показывали?

– Потому не показывали, что любопытства у тебя много и руки ты тянешь куда не надо постоянно, – подал голос Герман. – Да ладно, не дуйся. Мне тоже не все показывают.

– Я так думаю, что все их из нас только Ровнин видел, – согласился с ним Пал Палыч. – И то не факт.

В данном случае работали с артефактом, который носил кодовое название «Двойное зло» – подлинных названий никто не знал, как зачастую и изготовителей этих устройств. Впрочем, со слов Германа, в некоторых случаях было неясно даже, что предмет вообще делать может. «Двойное зло» экстраполировало вред заклинания на самого заклинателя, причем с нанесением тому двойного предполагаемого урона. Поле действия артефакта было не так уж велико, но вполне достаточно для дома, где происходили массовые самоубийства, и откуда в разные стороны уже начали разъезжаться напуганные жильцы.

Спустя пару недель артефакт сработал, это определили по его внешнему виду – в заряженном состоянии он выглядел как огромный кусок хрусталя, в опустошенном больше напоминал обычный булыжник.

С тех пор о злобном колдуне ничего слышно не было, хотя Ровнин очень расстроился, что не удалось его прищучить. Тем не менее, самоубийства прекратились, и район зажил своей привычной жизнью. И вот на тебе – опять почти то же место, такие же признаки, разве только что дом другой. Хотя – не только дом. Почерк преступника другой, пять человек за две недели – это вообще за гранью понимания. И нахальства.

– Так, может, это не он, может, кто другой? – предположил Колька.

– Может, – согласился Пал Палыч. – Доедем – посмотрим.

Кончики Колькиных пальцев внезапно обдало холодом. Он удивленно завертел головой и увидел в окне какую-то черную громаду недостроенного здания.

– Елки-палки, – раздалось с водительского места. – Вот тебе и раз.

– Вика? – Пал Палыч глянул на девушку, которая массировала виски.

– Как молотком ударило, – скривилась та.

– А это чего? – Колька глянул на оперативника.

– «Амбрелла», – сказал тот. – Ховринская больница, проклятое место. Опять, стало быть, она ожила. Когда ее снесут уже?

– Может, снова сатанисты чудят? – предположил Герман.

– Может, – вздохнул Пал Палыч – А может, и нет. И стоит же такая гадость на земле, как гнойник какой-то.

– Я до лета туда не полезу, – категорично заявил Герман. – Ну нафиг, там даже без всякой нечисти ногу можно сломать. Провал на провале, и арматура везде понатыкана.

Колька посмотрел в заднее окно, в кружении снежинок шестиугольный силуэт удаляющейся больницы смотрелся на редкость зловеще.

Вскоре автобус затормозил, и Пал Палыч раздал финальные указания.

– Так, Герман. На тебе старушки – божьи одуванчики, они тебя любят, пользуйся этим. А мы идем за участковым, и дальше отправимся по квартирам самоубийц. Если что интересное будет – сразу звони.

Участкового удалось найти быстро, это был замученный жизнью и вчерашним похмельем мужичок лет сорока пяти, в криво сидящей форме.

– Вот же проклятый район, – жаловался он на жизнь сотрудникам отдела. – Что ни год – одни напасти. То одно, то другое, теперь вот это.

За разговорами они подошли к дому, Колька, задрав вверх голову, посмотрел на его верхние этажи. Дом как дом, цвет у него, правда, какой-то печальный – темно-желтый, осенний.

«Тут почти все дома в такой цвет покрашены, – подумал он. – Да и улица такая же, осенне-невеселая».

Только войдя в квартиру последнего самоубийцы, Вика сразу заявила:

– Не пустышка. Четкие эманации заклинания, причем мерзкого до невозможности. Сразу могу сказать, что заклинатель идиот. Он с той стороны помощь призывал, это видно по оставшемуся следу.

– Чего призывал? – не понял участковый.

– Не берите в голову, – успокоил его Пал Палыч. – Это наша коллега шутит. Идите пока, покурите, мы тут поработаем.

– Нашли время и место для шуток, – буркнул участковый и покинул помещение.

Пал Палыч сделал страшные глаза, глядя на Вику. Та, впрочем, и ухом не повела, вышагивая по квартире.

– Повторюсь – след отчетливый, – сообщила она через пару минут. – Заклинание это я не знаю, скажу только, что очень сильное и очень старое, при этом сплетено грубо. Скорее всего, читал его дилетант, не понимающий, с кем именно он имеет дело. Как он жив-то до сих пор?