Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 2)
— Вы Николай Андреевич Нифонтов? — приятным и глубоким голосом спросил он. — Я не ошибаюсь, вы новый сотрудник нашего отдела?
— Да, — немного удивился Колька. — Я Нифонтов.
— Вот и прекрасно, — с довольным видом сказал мужчина. — А я, собственно, ваш новый непосредственный начальник, Олег Георгиевич Ровнин.
Колька было собрался отдать честь и представиться как положено, но Ровнин замахал руками, приговаривая:
— Вы эти условности бросьте, у нас тут все просто, без особых чинов, по-домашнему, если можно так сказать. Но при этом, конечно, субординация соблюдается, поскольку порядок быть должен. Пойдемте-ка в дом, а? Холодно нынче, а к вечеру, поди, еще и буран начнется.
Олег Георгиевич открыл дверь и шагнул за порог, поманив за собой Кольку. Тот пошел вслед за ним, размышляя о том, как это так — без чинов, но с субординацией, и откуда, собственно, этот самый Ровнин знал, когда Колька придет? Конкретного времени ему не назначили, а сказали просто — явиться на новое место службы в течение дня.
Особняк встретил Кольку теплом и запахом дома, это было как в детстве — ты еще не проснулся, а мама уже печет оладьи, и этот запах проникает в твой сон, делая его еще более приятным. Также пахло в этом домике временем, эдакой смесью ароматов старых книг и вековой древесины. Смесь запахов на секунду Кольку сбила с панталыку, да так, что он аж зажмурился, при этом непроизвольно улыбнувшись. Открыв глаза, Колька увидел, что Ровнин смотрит на него, при этом тоже улыбаясь.
— Дом вас принял, это очень хорошо, — непонятно сказал он. — Коли так, то пошли в мой кабинет, Николай Андреевич, пообщаемся о том, что вам предстоит делать. Да и вообще о разных всякостях.
— Можно просто Коля, — выдавил из себя Колька, немного ошарашенный происходящим.
— Хорошо, — кивнул Олег Георгиевич. — Так, конечно, куда как проще.
Колька вслед за Ровниным прошел по узенькому темному коридору, поднялся по такой же узенькой лестнице, сказав «здрасьте» попавшейся по дороге черноглазой девушке с короткой и тугой косой и каким-то бумагами в руках, которая оценивающе на него взглянула, а после показала язык, и, наконец, оказался на втором этаже, где было всего три комнаты да небольшой коридор.
Ровнин проследовал в центральный кабинет, махнув приглашающе Кольке. Войдя, он снял пальто, повесив его на вешалку, стоящую в углу, а после, улыбаясь, посоветовал растерянно замершему молодому человеку сделать то же самое.
— Чаю? — спросил он, расположившись в старом и массивном кресле, стоящем у такого же монументального стола, и предложив Кольке присесть на стул, находящийся с другой стороны.
— Да нет, — отказался Колька, хотя если по чести, чаю ему хотелось просто отчаянно. Но как-то неудобно вот так, сразу.
Ровнин иронично улыбнулся и сказал невпопад:
— Ну потом, так потом.
Он откинулся на спинку кресла, сплел пальцы рук в некий купол и уставился на Николая. Тот занервничал и заерзал на стуле, ему было очень дискомфортно.
— Ну-с, Николай, давайте так, — наконец сказал Олег Георгиевич. — Я, наверное, мог бы походить вокруг да около, позадавать наводящие вопросы, поговорить намеками — но подобное не в моих правилах. Я расскажу вам все как оно есть на самом деле, идет? Тем более что данная информация никому особо и не интересна. Разве что только изредка и в виде сплетен. Кому надо — все о нас знают, а кому не надо… Тому и не надо. Как вам такой подход к делу?
— Я — за. — Колька не врал, ему смерть как хотелось понять — куда же он попал?
— Ну и славно. Только, Коля, давайте сразу так — я говорю, вы слушаете, а вопросы потом зададите, если захотите. Идет?
Колька кивнул, и Ровнин начал свой рассказ. Чем дальше, тем больше Колька понимал, что все сейчас им услышанное — капитальный бред, но при этом все окружающее выглядит насквозь материальным. В общем, под конец парень уже не до конца осознавал, что к чему.
Неизвестно, кто Кольке на судьбу ворожил и запись в заявление внес, но этот человек был с большой фантазией. В общем, попал наш свежеиспеченный выпускник не просто в какой-то мифический отдел при ГСУ, а в место, которое было предметом слухов, передаваемых шепотом, а то и просто считавшееся забавной побасенкой, в которую и верить не стоит.
Корни отдела уходили в дремучее прошлое, не в пещеры кроманьонцев, конечно, но полных несколько веков существования он насчитывал. Основал его Якоб Виллимович Брюс, он пробил у Петра Алексеевича подписание указа, дающего сотрудникам вновь созданного Приказа определенные полномочия в части «колдовства и ведьмовства искоренения, а также иных природе божеской противных исчадий истребления», а после определил ему место жительства неподалеку от своей башни, коя почиталась суеверными москвичами нехорошим местом. Шли годы, не стало и Петра Алексеевича, который пару раз заглядывал в Приказ еще до того, как съехал в город на болотах, и Брюса, небезосновательно называемого «чертознаем». Правители российские вовсю кружились в череде переворотов, да так, что им и дела не было до маленького Приказа, который продолжал себе работать и выполнять то дело, для которого и был создан. Но надо отметить, что если правители российские про него и забыли, то их верные слуги все-таки помнили, поскольку жалование платили работникам исправно, да и при реформах не обижали. В 1802 году граф Кочубей по просьбе графа Строганова превратил Приказ в «Е.И.В. канцелярию по делам тайным и инфернальным» и ввел ее в состав министерства внутренних дел, откуда она больше не выходила, лишь время от времени меняла названия да департаменты, к которым была приписана. В 1834 году попала в ведение Департамента духовных дел, после была передана под контроль Особой Канцелярии, после… В общем, приписывали будущий отдел 15-К то туда, то сюда, что, впрочем, никак не сказывалось на качестве его работы — сотрудники знай делали свое дело, квартируя все там же, на Сухаревке.
После революции отдел как раз и стал отделом, войдя в 1922 году в аппарат НКВД, а потом и МГБ, относительно благополучно пережил все чистки и репрессии тридцатых годов, наверное, потому, что никто, кроме самого высокого руководства, особо не понимал, чем там люди занимаются. По крайней мере Ежов, Берия, а после и Аббакумов никак отделу не вредили. Николай Иванович даже немного помог, отогнав от него Бухарина, который по своему всегдашнему любопытству совал нос куда только можно. Хотя, конечно, совсем уж без потерь в лихие тридцатые и сороковые годы не обошлось — сначала был расстрелян давний покровитель отдела Глеб Бокий[1] со своими людьми, а после война проредила его состав через мелкое сито.
Но отдел все равно жил, в дом на Сухаревке приходили новые сотрудники, занимая места ушедших.
В новейшее же время отдел вошел в состав Главного следственного управления, хотя кто это решил — власть, или кто другой, Колька так и не понял, а уточнять не осмелился. Главное, он вроде как смекнул, чем отдел занимается, хотя так и не смог принять понятое до конца, что своевременно и заметил Ровнин.
— Коля, чем быстрее вы поверите в то, что мы делаем, тем проще нам будет общаться, — благожелательно сказал Олег Георгиевич. — Заверяю вас — дело обстоит именно так, как я вам рассказал. Мы на самом деле расследуем происшествия, связанные с иррациональной стороной жизни, проще говоря, преступления, совершаемые с помощью магии, колдовства или же нечеловеческими сущностями.
Колька сидел на стуле как пришибленный. Нет, он видел разные там сериалы, да и книжки всякие читал, про Светлых и Темных, про магов на улицах городов и все такое, но вот чтобы самому с этим столкнуться…
— Давайте так, Николай. — Ровнин прищурился. — Все вы поняли, и уже поверили в то, что услышали, я это вижу. Вам просто надо для себя решить — интересно вам это или нет, пугает вас это или же занимает, вот и все.
Колька посидел еще минуту и сказал как отрезал:
— Интересно. Только я про всякие такие фокусы-покусы ничего не знаю. Не интересовался этой стороной жизни никогда.
— Не беда, — мягко ответил ему Ровнин. — Все такими приходят. А в ответе вашем я и не сомневался, вас дом принял.
— Это как? — не понял Колька
— Если бы вы ему не по душе пришлись, вас бы дверью ударило при входе, или с лестницы скатились. Да и не попадают к нам случайно, механизм отбора мне неизвестен, но поверьте мне на слово. Да вот, кстати, и еще одно подтверждение.
Дверь в кабинет скрипнула и в него вошел… Нет, правильно — вошло маленькое мохнатое существо, несущее в лапках поднос с расписным чайником, двумя стаканами в подстаканниках, блюдечком с нарезанным лимоном и всем остальным, что к чаю прилагается — конфетами, сахаром и коржиками. Росточком странное существо было Кольке по колено, ну, может, чуть выше, и как оно тащило поднос размером с себя, было непонятно.
— Это Аникушка, наш домовой, — пояснил Ровнин. — Плохому человеку, не нашему по духу, он бы сроду не показался. Уж поверьте мне.
Аникушка молча поставил поднос на стол и тихонько удалился, кивнув Кольке на его «Спасибо».
— Ну, Коля, попьем чаю и оформляться пойдем, — подытожил Ровнин. — Чего тянуть?
Так Колька и стал сотрудником отдела 15-К, вот только своим среди своих он себя в нем пока не ощущал. Нет, приняли радушно, все были доброжелательны, но он понимал, что все так или иначе сравнивают его со Славой Запрудским, чье место он занял и которого месяц назад на задании порвал на куски оборотень-леопард, неведомыми контрабандными путями попавший в Москву.