Андрей Васильев – Ночь гнева (страница 3)

Вот тогда немного обросшего знакомствами в разных сферах милицейского бытия Ровнина и просветили относительно того, что бумаги на награду были оформлены, но затерялись, причем скорее всего не случайно. Дело в том, что к его скромной персоне проявляет повышенный интерес некая капитанша, которую не столь давно перевели в канцелярию откуда-то из информационного центра. Причем сильно непростая капитанша, за которой стоит кто-то довольно влиятельный, так что копать под нее не рекомендуется. Ровнин сообразил о ком идет речь, после подумал, что медаль штука хорошая, но тыкать палочкой в осиное гнездо не хочется, а потому имеет смысл просто махнуть на сложившуюся ситуацию рукой.

Но вот Машка, увы, считала по-другому.

– Как бы она не только тебе, но и всем нам пакостить не начала – поставив точку в акте, высказал свои опасения Антонов – Кто ее знает?

– Я ее знаю – усмехнулся Олег – Остапенко, конечно, стерва изрядная, но до подобного не унизится никогда. Это локальная война, остальные тут ни при чем и им она вредить не станет. Больше скажу – это вообще исключительно ее война, потому что я в ней тоже не участвую. Ну и потом – она в курсе, что я точно на нее рапорт не накатаю, а вот вы – кто знает? Говорят, собственной безопасности план по раскрытиям сверху тоже спускают, потому они все жалобы, в том числе и от сотрудников, изучают чуть ли не под микроскопом. А там такие волчары – ни один папа не поможет, если они вцепятся.

– Это да – согласился Морозов – С того года они народ здорово закрывать начали, особенно в Москве и Питере. Нет, многих за дело, спора нет, но иногда палку все же перегибают.

– Лес рубят – щепки летят – изрек философски настроенный Баженов, разворачивая газету, которую вместе с папкой бросил на стол начальник отдела – А потом – нам точно бояться нечего. Наша клиентура жаловаться не станет, да и здание вот так сразу найти не получится. Как обычно, проверяющие во дворах заплутают, вот и все.

– Так себе аргумент – усмехнулся Александр – Правовая грамотность растет, Славик, возможно недалек тот час, когда какой-нибудь колдун возьмет, да на тебя жалобу и напишет.

– С чего бы? – возмутился Баженов.

– А то не за что?

– Приведи пример.

– Да запросто – Морозов уселся в раздолбанное кожаное кресло, которое в этом кабинете находилось с незапамятных времен и, возможно, помнило блистательную коронацию Николая II в Успенском соборе Московского Кремля, случившуюся четырнадцатого мая 1896 года – Кто на той неделе у трех вокзалов отрихтовал гостя столицы так, что тот, наверное, до сих пор кровью сикает?

– Не гостя столицы, а гастролера – поправил его Баженов – Который, на секундочку, на горожанах тренировался в части наложения проклятий. Причем, стервец, все больше баб выбирал, помоложе да покрасивее. Замечу отдельно – я его за руку поймал и был в своем праве.

– Никто не спорит, все так. Но жестить зачем? Чуть не до полусмерти его гвоздить для чего? Поймал, пару раз по ребрам съездил, позвонил кому-то из московских старшаков, тому же Мирону или Севастьяну Акимычу и сдал поганца им с рук на руки. Слава, да они сами ему бубну выбьют так, что мало не покажется. Им визитеры из провинции в Москве не нужны, она их личная поляна. А теперь все сложнее.

– Намного? – заинтересовался Олег, выкидывая огрызок в мусорное ведро, стоящее под столом.

– Так – повертел начальник отдела рукой в воздухе – Мне Прокоп Никитич звонил, он сейчас у них вроде как за главного, недовольно в трубку бурчал о том, что, мол, без Францева вернулся отдел к старым временам и он, глядя на избитого парня, аж двадцатые годы вспомнил.

– Врет, хрен старый – глядя в газету, рыкнул Баженов – В двадцатые этого гаденыша вообще бы пристрелили ко всем хренам.

– Кстати – да – Ровнин снова запустил руку в корзину, теперь, правда, цапнул грушу – И еще относительно правовой грамотности. Саш, ты в курсе, что на ребят, работавших в отделе в тридцатые, их тогдашняя клиентура доносы куда надо стопками писала?

– Серьезно? – удивился Антонов – Прямо доносы?

– Ну да – груша оказалась мягкой и сладкой настолько, что Олег даже глаза прикрыл от удовольствия – Мол, и троцкисты они, и японские шпионы, и анекдоты, придуманные Радеком в народ несут. Мне тетя Паша рассказывала. Но главное не это.

– А что? – уточнил Морозов.

– То, что ни одного из сотрудников отдела ни в тридцатых, ни в сороковых, ни в пятидесятых по политической статье не взяли. Отчасти трудами Павлы Никитичны, отчасти, потому что там, где надо, знали, чем тут люди на самом деле занимаются, а потому палки им в колеса не пихали. Кстати, вот тетю Пашу – да, в тридцать восьмом замели. Или в тридцать седьмом? Короче, по лагерям и поселениям помоталась будь здоров. Но она, заметим, до пятьдесят четвертого года в отделе как штатная сотрудница и не числилась.

– В самом деле? – еще сильнее удивился Василий – А думал…

– ЧК-ГПУ-НКВД. Вот этапы большого пути тети Паши до того, как ее арестовали.

– Видел я ее фото тридцатых годов – уже другим тоном сообщил коллегам Славян – И доложу вам так – за такую женщину полмира спали – и не жалко будет.

– А мне она сказала, что ни одной довоенной фотографии не уцелело – чуть расстроенно заметил Ровнин – Дескать, все при аресте изъяли и все, с концами.

– Значит, не так уж она тебе и доверяет, Олежка – ехидно поддел друга Баженов – В отличии от меня.

– К слову о фото – Антонов вгляделся в газету, которую Славян держал в руках – А вот это кто?

– Где?

– Да вот – парень встал, перевернул лист и показал снимок на нем коллеге.

– Василий, тебе не стыдно? – возмутился Баженов – Для кого в России канал МТВ открыли? Да хрен с ним, с МТВ. Кто из нас молодежь? Ты, щегол безусый, или я, у которого уже яйца потихоньку седеть начинают?

– А правда – это кто? – Морозов глянул на фото, где был изображен жутковатого вида мужик, одетый во все черное и, вдобавок, с набеленным лицом.

– Мэрилин Мэнсон – уничижительно обвел взглядом присутствующих Славян – Рок-певец, работает в стиле «индастриал». Ну, и хард немного выдает. А что выглядит так… Имидж у него такой.

– Наш клиент – глянув на него, сказал Антонов – Ух, красавец! Глянешь – и рука сама к ножу тянется.

– Наш, не наш – неважно – вздохнул Морозов – Главное, чтобы он в Москве не надумал выступать. Наверняка ведь на эдакого чудика много охотников найдется – кому кровушку попробовать, кому мясца отщипнуть. Как-никак заморский деликатес!

– Так тут как раз пишут, что он в столицу летом на гастроли собирается – хмыкнул Баженов – Музыкальное событие года и все такое.

– Не было печали – еще сильнее опечалился начальник – Сначала на чемпионате по хоккею одиннадцатое место заняли, теперь эта напасть к нам намылилась, да и вообще… Но так-то я эту газету не просто так сюда принес. Беда в том, что ты, Славка, как обычно читаешь что угодно, только не самое нужное.

– А где нужное?

– Здесь – пошуршав страницами, Морозов ткнул пальцем в рубрику «Срочно в номер» – Можно вслух.

Баженов спорить не стал, и с выражением прочел небольшую заметку о том, что неподалеку от села Вороново, которое располагается в Подольском районе Московской области, обнаружены тела четырех молодых людей, причем здорово изуродованные. Основной акцент же автор материала сделал на том, что у них всех жесточайшим образом были вырваны глотки, сердца и половые органы, чем подвел читателя к мысли о том, что, возможно, тут не дикие звери потрудились, а люди. Например – сатанисты.

– Насчет сатанистов – бред – сразу сказал Олег – Эта публика, конечно, не сахар, но сотворить такое… Сильно сомневаюсь. Да и мало в Москве настоящих адептов тьмы, в основном этим всякие раздолбаи балуются, большей частью из студентов. Для них вообще главными являются три вещи – забавно одеться, нервишки ритуалами, в которых ничего не смыслят, пощекотать и свальный грех после устроить. Третья забава приоритетнее первых двух. Да и насчет того, что у пострадавших половые органы вырвали, тоже сомневаюсь. Мне кажется это так, для красного словца, приписано.

– Возможно – кивнул Александр – Но трупы такие есть, я уже пробил. И да, разодранные в хлам. Их в морг отправили, в близлежащий Троицк, дело там же завели.

– Волкодлаки? – предположил Антонов.

– Так близко от столицы? – усомнился Баженов – Да еще настолько жестко – четверых уработать, а после тела просто взять и бросить? По факту демонстративно, мол, «вот мы какие, умойтесь»?

– Самое скверное, что, может, так оно и есть на самом деле – глянул на него Морозов – Если ты не заметил, в последнее время подобных выпадов в нашу сторону все больше становится. Так почему бы волкодлаком не подтянуться к общему движению? Тем более что рядом с Вороновым обитает одна стая, довольно большая.

– Насколько? – уточнил Олег.

– Вожак, старшая мать, четыре волка, две волчицы. Ну, так было лет пять назад, сейчас, возможно, состав изменился. Но стая есть, я это точно знаю. Кстати – хорошо, что спросил. Давай-ка, Олег, бери руки в ноги и дуй сначала в Троицк, там глянь на трупы и со следаком поговори. Ну, а после езжай в Вороново, пообщайся с вожаком, попробуй понять – их клыков это дело, не их. Только поаккуратней, он мужик резкий, нашего брата не любит. Нет, добычей он тебя вряд ли сделать посмеет, но пошлет куда подальше только так. И вот что еще – Ольгина с собой захвати. Ему наука, а мне спокойнее будет.