Андрей Васильев – Ночь гнева (страница 10)

Он достал из пакета продукты, разложил их на пне, отошел от него шага на три назад, земно поклонился и громко произнес:

– Здравствовать тебе желаю, батюшка Лесной Хозяин! Пусть владения твои будут богаты деревьями да зверем разным, а сушь великая да пожары их стороной обойдут. Окажи милость, прими наше уважение и угощение.

Закончив речь, он отвесил еще один поклон и застыл на месте, внимательно прислушиваясь – не зашуршали ли кусты, сообщая о приходе лешего? Вроде все верно сказал и подарки принес правильные.

Вызывать лесовика на разговор Олег научился у Морозова. Причем, когда Ровнин после, уже на Сухаревке, попросил нового начальника отдела повторить текст, произнесенный у пня, с тем чтобы записать его в свой блокнот, тот долго смеялся, а затем объяснил, что четкой формулировки в принципе нет. Здесь важно другое – слова должны идти от сердца, от души, причем произносить их надо уверенно и с чувством собственного достоинства. Почему? Потому что, во-первых, нечисть фальшь и страх в словах людей чует превосходно и, если ты не уверен в том, что данный разговор тебе нужен, лучше его не начинать. Во-вторых – не прогибаться. Ты пришел как равный к равному, это очень важно. Бесспорно, ты в большинстве случаев ищешь помощи, но просить ее можно по-разному. И если станешь гнуть спину и лбом о землю колотиться – вряд ли ее получишь, не любит лес слабых и не верящих в свои силы человеков. Как, впрочем, и река, и поле, и болото.

Да и люди, впрочем, тоже.

Плюс крайне важен состав продуктового набора, принесенного в подарок. Никаких консервов, никаких банок с огурцами, никаких конфитюров и джемов. Не сопрягается еда в современной упаковке с мировоззрением леших, а потому употреблять такое они сроду не станут. Более того – они все эти новинки еще и крепко недолюбливают, поскольку очень не жалуют прогресс в целом. Вреда он им много принес, в виде электропил, трелевщиков, экскаваторов и тому подобных технических устройств, созданных людьми для уничтожения природной среды.

Отдельный пункт – никаких даров рек, морей и океанов. Лесные Хозяева с Речными, в принципе, более-менее уживаются, хотя периодически стычки между ними и случаются, разумеется. Но здесь все как у людей – соседи есть соседи, сегодня поругались, завтра помирились. Но при этом не один леший не станет есть копченого леща или там щучью икру, а водяник землянику да грибы. Принципиальная позиция, однако.

Так что продукты должны быть из числа самых простых, те, которые на Руси со старых времен известны – хлебушек, сахарок, леденцы, пряники.

– Давно ко мне никто в гости со словами приветными не захаживал – раздался за спиной у Олега негромкий старческий говорок – Думал уж, что забыли люди про наше племя совсем.

– Почему, мы помним – Ровнин медленно развернулся и радушно улыбнулся совсем невысокому, ему по грудь, дедку, стоящему шагах в пяти от него – Может не все, врать не стану, но многие по сей день ведают, кто в лесу Хозяин.

– Врешь поди – подумав, заявил леший – Но слушать приятно. А снедь, значит, вы мне принесли? Или как?

– Тебе батюшка – мигом подтвердил Олег, и толкнул локтем Саню – мол, не молчи, слова мои подтверди.

– В гости с пустыми руками ходить не положено – Ольгин, поняв, что от него требуется, расплылся в улыбке – Приятного аппетита!

Старичок переводил взгляд с одного визитера на другого, да знай почесывал затылок, сдвинув при этом набок сильно потрепанный и явно не по сезону надетый треух. Впрочем, и остальной его наряд тоже лоском не сиял – на штанах имелось несколько заплат, серого цвета куртка, наверное, еще при Сталине была пошита, ну, а совершенно не монтировавшиеся в этот ансамбль кеды «Два мяча» и вовсе, похоже, состояли из одних дыр.

– Так на гостевание вроде как приглашают, а вы без спросу приперлись – поразмыслив, заметил леший, все же забираясь на пень и беря в руки здоровенный кругляш «Столичного» хлеба – Или и тут все изменилось? По-другому стало?

Его ворчание Олега совершенно не смутило. Он уже принял их подношение – вот что главное, а недовольный бубнеж лишь часть традиции. Имидж что у них, что у домовых такой – все время всем недовольными быть. Не желай этот дедок с ними общаться, то сразу бы на выход из леса показал, да и все, без свойственных роду людскому неискренних «я бы и рад», без сомнений и сожалений. У природной нечисти и нежити вообще двойные стандарты не в чести, они что думают – то и говорят, что решили – то и делают. Ведьмы, колдуны, полуденники – там варианты возможны, потому что они какие-никакие, а люди, тут же все просто.

– Городские оба, гляжу – отломив горбушку, заметил леший – Хотя, похоже, скоро других людей и не станет. Куда не плюнь – либо дачники, либо городские. И не поймешь, кто хуже. Одни леса не понимают, другие боятся, разве что только пакостят одинаково. Вон, недавно в рощице одной свалку устроили. Дома понастроили, а дрянь всякую, что им не нужна, в нее сволокли, будто так и надо.

– Есть такое – согласился Ровнин с Лесным Хозяином, который, недобро сопя, начал поедать горбушку, подставив под нее ладошку, согнутую ковшиком. Видно не хотел, чтобы хоть крошка даром пропала – Но так сейчас везде, не только в лесах.

– Везде – чавкая, проворчал леший – Мне с того что? В городах живете, в них и срите сколько влезет. Чего в лес претесь?

– Так все мы из него вышли – пояснил Олег – Рано или поздно земля да лес каждого к себе зовет. Память предков. Тут начало, тут и конец. И ответы на все вопросы.

– Да уж понял, что не по доброте душевной вы ко мне приперлись – дед, не выпуская из рук хлеб, ловко вскрыл коробку с сахаром и забросил в рот несколько белых кубиков – Поди, про мертвяков спросить собираетесь? Тех, что намедни рядом с бором нашли?

– Прежде представиться стоит – Ровнин, припомнив то, как вел себя Морозов при подобном разговоре, решил последовать его примеру – Я – Олег, он – Александр.

– Не боишься мне имя-то свое называть? – лукаво уточнил леший – Сам знаешь – слово не воробей.

– Нет – качнул головой оперативник, точно помнивший, что ему ответил начальник, когда он сам задал ему тот же вопрос сразу после того, как они вышли из леса – Я к вам без дурного умысла пришел и, даже если вы меня из своих владений в спину вытолкаете, зла не затаю. Ваш дом, в нем в своем праве. А раз вражды меж нами нет – так чего мне бояться?

– Ловок да смышлен – Лесной Хозяин снова хрустнул сахаром – Как есть лис. Его собаки у одного выхода из норы поджидают, а он уж в другой улизнул. Ладно, пусть так. Евсей Акимыч я.

– Очень приятно – расплылся в улыбке Ровнин – Вот и познакомились.

– Да ты, паря, не радуйся сильно. Нечего мне тебе рассказать, вот какая штука. И еще – ты эти свои «вы о чем» и «так я ничего не спрашивал пока» сразу оставь. Не люблю такого.

– Понял – принял условие Евсея Акимыча Олег – Хотя и не понял тоже. Четверых покойников в вашем лесу нашли, как же такое может статься, что вы про это ни сном, ни духом? Не бывает так.

– Почему? Бывает – леший доел хлеб и распотрошил пакет с пряниками – Редко – но случается. Просто ты по молодости своей не знаешь о том, что на всякую силу сыщется другая, помогутнее. Да и хитрость, особливо бабью, в расчет не брать нельзя. Кто тут постарался не скажу, потому как сам не ведаю, но уж есть как есть – заслонили мне глаза, вот какая штука.

– Чего глаза? – вырвалось у Сани, который до того стоял молча.

– Заслонили – повторил леший и приложил ладонь к указанной части лица – Точно платок набросили. Не учуял я того, что лиходейство в моем лесу творится, потому и не знаю, кто этих четверых уходил. И как – тоже не ведаю. Может, просто их резали, может, кудесничали при этом или же заговор какой творили, для которого кровь да смерть людская нужна. Лучше бы, конечно, просто, без всяких там…

– Почему? – снова влез в беседу Ольгин.

– Смерть она и есть смерть – пояснил дедок, мусоля дубовый пряник – Помер человек, пусть даже и скверно – что теперь? Порядок такой в мире, суждено вам, людям, так – родился, небушко покоптил маленько, да и в домовину. Кто раньше, кто позже, тут уж какая воля у Стречи да Нестречи будет. А вот если какой колдун кровь этих горемык как ключ для заговора использовал или ведьма их души под себя гнуть надумала – то беда. Неровен час, эти четверо так в моем лесу и останутся, на том месте, где жизни лишились. А мне тут беспокойные души на что? Пользы от них никакой в хозяйстве нет, а вред случиться может. И немалый!

– Это какой же? – на этот раз полюбопытствовал уже Олег.

– Очень простой. Лет через сто, а то и раньше, озлобятся они, тьму в себя пустят, а та начнет пропитывать все вокруг – землю, деревья, кусты. Не успеешь оглянуться, а там вместо поляны уже проплешина черная с деревьями гнутыми, куда даже мне самому соваться неохота. А уж если, неровен час туда грибника какого занесет, то все – пиши пропало. Не жить ему.

– И впрямь беда – посочувствовал Евсею Акимычу Ровнин – И все же не укладывается у меня в голове, что вы совсем уж ничего о случившемся не знаете. Тут же каждая травинка, каждая птичка вам подвластна.

– Говорю тебе, остолбню – не ведаю ничего – сдвинул косматые брови леший – Кабы знал – рассказал бы, не сомневайся. Мне, знаешь, тоже не по нраву, когда невесть кто в моих владениях смертоубийство творит. Да еще без дозволения, будто меня вовсе нет. Нешто так можно?