Андрей Васильев – Дороги судеб (страница 86)

Ну и Павлика я с собой взял, как и было ему обещано. Обманывать было страшновато: вдруг он после этого и вправду меня уважать перестанет, как тогда жить?

Солнце давно уже село, на небе высыпали звезды.

– Джебе, твоя задача – безопасность детей, – негромко говорил я «волку», который расположился рядом со мной. – Алла не дура, если ее отведут на помост в первой партии, то она ребятишкам скажет, что делать, но вот если ее там не будет, то кто знает, что малышне в голову взбредет? Отсекай очередями от них всех, кого можно. И следи за шатром, чтобы никто туда не сунулся даже.

– Ясно, – отозвался Джебе. – А верховного жреца, если что, валить? Он же рядом с детьми будет, а ну как не угомонится, пока их не убьет?

– Вали, – разрешил я ему, поразмыслив, хотя раньше у меня на него были другие планы. – Черт с ним.

Спасение детей – это не только хорошее и правильное дело. Это очередной политический шаг, в крепости все знали, что произошло, и безучастных не осталось вовсе. Если мы вернем детей – испуганными, но живыми, то дело, считай, в шляпе. Ну а если нет… Это подорвет веру в нас как в защитников и хранителей. Не сильно, но серьезная прореха на штанах всегда сначала выглядит как маленькая дырочка.

Лодки у воды на этот раз мы оставлять не стали, затащили в рощицу, которая начиналась за узкой полоской песчаного пляжа, и ветками свеженаломанными закидали. Нет у меня людей для того, чтобы тут часового выставить, и так каждый ствол на счету. Какими бы шизиками эти сектанты ни были, их все равно там много. Бегущему стаду оленей даже львы дорогу уступают – затопчут ведь и фамилию не спросят.

Хотя у тех львов и пулемета нет, а он – веский аргумент. Я так думаю, решающий.

– Жалко, что соединительных клипс для магазинов нету, – в очередной раз, не знаю какой по счету, посетовал Жека, топая по лесу за мной. – Или какого другого такого же приспособления. Помнишь, мы такие в Штутгарте, в Музее оружия видели? Все смеялись тогда: архаика, мол, древность несусветная, а оно видишь как повернулось?

Он сменил свой «укорот» на штурмовую винтовку, такую же, как у меня. В данной ситуации она была куда уместней.

– Жалко, – согласился с ним я. – Жек, я тебя прошу, не надо сейчас героизм особый проявлять, а?

– Ты о чем? – немного делано удивился он.

– Мне ли тебя не знать! – Я фыркнул. – Не надо кидаться к помосту и закрывать детей своим телом или пробовать их увести в лес. Ты ведь так и поступишь, если будет возможность. Большое сердце плюс чувство вины… Не надо. Твое дело – отстрел двуногой дичи в белых балахонах. Эффективный и безжалостный.

– Какой же ты циничный, – сплюнул под ноги Жека. – Ужас. И раньше за тобой подобное водилось, но сейчас это дело разрослось до каких-то гомерических размеров.

– Но я же прав?

До меня донесся тихий смешок Марики, топавшей за Жекой. Она наш разговор явно слышала.

– Стас, я имею представление о тактике и стратегии подобного боя. – Тон Жеки был примирительным. – Все сделаю как надо.

Лагерь сектантов был все ближе, до нас доносилось монотонное пение. Неразборчивое, на грани слышимости, но тем не менее. Стало быть, пора делить отряд.

– Все, – остановился я. – Наемник, с тобой идут Китти, Слэш, Павлик и…

– Я, я, – забубнил Одессит, безмерно радостный от того, что вроде как вышел из опалы. – Я!

– Шут с тобой! И Одессит, – согласился я. – Думаю, народу для того, чтобы отсечь от леса всех этих паразитов, достаточно. Огонь открываете только тогда, когда они рванут к кустам, не раньше. И никакой жалости, ясно? Все эти: «Не стреляйте», – и женские визги вас трогать не должны. Отстрел ведете спокойно, методично и по возможности экономно. Старайтесь бить в голову, один патрон – один труп. У нас боезапас не резиновый. Марика.

– Аюшки? – отозвалась она.

– Твоя цель – ребята с автоматами, – попросил ее я. – Они, судя по всему, знают, как за оружие держаться, так что уйти не должны ни в коем случае. Азиз их причешет, но вряд ли выбьет всех сразу, так что ты расстарайся. И за помостом следи, мало ли что.

– Ладушки. – Марика явно улыбалась. Ну да, после всех ее мытарств попасть к своим, тут любой от радости плясать будет.

Порассказала она мне о том, как бродила по лесу, причем, судя по всему, где-то недалеко от псевдотайги, как подножным кормом питалась, как ее загребли веселые кочевники, а после аккуратненько разложили на первом же привале вместе с остальными девушками. И другого разного много чего про них собралась рассказать, но я ее сам остановил – такое надо не на бегу слушать, и не одному, а в компании с моим советником.

Еще она, мило улыбаясь, сообщила, что время от времени собирается из крепости на прогулки ходить, на пару-тройку дней. Но волноваться за нее не надо, она же будет с оружием. Это мы еще поглядим. В свете последних событий подобное будет сильно лишним, скажу я вам.

Кстати, по всему выходило, что она уже умирала, причем, скорее всего, одним разом там не обошлось. Ну здесь и не такое бывает, все мы смертны.

Насупившейся Насте, у которой явно полюс нелюбви и ярлык «тварь такая» переместились с Фиры на Марику, я дал отдельное задание.

– На тебе – отстрел особо шустрых, ясно? Парни будут валить всех, но мало ли… Не должно случиться, чтобы кто-то ушел.

– Не должно – не случится. – Настя немного утрированно козырнула. – Нормально все будет, Сват. Ты же меня знаешь.

– Знаю, – щелкнул ее по носу я. – Само собой.

– Ну и славненько. – Марика сняла кепи и сунула его Жеке. – Неудобная штука, надо себе бандану раздобыть. Ну я пошла?

– Твой выход не раньше, чем вон тот черный дядька начнет народ из пулемета утюжить, – предупредил ее я.

– Не учи ученую, – попросила она и гибкой змейкой скользнула в темноту леса, так, будто ее и не было рядом с нами.

Ни треска веток, ни шуршания травы, ни один листочек на кусте ни дрогнул.

– Это она куда? – удивился Наемник.

– Позицию выбирать, – безмятежно объяснил ему я. – Да ты не сомневайся, Марика знает, что делает. Направление задано? Цель понятна? Большего ей не надо, поверь. Ты вот что, своих бойцов размести так, чтобы они видели все, а их – никто и чтобы сектор для стрельбы был хороший. Да, вот еще – не забудьте, что в самом большом шатре наша мелкота сидит, в него не попадите.

– Ей объяснять не надо, а мне как школьнику все растолковываешь, – как-то даже обиделся Наемник.

– Ну извини. – Я хмыкнул. – Привычка. Не бери в голову, брат, хорошо? И то, тебе ли все эти премудрости не знать? Все, давай-давай, в путь. Мало ли? Вдруг им приспичит мероприятие раньше начать?

– Ориентиры позиций помнишь? – Наемнику явно были приятны мои слова.

Лесть – она вообще штука такая, полезная. Один из моих наставников в академии часто повторял: «Тщеславие – это самый полезный человеческий порок, главное знать, как его использовать в своих целях».

– А как же. – Я протянул ему руку для пожатия, а потом, усмехнувшись, стукнулся с ним плечом, вызвав улыбки у «волчат». Им явно было приятно.

Позиции Наемник выбрал отлично, не зря он два дня тут по кустам ползал. Из небольшой ямки под кустами, которую нам на пользу сотворила сама матушка-природа, открывался отличный вид на поляну, залитую пламенем костров. Если бы в прошлый раз повнимательней осмотрелись, то наблюдали бы действо с куда более удобной позиции.

– Хорошо, – еле слышно прогудел Азиз, раскладывая сошки пулемета и пристраивая его между ветвей кустарника. – Все видно, стрелять удобно будет. Хорошо.

Я пристроился рядом с ним – прикрыть, если что. Настя отстала от нас чуть раньше и начала карабкаться на раскидистый дуб, который ей присмотрел Наемник, остальные тоже расползлись по кустам, но поодиночке, чтобы огонь велся с разных секторов.

Дело шло к жертвоприношению – громкость песни возрастала, женщины уже раскачивались в такт, подняв руки и помахивая ими в воздухе. Скоро, стало быть, и темп ее изменится, насколько я помню, в прошлый раз все происходило именно так.

А вон и функционеры секты, на той стороне поляны стоят, смеются, все четверо. У одного, кстати, на плече до боли знакомый ствол болтается, у меня в руках сейчас такой же. Либо сам ходил к нам в гости, либо забрал его у того, кто к нам наведался. Ну, падла, я тебя первого положу. Насколько я помню, именно они распластывали детей на жертвенном камне, так что как цель они будут вполне доступны.

Да и остальные гоблины стоят и сидят кучно и неподалеку, так что Азизу даже делать ничего не надо будет, только на курок нажать. Вон он как плотоядно улыбается, на них глядя.

Тем временем пение становилось все громче, и на самом деле начал убыстряться темп: стало быть, дело шло к развязке. Ну и хорошо, на земле долго пузом лежать не придется, не отморожу себе ничего.

К женским голосам добавились мужские, люди больше напоминали зомби – глаза пустые, рты разинуты, движутся как сомнамбулы. Нет, все-таки иногда я всерьез убеждаюсь в том, что животные в ряде моментов совершенней людей, по крайней мере, вот так себя одурманивать они точно не дадут. А уж радоваться смерти себе подобных – и вовсе исключено. Эти же вон торжествуют и предвкушают. Хотя и я предвкушаю, и тоже смерть себе подобных. Вот такой вот парадокс.

– Время жертвы! – Пока я думал, песня оборвалась, как и в прошлый раз, внезапно. – Время жертвы! Великий отец наш сегодня явит нам свой лик! Великий Речной Зверь голоден, дадим же ему пищи!