Андрей Васильев – Черные флаги Архипелага (страница 25)

– Нет, нам не нужны никакие клятвы, – с небольшой поспешностью ответил Игорь Иванович. – Нам нужно искреннее желание прийти к свету, идущее от души. И если вами от души будет предложена помощь, мы с радостью ее примем.

– Какая помощь? – Я вытаращил глаза и изобразил неимоверное внимание.

– Консультации по игре, ответы на кое-какие вопросы, может, изредка кое-какое содействие нашему игроку.

– О планах «Радеона» можно рассказать, – поддел его я.

– Нет, это нельзя, – покачал головой хозяин кабинета. – Это против правил большой игры.

– Какая жалость! – продолжал развлекаться я. – А на какие вопросы ответы нужны?

– Например, где сейчас вы находитесь в игре, – немедленно спросил Игорь Иванович. – Мы знаем, что вы в ней присутствуете, но не можем вас найти.

– Если я сочту возможным вам это сообщить, я это немедленно сделаю, – заверил я его. – Сразу же.

– То есть сейчас вы этого делать не желаете? – уточнил Игорь Иванович.

– Не желаю, – подтвердил я.

– Жаль, я считал, что мы поняли друг друга.

– Правильно считали, – ответил ему я. – Друг друга мы поняли, но моя воля пока такова.

– Вы делаете ошибку, серьезнейшую и, возможно, непоправимую. – Игорь Иванович напомнил мне памятник, который я видел на одной из могил Старого Донского кладбища – ну прямо вселенская скорбь во плоти. – Это же не пустяки, это ваша душа.

– И моя жизнь, – резко ответил я. – А как мне жить – решать только мне.

– Тогда не смею вас более задерживать. – Тон хозяина кабинета как-то резко поменялся, из голоса ушли елейные нотки. – И вот еще что – полагаю, если я или кто-то из моего руководства захочет вас увидеть, вы не ответите нам отказом?

– Не вижу причин для него, – тут ерепениться не стоило, это могло выйти боком.

– Всего доброго. – Игорь Иванович уставился в монитор, стоящий у него на столе, имитируя деятельность большого начальника.

Дверь в кабинет открылась, на пороге ожидал тип из приемной.

– А у меня два вопроса еще есть. – Я все равно ничего не терял, так почему бы не узнать интересующие меня детали?

Игорь Иванович оторвал взгляд от монитора и посмотрел на меня.

– А вот тот Ерема, с которым я сюда приехал, он кто?

– Пророк.

– Вам пора, – прозвучал глубокий голос – это был охранник.

– Да знаю, – отмахнулся я. – Сейчас. Скажите, Иеремиил (удалось повторить!), мой работодатель – это тот, о ком я думаю? Я видел у него на полке кувшин, это тот самый кувшин?

– Я не знаю, что вы вкладываете в слова «тот самый кувшин», сам я его никогда не видел. Скажу вам только, что Сулейман ибн Дауд и его печать спасли многих людей от злобных порождений ночи. Прощайте, Харитон, надеюсь в нашу следующую встречу вы будете умнее и сговорчивей.

Охранник провел меня по коридорам к выходу, но, выйдя из здания, машины Еремы я не увидел.

– Мелочно, – сказал я вслух. – Вот же сволочи!

С неба посыпалась какая-то мокрая труха – снег не снег, дождь не дождь, но мерзкая донельзя.

Я поднял воротник, закурил и побрел по улице вслед за народными массами. Это старый проверенный способ – иди туда, куда идут все, и рано или поздно ты придешь к метро.

Глава 11,

в которой герой почти со всем соглашается

Минут через десять, когда я уже порядком промок (надо отметить, что сильнее всего одежда сыреет не во время ливня, а именно при вот такой хмари, когда вроде бы и не сильно льет, но при этом с тебя капает, как с невыжатой половой тряпки) и продрог, на горизонте показался столб с буквой «М».

– Хвала небесам! – пробормотал я и осекся – эта фраза теперь звучала довольно двусмысленно.

Тут моего носа коснулся очень знакомый и крайне приятный запах. Я повертел головой и увидел небольшой домик с надписью: «Чебуречная «Олимпиада».

– Вот! – Я даже подпрыгнул на месте. – Вот-вот-вот!

Какая-то девушка, проходившая мимо, опасливо на меня покосилась. Ну, оно и понятно – ни с того ни с сего человек подпрыгивает так, что от него брызги в разные стороны летят, и что-то под нос бормочет. Кто его знает, что у него на уме…

Я бодро двинулся к домику, из которого просто лился аромат теста и мяса, заставивший мой желудок издать пару протяжных трелей.

Внутри все было очень пристойно – чистенько, аккуратненько, народу немного, бомжей и синяков видно не было, да и вообще – видимо, названо заведение было не в честь той, давнишней летней Олимпиады, а в честь зимней, которая случилась не так уж и давно, поскольку декорирована чебуречная была не в зеленых, а в синих тонах.

– Два с мясом, два с сыром и кофе, – сообщил я плотной даме, стоящей на раздаче, через несколько минут был облагодетельствован подносом с вышеназванным заказом, причем чебуреки были правильные, очень горячие и ушастые, а кофе был налит в граненый стакан.

Уже расплатившись, я понял, что речь, похоже, шла все-таки не о той Олимпиаде, что я застал в детстве, а о той, которую и мой батя помнил смутно, по причине малолетства, ну, той, первой, где мишка в небеса улетал. Рядом с кассой стояла бадейка со столовыми ложками и табличкой: «Для тех, кто понимает». Я хмыкнул и прихватил парочку. Я бы, может, и не понимал, о чем речь, да мне этот фокус родитель показывал. Но креативненько, молодцы.

Устроившись за столиком у окна, я ухватил чебурек по всем правилам и начал его жадно пожирать. Только в этот момент я понял, как же я устал, замерз и проголодался. Теплая волна пробежала по желудку, мне стало хорошо. К третьему чебуреку голод уже приутих, скорость поедания снизилась, и я дружелюбно рассматривал идущих за окном, промокших и озябших людей.

Вместе с насыщением ко мне вернулась способность размышлять, а одновременно и все то, что вертелось в моей голове в течение всего разговора в безлюдном и гулком здании и после него.

Вот ведь какая фигня выходит – до визита к этому… скажем так, Игорю Ивановичу я был полностью уверен, что меня занесло на поле не совсем человеческих сущностей. Нет, я себе твердил, что все это чушь, выдумки и так далее, но после того, как в интернет-кафе увидел фото кувшинов времен Сулеймана ибн Дауда и прочел о том, кого он в него засадил (Хоттабыч и брат его Омар ибн Юсуф не в счет), и описание самого сосуда… Прибавив к этому ряд прочих наблюдений, я уже не сомневался, к кому на службу попал. И, ради правды, не сильно-то я по этому поводу и расстроился, наверное потому, что никогда в подобные вещи всерьез не верил, современная жизнь не оставляет времени на веру – слишком много у нас других дел.

Я смирился с этой мыслью, и тут на тебе – возникают другие граждане, приходят ко мне, все в белом, и начинают указывать, что я должен делать и чего не должен. При этом даже не объясняют, с какого лешего я им вообще чего-то должен. И самое главное – им я не верю вовсе, ни до их появления в моей жизни, ни тем более после него. Ситуация выходит абсурдно обратная. Те мне ничего такого не говорили, ни на что такое даже не намекали, но я кое-как поверил в них, основываясь на второстепенных деталях, эти же мне все сказали, но я им не верю, просто потому что все это выглядит слишком уж… Да водевильно это смотрится и несерьезно!

Ну, сами рассудите: привозят меня в какое-то левое здание, там сидит какой-то мужик с ржавыми весами и говорит мне, что он – иномирная сущность, и уже только по этой одной причине я просто-таки обязан немедленно вступить на путь благочестия и ознаменовать это действо немедленным предательством своего работодателя. Па-ба-бам, играют райские трубы! И на что же, я вас спрашиваю, это похоже? Да на разводку это похоже! На скверный театр это похоже, знаете, уровня районной театральной студии. И самое главное – где доказательства? Их нет, причем никаких. А сказать что угодно я и сам могу, ну, что я, например, испанский гранд. И попробуй мне не поверь, заколю, как быка на корриде. Так что вот так, без доказательств, веры ему нет никакой. Кабы он крылья развернул или, к примеру, воду в вино превратил, вот тогда бы да, да и то…

Кстати, о вине. А не дернуть ли мне граммчиков сто коньячку? А то и все сто пятьдесят?

Я доел последний, уже подостывший чебурек и подошел к раздатчице.

– Мадам, а нацедите мне соточку коньяку, – вкрадчиво сказал я этой закаленной в борьбе с клиентами даме. – На предмет профилактики простудных заболеваний.

– В разлив не отпускаем, тут чебуречная, а не бар, – рявкнула «мадам», но после, чуть смягчившись, посоветовала: – Ты вон пивка возьми темного, только сегодня привезли кеги.

– Увы, мадам, – печально сказал ей я. – Пиво я не пью, не люблю. А вареники у вас с вишней?

Через пять минут я сидел и поглощал очень вкусные вареники, обильно политые сметаной – я всегда умел производить впечатление на общепитовских дам, вот как-то любят они меня. Думалось под вареники даже лучше, чем под чебуреки.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Первое – этих якобы представителей небес, ничем подобные заявления не подтвердивших и вполне способных оказаться мистификаторами, специально нанятыми актерами или же попросту мошенниками. В чем цель мистификации или представления? Развести меня, апеллируя к моим чувствам порядочного христианина, и тем самым получить необходимую им информацию, которая больших денег стоит, притом получить из первых рук. Но весь этот театр так притянут за уши, что на такое хорошо только девочек-старшеклассниц покупать, из тех, которые в каждом дятле с искусственными зубами и припудренным лицом рокового красавца-вампира видят. Со мной же такие штуки давно не проходят, поэтому в любом случае вся эта компания во главе со странным «не-пойми-кем», настоящим или липовым, с огромной вероятностью идет на фиг. В любом случае, если даже они и вынудят меня встать под свои знамена, бесплатно я работать не буду, и вопрос цены, если он и встанет, будет решающим. И вообще, еще сто раз подумать надо – вести ли с ними хоть какие-нибудь переговоры. Мне и на моей стороне хорошо живется.