Андрей Васильев – А. Смолин, ведьмак. Книги 1-5 (страница 104)

— А где? — перелистнув несколько страниц и, естественно, ничего на них не увидев, спросила она у меня немного обиженно.

— Нету, — передернул плечами я. — Почему — без понятия. Может, магией закрыто, может, чернилами симпатическими написано. Хотя я склоняюсь к первому варианту.

— Тьфу ты. — Мезенцева захлопнула том и усмехнулась. — А я уже голову начала ломать, с чего это ты такой добрый. И котлетой угостил, и артефакт подарил. Теперь понятно. На тебе боже, что нам негоже.

— Вот и зря ты, — снова отхлебнул морса я. — Котлеты были от чистого сердца. Если хочешь, кстати, могу еще одну купить, мне не жалко. Что до книги — я бы при любом раскладе ее вам отдал. Мне один знающий… Э-э-э-э-э… Короче — паршивый это предмет, так мне объяснили. Энергетически. Зла в нем много, проще говоря, мне такого счастья дома не надо. А у вас наверняка какое-то хранилище для подобных штук есть, как в сериалах. Вот и забирайте его себе.

— Да? — Мезенцева снова осмотрела книгу. — Ну не знаю, так и не скажешь. На вид симпатичная. Опять же — серебро. Сказки сказками, но его нечисть и в самом деле терпеть не может, в серебре сила огромная. Да и на ощупь она ничего.

И девушка снова погладила кожу обложки.

— Скорее всего, ее владелица тоже была хорошенькая — заметил я — Девушки, пребывающие в нежном возрасте, не бывают некрасивыми. Они в эту пору полны надеждами на счастье, а кто верует, тот прекрасен.

— Поэтично, но непонятно, — изобразила улыбку Евгения. — Но радостно, что в тебе осталось хоть что-то человеческое.

— Это сказано к тому, что кожа, пошедшая на обложку этой книги, когда-то принадлежала юной девушке, причем девственнице, — уточнил я. — Правда, не знаю, с какой части её тела конкретно этот фрагмент сняли. Может, с левой груди, может, с правого бедра. Но точно не с задницы. Ведьмаки — они, понимаешь ли, эстеты. Сам теперь из них, знаю, что говорю.

— Твою-то мать! — отдернула руки от книги Мезенцева. — Сразу не мог сказать?

— Ты не спрашивала. Сразу хватать начала, я слова не успел вымолвить. Да не бойся, она не кусается.

Евгения хмуро посмотрела на меня, а после замотала фолиант в тряпку.

— Н-да, что бы там ни было раньше написано, вряд ли оно относилось к делу сохранения мира во всем мире, — выдержав паузу, промолвила она. — Не стоит такой вещи в свободном обороте находиться, лучше пусть у нас лежит.

— Про то и речь, — подытожил я. — И можешь меня не благодарить.

— Даже не собираюсь, — фыркнула Мезенцева. — Переложил свою проблему с больной головы на здоровую, да еще благодарностей ждет. Блин, пойду руки помою! Брррррр!

Она сунула книгу в небольшой черный блестящий рюкзачок, после чего удалилась, причем прихватив вышеупомянутый аксессуар с собой.

Характер у нее, конечно, не сахар. Но зато она и не рафинированная, что тоже неплохо. С ней не скучно.

И, что особенно приятно, нет всех вот этих закидонов: «я толстая», «здесь животные жиры» и всего такого прочего. Ест, что хочет, и не причитает.

А то я как вспомню Светку, так вздрогну. Бедные официанты, она из них все соки выжимала, выясняя, в каком блюде сколько калорий и на пару ли все это делают. Чтобы, значит, ни капли масла в блюде не было, ни капелюшечки.

Еще и меня в эту свою секту малоедящих пыталась завербовать, на овощи посадить, чем, кстати, существенно приблизила развод. Если ее мать я кое-как еще переносил, то это уже был явный перебор. Одно наложилось на другое, и в какой-то момент количество скандалов и непониманий свело на нет качество наших чувств.

Красиво сформулировал. Имейся у меня среди знакомых какой писатель, подарил бы ему этот афоризм.

Как говорится — только вспомни про кого-то, он и прорежется. В кармане завибрировал смартфон, сопровождая это рингтоном, сообщавшим всем окружающим о том, как славно делать «селфи» на Эйфелевой башне и какую именно технику для данного мероприятия следует использовать.

Светка. Это звонила именно Светка. Вот как она учуяла, что я про нее сейчас подумал?

— Привет, — немного удивленно произнес я. — Никак ошиблась, номер не тот набрала?

— Тот, — ответила моя бывшая. — Просто как-то мы не очень хорошо расстались.

— В смысле — тогда? — озадачился я. — Или сейчас ты о прошлой неделе?

— «Тогда» трогать не будем, — попросила она. — Тебе, может, и все равно, а мне до сих пор… Ну неважно. Я про нашу последнюю встречу.

— Ты сама отказалась с нами ехать, — справедливо заметил я. — Мы тебя звали купаться. Кстати — было весело. Вода теплая, тиной не пахнет, и мы с Женькой в нее, стало быть, голенькими…

— Какая ты все-таки скотина, Смолин, — в голосе моей бывшей наконец-то появились знакомые нотки. Эдакая смесь раздражения и предвкушения перед скандалом средней умеренности. — Знаешь, мне не очень интересны рассказы о том, где и с кем ты там нагишом купаешься. Я просто хотела сказать, что мы с тобой интеллигентные люди.

— Эй-эй-эй, — остановил я ее. — Ко мне это определение не подходит. Из данного сословия меня в свое время с треском вышибла достойнейшая Полина Олеговна, приходящаяся тебе мамой. Как там она сказала, когда ты ее притащила с собой в ЗАГС на развод? «Очень хорошо, что вы не завели детей. Представляешь, Светочка, какую наследственность они могли бы получить от этого типа». Так что я не интеллигент, это уж точно. С моими-то маргинально-криминальными наклонностями.

— Мама сложный человек, — немедленно заступилась за мою бывшую тещу Светлана.

— Вот ты и просидишь с этим сложным человеком в четырех стенах до старости, — не стал даже особо выбирать выражения я. — Она тебе еще поводок купит и будет два раза в день на прогулку выводить, чтобы в сторону не вильнула.

А с учетом того, что мамаша ее ведьма и сосет потихоньку жизненную силу из доверчивых дурочек, проживет она еще очень долго. Может, даже саму Светку переживет. Правда, про это я ей говорить не стану. Все равно не поверит.

— Зато ты будешь цвести и пахнуть! — наконец-то не выдержала и сорвалась на крик моя бывшая.

— Именно, — подтвердил я. — А еще веселиться, есть жирную пищу, пить вкусное вино и купаться нагишом в компании юной крепкогрудой рыжеволосой нимфы!!!

— За «юную» спасибо, конечно, но вот все остальное меня настораживает, — вернувшаяся из туалета Евгения снова села за стол. — Причудливые у тебя фантазии, Сашка. Хорошо, что я тебе свой адрес «смской» не прислала.

Я показал на телефон и беззвучно произнес: «Бывшая».

— Саша, я так рада что мы с тобой наконец-то выбрались в этот ресторан! — моментально сориентировавшись и даже подавшись вперед, к трубке, буквально пропела Мезенцева. — Но, милый, сколько можно говорить по телефону? Я скучаю. А еще я хочу шампанского! И ананас!

Сдается мне, что Светка хорошо все расслышала и сделала определенные выводы, потому что почти сразу после реплики Евгении связь с ней разорвалась.

— Психанула? — понимающе кивнула Мезенцева. — Бывает. Но, вообще, это и к лучшему.

— Ты еще скажи, что разбитого не склеишь, — с невеселой иронией поддержал ее я. — Или что подобное с корнем надо из сердца вырывать.

Хорошего настроения как не бывало. На душе отчего-то стало пакостно, будто я только что подлость сделал. Блин, ну вот что Светка за человек такой, вечно умудряется в каждую кастрюлю плюнуть. Все же давным-давно закончилось, чего ей от меня еще надо?

— Не скажу. — Женька посмотрела на свою опустевшую кружку, а после ухватила мою, в которой еще что-то осталось. — Я не девочка-припевочка, глянцевые журналы не читаю и сериалы не смотрю, потому в высоких чувствах не разбираюсь. Зато точно знаю, что все равно ничего у вас не получится. И дело не в том, что… Как ты там сказал? «Разбитого не склеить»? Так вот, не поэтому.

— А почему?

— Саш, ты больше не человек, — почти равнодушно ответила Мезенцева и отпила морса. — Хотя нет, не так. Ты человек, но не такой, как все.

— Избранный? — не удержался я от шутки.

— Ты ведьмак, — без тени раздражения произнесла девушка. — У тебя теперь свой путь, и места каким-то другим людям рядом с тобой больше нет. Имеется в виду, людям, которые живут обычной жизнью. Ходят на работу, копят на отпуск, воспитывают детей. Они могут быть твоими приятелями, с которыми можно выпить, или приятельницами, с которыми можно перепихнуться, но не более того. Близко к себе ты никого больше не подпустишь. И чем дальше, тем больше ты будешь отдаляться от тех, кто существует в мире Дня. Такова жизнь. Прими это как данность.

Не скажу, что ее слова меня удивили. Мне подобные мысли приходили в голову, только вот я их из нее гнал. Но факт есть факт — даже с Дарой мне теперь было общаться проще, чем с коллегами по работе. Ну да, за эту неделю я создал себе иллюзию того, что банк для меня по-прежнему дом родной, и только там я на своем месте.

Только это был самообман. Я сам себе это внушал, чтобы не думать о том, что скоро все может измениться. И если бы не прямолинейная Мезенцева, то, может, я в эту иллюзию сколько-то времени еще верил.

— Если тебя это успокоит, то нам не лучше, чем тебе, — продолжала препарировать меня Евгения. — А Кольке так даже и хуже. У него с ведьмой любовь. Мучаются оба, а сделать ничего нельзя. У нее ковен, у него служба. И в любой момент может выйти так, что одному придется убить другого. Один раз до такого чуть не дошло уже, прошлой зимой, прямо перед Новым Годом. Его Людку здорово тогда подставили, через нее пытались к Нифонтову подобраться. Правда, фиг чего вышло, но факт есть факт.