Андрей Васильченко – Зондеркоманда Х. Колдовской проект Гиммлера (страница 41)

Если в указанных отзывах работа Хёфлера представала исключительно в негативном свете, то в отношении Куммера обычно следовали положительные отзывы. Конечно, сразу обратили внимание, что Куммер сосредотачивал свое внимание на исключительном значении рода и «порядка» в германской культуре, которая в его изображении представала как расово детерминированное явление. Мандель называл основными чертами предложенной Куммером картины германского мира «связанные с родом крестьянские войны», «народный вождизм на крестьянской основе» и «принципиальное отрицание всего мистического и экстатического». Однако в книгах Куммера имелись и «слабые места»: например, изначально «мирное» германское крестьянство с политической точки зрения было весьма уязвимым. Национал-социализм предполагал наличие иных образов. В германцах надо было подчеркивать воинственный дух, стремление к вождизму и к экспансии. Однако с расовой точки зрения германцы Куммера почти не вызвали никаких вопросов: «Картина, нарисованная Куммером, полностью соответствует не только выводам германистов прошлых лет, но выводам специалистов, которые занимаются изучением арийского характера и нордической души (Розенберг, Дарре, Ганс Гюнтер, Людвиг Клаус). Однако предложенные Хёфлером выводы в недостаточной мере говорят о присущих германцам расовых инстинктах».

В большинстве отзывов методы исследований Куммера, выбор им древнескандинавских рукописей как исходного материала для научной интерпретации обозначались как «безупречные», так как это позволяло оценить «подлинные, независимые от христианского и средиземноморского влияния исторические свидетельства о жизни и сути мира древних германцев». Не скрывавший своих симпатий Мандель говорил о том, что научные построения Куммера полностью совпадали с выводами не только признанного датского исследователя Грёнбеха, но также с заключениями, сделанными Розенбергом, Дарре и Гюнтером. В качестве единственного недостатка работы Куммера указывалась некоторая односторонность в выборе источников, что отразилось на описании пантеона германских божеств: «В книге Один предстает как позднее божество, не связанное с историей древних викингов. Кроме этого вера в судьбу показана в ограниченном свете».

Вальтер Вюст выступаетна эсэсовском мероприятии

Мнение Манделя во многом опиралось на идеологические и мировоззренческие соображения о принципиальных различиях в научных конструкциях Куммера и Хёфлера. С определенными оговорками это можно понимать как присущие сторонникам Розенберга научно-политические установки. Картина, нарисованная в работе Куммера, полностью попадала в «органическое, имманентное, соответствующее действительности мировоззрение». Выводы Отто Хёфлера, напротив, «искажали наши мировоззренческие установки своим отрицанием естественной жизни и прославлением экстаза». По этой причине Куммер и его работы могли быть использованы для борьбы против Рима и «политического католицизма», а Хёфлер «дал противнику новое оружие», так как католические авторы могли противопоставить его книгу «Мифу XX века», говоря об имеющихся доказательствах магии, демонии и экстатичности культуры древних германцев. При этом Мандель ссылался на статью Циглера, в которой однозначно говорилось о «подобной угрозе». После этого Мандель говорил, что Хёфлером должны были заинтересоваться соответствующие органы, так как надо было объяснить исследователю, что его научные выводы приводили к идеологической разобщенности, что могло быть опасным для «национал-социалистического мировоззрения».

Пожелание Манделя было учтено. 14 марта 1937 года в главное управление СД был вызван унтерштурмфюрер СС Рампф, который был сотрудником «Наследия предков». С ним предполагалось обсудить проблему «Куммер – Хёфлер». Рампф объяснил, что «Германия», журнал который издавался в то время «Аненэрбэ», получил от рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера поручение начать подготовку кампании, направленной против Куммера. Кроме этого эсэсовские структуры должны были проверить правдивость заявлений, сделанных Куммером в одном из выпусков «Нордического голоса». Куммер утверждал в издаваемом им журнале, что с 1928 года состоял в СА. После этого сотрудник СД вновь указал на «ошибки», допущенные Хёфлером, а также на то, что он позволил себе сугубо личные нападки на Бернхарда Куммера. Затем у Рампфа поинтересовались, знает ли он, что Куммер работает в Йенском университете у профессора Аштеля, который курировал проекты, поддерживаемые рейхсфюрером СС. Рампф предпочел быть немногословным, а потому сослался на Генриха Гиммлера, который прекрасно был осведомлен обо всем, что происходило в журнале «Германия», и который был инициатором начала кампании против Куммера.

3 ноября 1937 года организационный руководитель «Наследия предков» Вольфрам Зиверс в своем письме, адресованном научному куратору «Аненэрбэ» профессору Вальтеру Вюсту, сообщал, что после разговора с Йозефом Плассманом (редактор «Германии» и начальник одного из отделов «Наследия предков») и Хёфлером им была собрана вся необходимая информация о Куммере. Теперь Вюсту предстояло заверить план предстоящей кампании. Зиверс подчеркивал, что в сложившейся ситуации не могло быть и речи о том, чтобы проявить в отношении Куммера хоть какую-то снисходительность, так как силы, «враждебно настроенные в отношении СС, могли бы воспринять это как нашу слабость». Некоторое время спустя Вальтер Вюст направил письмо Генриху Гиммлеру с пометкой «Рейхсфюреру СС лично в руки». В письме говорилось, что был разработан план мер, которые должны были нейтрализовать Куммера, позволившего себе «коварные нападки» на СС вообще и журнал «Германия» в частности. Показательно, что в письме ни словом не был упомянут Отто Хёфлер. Кроме конкретных политических обвинений в адрес Куммера ему также инкриминировалась «слепая ненависть в отношении сильных политических союзов и организаций», что нашло отражение в представленной им картине «германского мира». Этот упрек должен был являться главным аргументом в задуманной полемике с Куммером. По мнению руководства «Наследия предков», сплоченные и сильные мужские соединения были необходимой основой любой политической власти. При всем том они презирались и поносились «всеми пацифистскими, демократическими и эгалитаристскими группами». В Германии также имелось время, когда подобного рода мужские военизированные формирования рассматривались в качестве «нарушителей порядка», что было убеждением «близоруких и однобоких кругов, питавших уважение к ложно осознанному крестьянскому миру». В письме говорилось: «Они являются близорукими хотя бы потому, что крестьянство было обречено на гибель, если бы оно не защищалось военизированными формированиями, как от внешних, так и от внутренних политических врагов». Очевидно, что, говоря о «военизированных формированиях», подразумевались в первую очередь СС. Но все же этот «мужской союз» не был противопоставлен семье и крестьянам, что подчеркивалось отдельно. Он «органически дополнял их и политически обдуманно защищал»: «В Германии наряду с вермахтом существует тип политического мужского союза, который является и внешнеполитическим, и внутриполитическим фактором. Он укоренен в семье и политически дополняет отдельные семьи. Германская история свидетельствует, что речь идет не о произвольном новшестве революционного характера. Было доказано, что аналогичные боевые содружества имелись в германской древности (что отрицает Куммер), и что они повсеместно являлись важнейшими и решающими факторами, определявшими власть со времен древних германцев».

По сути, это было единственным упоминанием семьи. После этого про женщин было решено вообще забыть. Кум-меру инкриминировалось, что его представления об истории древних германцев могли нанести ущерб авторитету СС, а также поставить под сомнение «гениальные политические качества германских и индогерманских племен эпохи [арийского] завоевания мира». Утверждалось, что именно феномен «мужских союзов» являлся «самым мощным гарантом всемирно-политического будущего германцев».

От предложения к предложению обвинения в адрес Куммера становились все более резкими. Его обвиняли в пристрастии к аграрно-пацифистским фантазиям, которые могли лишить германскую историю ее истинного величия. Даже делались намеки о «покушении» на власть Гитлера. Как следовало из этого документа, СС в лице «Наследия предков» не намеревались идти на компромисс, будучи настроенными отстаивать интересы Отто Хёфлера, как говорится, «до последнего патрона». «Если рассматривать политические и организационные свершения германской истории только с точки зрения нарушения крестьянского спокойствия, то все многовековое прошлое Германии может восприниматься как одно сплошное бедствие. Именно эти идеи уже на протяжении десяти лет пропагандирует Бернхардт Куммер. Однако история Германия была не деревенской идиллией, а политической перекройкой Европы. Наш фюрер ясно дал понять, что он рассматривает появление власти в Германии не как бедствие, но как повод для гордости немецкого народ, что он ощущает себя преемником двух тысяч лет германской истории и наследником ее величия. Это самое большое возражение пацифизму, который исповедует Бернхардт Куммер, всячески принижая германскую политику, которая осуществлялась с позиции силы».