Андрей Валерьев – Форпост (страница 63)

Тик-так, тик-так.

"Фух! Часы"

Во сне что-то неразборчиво пробормотала Маша. Где-то скрипнула под напором ветра дверь.

"Не может быть!"

Маляренко подскочил к окну и распахнул ставни. Горизонт на востоке едва начал сереть, но Иван прекрасно рассмотрел море. Тихое и спокойное, оно ничем не напоминало вчерашнюю буйную стихию. Шторм закончился.

Переговоры в Бахчисарае насчёт дальнейшего строительства, к полнейшему изумлению и Ивана и приехавшего с ним Олега, оказались совсем непростыми. Почти все "рядовые" мужики организовали профсоюз. За Стасом, помимо Звонарёва, Дока, мамы Нади и Анюты, не было никого. Жители посёлка, признавая заслуги Семьи, тем не менее, со всей любовью и уважением, популярно объяснили Лужиным, что они не являются их собственностью и отказались уходить на работы к морю "за так". На вполне резонный вопрос Ивана насчёт оснащённой именно им кузницы и мастерской, лидер профсоюза, тот самый качок Андрюха, не менее резонно ответил, что это всё — собственность семьи Лужиных, которую они свято чтут и уважают. Вот, типа, "пусть Стас с дядей Герой вам дома и строят".

Глядя, как наливается кровью лицо его служивого, Маляренко успокаивающе похлопал Олега по плечу. Переход к рыночным отношениям в посёлке завершился, и бороться с этим было бесполезно.

"Но Стас-то, каков, а! Молодец! Держит себя. Понимает, что кулаками ничего тут не добиться"

— Ребята. А вы — молодцы. — Иван уважительно поднял большой палец. Олег и Стас растеряно переглянулись. — Тот, кто себя уважает, и от остальных уважения достоин.

Андрюха неуверенно заёрзал — от Маляренко он ждал другого. Разборок и наездов. Кемеровчанин ждал этого со страхом, но отступать ему было некуда — жена на сносях и никаких жилищных условий.

— Ну, на нет — и суда нет. — Маляренко широко и "искренне" улыбался своей фирменной "мёртвой" улыбкой. Деятели профсоюза побледнели — среди малознакомых с ним людей у Ивана была репутация непредсказуемого отморозка. Не обращая больше никакого внимания на десяток притихших мужиков, Иван повернулся к Звонарёву.

— Как дом, семья, сын? Как Ксюша?

Из дальнейшего публично громкого диалога все присутствующие уяснили, что, во-первых, Звонарёву-младшему срочно нужен крёстный отец. Тут Сергей Геннадьевич обвёл всех взглядом а-ля "только попробуйте косо на мою семью посмотреть!" Как относится к своему первому крестнику Маляренко — знали все. Дураков здесь не было.

Во-вторых, из неторопливого диалога "на публику" выяснилось, что первый заместитель мамы Нади вовсе не прочь стать самым крупным владельцем недвижимости в Крыму, ибо и большой дом Олега в "кремле", и дом Семёныча, "в престижном пригороде" — очень даже лакомые куски. Олег, напряжённо стоявший за спиной шефа, с заметным облегчением выдохнул — лично за Звонарёвым точно не заржавеет. Народ вокруг заволновался. И Лужины, и все остальные. Каждый из присутствующих явно имел свои виды на эти два прекрасных больших обжитых дома.

В-третьих, Маляренко и Звонарёв пришли к выводу, что было бы неплохо всё-таки дом Семёныча "продать". Например, за стройматериалы и их доставку. За каменные блоки и сосновые брёвна. И за кипарисовые доски. На этом месте диалога Серый отметил чрезвычайную важность тех пил, которые в посёлок доставил Иван. А поскольку самодельная пилорама, работающая от водяного колеса, находилась в полной собственности Звонарёва, то с его стороны было бы огромным свинством не сделать "моего лучшего друга Ивана" совладельцем данного предприятия. Лужины громко выдохнули, мужики зашептались, а Ваня отмутил себе неиссякаемый источник пиломатериалов.

"Серый, ты — умница!"

— Знаешь, Стас, честно тебе скажу. Я тебя по-настоящему зауважал. — Иван первым протянул руку. — Ты, парень, сильно повзрослел.

Ужин у Звонарёвых удался. И поговорили, и выпили, и закусили. А ещё — дружно посмеялись над своими пустыми и никчёмными страхами. Доверительные и открытые отношения никуда не делись.

А утром Ивана нашёл Андрей и предложил поговорить насчёт дома Семёныча и доставки стройматериалов.

Через неделю к усадьбе Маляренко пришла первая смена строителей.

Опять, как и год тому назад, строительство началось с суеты и беготни — надо было раздать кучу указаний и проконтролировать кучу дел. Побегав в бешеном темпе по растущей территории своей усадьбы и порта пару недель, Маляренко окончательно задолбался и, свалив все заботы на Семёныча, принялся готовить к походу лодку.

Первый, по-настоящему большой поход на "Беде" состоялся лишь через месяц, когда весна окончательно вступила в свои права, а море — полностью успокоилось.

Из затона вышли на вёслах. Медленно, зато верно. Моторист Сашка был довольно щуплым, хотя и жилистым парнем, поэтому пару Олегу пришлось составить лично капитану.

— И, раз!

— И, раз!

— Сашка, когда ты уже свою бандуру раскочегаришь, а?

— Греется уже!

— И, раз!

Спор о том, куда плыть не утихал несколько дней. Олег и Саша тыкали пальцем на юг, в сторону гор, и утверждали, что там природа и климат лучше, и люди там точно должны быть. Маша и Борис им возражали, заявляя, что на плоском берегу будет проще разглядеть поселения, тем более что бинокля у них нет, и поэтому надо двигаться на север. Оставшись наедине, Иван просто бросил монетку — выпал юг.

Двигатель понемногу раскрутился, и лодка заметно ускорилась. Работала эта штука почти бесшумно и без всякой вибрации, выдавая скорость приблизительно в девять километров в час. Волна была совсем небольшая, и восьмиметровая лодка уверенно шла навстречу солнцу. Олег валялся на палубе, смазывая жиром мачете, Сашка напросился рулить, а Иван, велев мужикам поглядывать на проплывающий по левую руку берег, завалился спать. Дорога до бывшего посёлка рыбаков занимала пять часов, была отлично известна и никакого интереса у капитана не вызывала.

— Мама, а можно я птичек хлебушком покормлю?

Маленький Ванечка стоял на корме прогулочного теплохода, крепко держался за мамину руку и смотрел на висящих в воздухе чаек. Крикливые птицы ловко ловили кусочки хлеба, которые им кидали люди. Самые наглые умудрялись выхватывать пищу прямо из рук. Стоявшую рядом с ним женщину Ванечка не видел, всё его внимание было поглощено диковинными белыми птицами. Но он маму ЧУВСТВОВАЛ. Тёплая и ласковая ДОБРОТА нежно потрепала малыша на макушке.

— Конечно, милый.

Родной запах на секунду затмил запахи моря и ветра.

— Мама?

Иван резко, рывком сел и продрал глаза. Сердце снова, как тогда, в прошлый раз, гулко бухало в груди.

"Это знак. Всё будет хорошо!"

Маляренко задумался, вспоминая эти два года своей жизни.

Сначала он просто выживал. Физически. Потом вживался в социум. Потом изменил социум под себя. И ни разу, при этом, никого не предал, ни разу просто так никого не обидел.

"Я — хороший человек? Я — правильный? У меня есть семья, дом, дело. Даже родня появилась. Вокруг меня живут мои люди. Я им нужен? Наверное, да. Программа минимум выполнена. Почти. Осенью совсем будет выполнена. Что дальше? Просто жить?"

Бездонное синее небо притягивало взор. Ивану казалось, что он сейчас упадёт вверх. "Просто жить" почему-то не хотелось.

"Цель. Мне нужна цель в этой жизни. Прошлую жизнь я уже прожил впустую. Хватит!"

— Вот, Сашок. Шах тебе и мат! — Радостный бас Олега вернул капитана к действительности.

"Я подумаю об этом завтра".

Путешествие на юг прошло впустую. Собственно, Иван и не надеялся, вот так сразу найти кучу контрагентов, с которыми можно будет вести выгодную торговлю. Или просто переселенцев. За три дня, не торопясь и останавливаясь на ночь у берега, Маляренко добрался до самой южной оконечности полуострова. Дальше путь лежал на восток. Берег из просто гористого превратился в самый натуральный горный хребет, высота которого, даже у Ивана вызывала искреннее уважение. Все склоны были так густо облеплены растительностью, что толком разглядеть землю никак не получалось. И нигде ни дымка, ни блеска стёкол. Ничего.

Вечером, похлебав супчику и прикинув имеющиеся запасы еды и воды, Маляренко решил пройтись ещё немного дальше на восток, вдоль берега. Места здесь были обильные и для жизни очень даже приспособленные, и в глубине души Иван очень надеялся хоть кого-нибудь встретить. Потому как, кому, нахрен, нужен порт, если он, этот порт, на всём белом свете ОДИН? Прошарашившись у южных берегов ещё пару дней и так никого и не встретив, горе-путешественники повернули домой.

Первый блин вышел комом.

Олег сидел на палубе, молча поглядывая на шефа. Этот человек, который дал ему и его семье будущее, вызывал в душе мужчины противоречивые чувства. С одной стороны — благодарность за жизни дочерей и жены, а с другой — было у бывшего прапорщика чувство, что он связался с чем-то, что ему не по зубам. Это — как ручной лев. Сегодня добрый-добрый, а завтра голову оторвёт. И понять его, предугадать его действия было совершенно невозможно, а ещё шеф частенько "зависал" с отрешённым видом, о чём-то тяжело задумавшись. Лицо его при этом изменялось так, что двухметровый милиционер в эти минуты мечтал только об одном — оказаться от него подальше. Иван, уставившись стеклянными глазами за горизонт, что-то шептал себе под нос и ласково поглаживал рукоятку мачете, явно кому-то обещая нечто очень нехорошее. Омоновца передёрнуло.