Андрей Умин – Мехасфера: Ковчег (страница 70)

Чарли и Эхо медленно, полуприседом шли к заводу, пока Альфа, Пуно и Лима ждали их на корабле. В самом конце кишочной аллеи на фонарях висели вонючие мешки с мясом — запасы мутантов на черный день. Из этих суповых наборов торчали кости, шкуры и всякий мусор, циркулирующий по пищевой цепи Пустоши. Кровавый след, похожий на ковровую дорожку, заканчивался на небольшом пятачке прямо перед заводом. Там стояли стулья, скамьи и даже столы — все из костей. Зрелище было не назвать ужасным. Ужасно — это когда кто-то убивает котенка или издевается над инвалидом. Площадка у фабрики и рядом с этим не стояла. Она сводила с ума, вынуждала извилины перекручиваться в попытке поскорее свихнуться и перестать воспринимать окружающую действительность. Город мегамутантов убивал одним своим видом.

— Тут и без дикси жутко, — дрогнувшим голосом сказал Чарли. Даже он похолодел!

— Это похоже на ту историю с орлами, — задумался Эхо. — В ней был такой же момент, как сейчас, — оставшиеся в живых люди выманили на себя армию монстров, чтобы отряд лазутчиков прошмыгнул к роковому заводу. Посмотри кругом. Не уйди каннибалы штурмовать лагерь, мы бы остались без единого шанса. Ракета бы не улетела.

— Опять ты за свои сказки.

Они шли осторожно, чтобы не спугнуть неожиданную удачу. Саперы на минном поле движутся и то быстрее. Обстановка обязывала считаться с величием ужаса, склонять голову перед его эпичностью, уважать его власть над всем неживым. Даже ветер пугался окрестных улиц, бился в вымпелах на столбах и пытался как можно быстрее убраться из этих мест. Город был черной дырой наоборот — не притягивал к себе материю, а заставлял ее в ужасе разлетаться во все стороны света.

С внешней стороны на стенах завода помимо вездесущей колючей проволоки висели гирлянды из человеческих черепов, собранных в ожерелья для какого-то мегамутанта. В отсутствие живых тварей некромантские украшения одиноко качались на ветру, как те же вымпелы. Красное небо особенно сильно багровело над городом, словно кровь смешали с известкой. Коричневый саван лежал на развалинах зданий и давил на рассудок. Небеса в этом месте словно слились с адом в едином воплощении мира древних людей.

Эхо дотронулся до ворот завода, и они раскрылись с пугающим скрипом. Вороны не сорвались с насиженных руин, потому что давно уже были съедены, и только впечатанные в землю черные перья напоминали об умирающем животном мире планеты. Внутри завода гигантской сороконожкой тянулась линия сборки печатных пластин. Тянулась очень далеко и работала очень неспешно, как в замедленной съемке, по несколько сантиметров в минуту. Фиксаторы по бокам миниатюрных платформ походили на конечности насекомых и в очередной раз напоминали о погибающей фауне Пустоши. Но вот что здравствовало и занимало оставшиеся природные ниши — изделия фабрик, бесконечно рождающих все новый и новый хлам. В данном случае имелось исключение, лишь подтверждающее правило. Пара изделий этого завода очень бы пригодилась морпехам.

Эхо забрался на уходившую под потолок линию сборки, пока Чарли осматривал площадь предприятия и угрожал неизбежной расправой любой нечаянно шелохнувшейся вещи. Дрожащий палец его лежал на полунажатом курке.

— Нашел, вот они! — обрадовался Эхо, впервые в этом городе повысив голос.

Он быстро затих, но отголоски его слов совершили еще несколько кругов в стенах высокоточного завода, который не шумел сам и не мешал другим звукам летать по его железной утробе.

Сержант медленно спустился, держа в руках, как святыню, модуль управления — набор из нескольких блоков для размещения в башне ракеты.

— Уходим скорее, — нервничал Чарли. — Мне от этого города не по себе.

Время уже давно не текло привычной рекой, оно неслось быстриной с многочисленными порогами. Если размеренную жизнь можно сравнить с прямой линией графика, то жизнь членов отряда теперь стала бьющейся в конвульсиях стрелкой сейсмоприбора, переплетенной с кардиограммой загнанной собаки с ее тысячами ударов в минуту.

Чарли и Эхо взяли модуль в четыре руки, чтобы не дай бог не разбить его, и понесли по украшенной потрохами дороге. Город лишился своей главной ударной силы — мутантов, но и сам мог прекрасно расправиться с путниками. Он давил на психику, зажимал со всех сторон мясными мешками, черепами и колючей проволокой, а сверху, как крышка на чане с наваристым гуляшом, лежало и разрывало барабанные перепонки своим низким гулом небо. Возможно, гул исходил из-под земли, а может, являлся галлюцинацией напуганных марсиан, но ясно было одно — без единой души, даже злобной и агрессивной, город выглядел намного страшнее. Воображение всегда превосходит даже самый жуткий земной кошмар. Это не требующая доказательства аксиома.

Время било под зад. Чарли и Эхо, спотыкаясь от его толчков, едва не роняя ценные блоки, бежали в сторону пирса. Найти корабль на кладбище субмарин оказалось легко — слишком уж он выделялся. Солдаты взбежали по сходням, аккуратно поставили модуль на палубу и рухнули возле приходить в себя. Полковник уже разворачивал судно в сторону второго завода. Требовалось переплыть весь некрополь подводных лодок, похороненных в бывшем эстуарии Северной Двины, теперь затопленном морем.

Некогда было даже думать. Каждый делал что мог. За вторым устройством тоже пришлось идти сержанту — он один знал, как выглядят модули, и единственный из отряда мог их установить. Следовательно, пока Эхо не передаст ценный груз в руки Оскара на космодроме, умирать ему тоже никак нельзя, поэтому для защиты с ним снова пошел Чарли. Выбитый из колеи и стянутый узлами набухших нервов майор едва сам не укокошил сержанта. Его дрожащий палец несколько раз прожал курок, и пули со свистом пролетели рядом с головой Эхо. В какой-то момент сержант понял, что самой большой опасностью для всего живого теперь является сам майор, а не какие-то гипотетические мутанты, которых и след простыл. За всю вылазку к заводу они увидели только одного пьяного берлога, сонно бродящего по снегу. Этот был неприрученный, а значит, не желал иметь ничего общего с двуногими гостями города и просто прохаживался в поисках весны.

Топливный модуль и система синхронизации двигателей оказались куда тяжелее первого груза, и морпехи едва их доволокли. Помогло бьющее по ягодицам время. Оно, как невидимый поезд-призрак, мчало вперед и волей-неволей любого оказавшегося в этом потоке тоже толкало к цели.

Почти весь день ушел на поиски компонентов ракеты и маневрирование в заливе. Тысячи подлодок, выброшенных из чрева заводов, путались под ногами, но Альфа, как заправский капитан первого ранга, вел судно к цели. После залива началось длинное, очень длинное русло Северной Двины. Руины у реки сменились таежными деревьями — выгоревшими от космической радиации, но не упавшими, оставшимися стоять, как тролли, застигнутые солнцем врасплох. Еще несколько миллионов лет, и они превратятся в отличный поморский уголь. К сожалению, у путников не было столько времени, и они просто плыли мимо окаменевших деревьев.

Течение тормозило корабль, увеличивало расход допотопного топлива, и если на то пошло, проще было бы дождаться превращения леса в уголь, сделать синтетическую солярку и вдарить как следует. По понятным причинам это осталось резервным планом, а основным было — успеть до солнечной вспышки.

— Эта развалюха не может плыть быстрее? — нервничал Чарли. — Мне осточертела эта планета со всей ее грязной природой.

— Ну да, — скривилась Лима. — А кто же сделал ее такой?

— Тише вы, — вмешался полковник. — Нам еще целый день плыть в этой консервной банке. Я не хочу, чтобы вы поубивали друг друга.

Он вел себя нарочито грубо, потому что военный уставной тон уже точно не помогал. Опытный лидер выбрал линию поведения вожака стаи агрессивных подростков, чтобы не дать Чарли сорваться с цепи. Майор стал самой большой опасностью для похода, хотя сам об этом, конечно, не подозревал.

— Долго еще? — спрашивал он дрожащим, как у торчка, голосом.

— Прилично. — Эхо пытался говорить как можно спокойнее, чтобы не разжигать топку безумия Чарли.

— Ты же ученый. Расскажи что-нибудь об этом месте, чтобы не так скучно было.

Майор не понимал, как паршиво выглядит со стороны. Он так долго и так беспечно прятался от своих внутренних страхов и комплексов, к слову, вполне обычных, что привычка избегать негативных отзывов о своем характере овладела им, как мания преследования, ведь неприятных заключений о его натуре со временем становилось больше и больше. Нормальный человек обдумал бы их, сделал выводы и понизил градус кипения своей психики — страхи и комплексы есть у всех, но Чарли отличала одна крохотная черта — нежелание мириться с собой. В итоге это заставит его разругаться со всем миром.

— Ну давай, говори, что это за место?

Он напирал на сержанта всем телом. Пользуясь преимуществом в росте, смотрел на него сверху вниз. Между их лицами оставалось сантиметров десять, не больше. Эхо видел всю партитуру фуги безумия в красных склерах майора.

— Даже не знаю… А, вот интересный факт. Тысячу лет назад русло реки пролегало намного восточнее.

— Продолжай, — требовал Чарли.

И сержант продолжал:

— По старому руслу мы бы ни за что не успели добраться до космодрома.