Андрей Умин – Мехасфера: Ковчег (страница 55)

Последние слова изменили настрой местных с замешательства на благостное спокойствие, и рейдеры радостно заулыбались. Чарли был прав, они походили скорее на отсталых детей, чем на дееспособных взрослых, но что толку судить других по их интеллектуальным способностям. Начнешь с рейдеров, а закончат тобой — если найдется кто-то более умный и беспощадный.

— Что это за железные штуки у вас? — недоверчиво спросил главный свежеватель.

— Мотоциклы, — с напускной рассеянностью проговорил Альфа. — А, вы же еще не знаете! Вот я дурак, с этого и надо было начинать. — Командир сделал небольшую паузу, и в красных глазах рейдеров вспыхнули искорки интереса. — Новый завоз из Пита, — продолжил он. — Бронированные мотоциклы. Там вообще много чего привезли — байки, химгаляторы, вирты. Мы поэтому сразу вспомнили про вас. Завтра последняя раздача, а остатки увезет с собой торговец.

— Вот говнюк этот Нокиан! — рассвирепел рейдер. — Как надо делать самую тяжелую работу, так вспоминает про нас, а как раздавать ништяки, так забывает. Ну я ему покажу!

Альфа представил, как двенадцать разгневанных мужчин врываются на фабрику и начинают яростную пальбу. По сути, это то же самое, от чего он сам предостерегал Чарли. Нельзя было позволять судьбе брать свое.

— Нет, нет, о вас не забыли, — поспешил успокоить его полковник. — Нокиан и прислал нас на замену, чтобы воздать почести вашему верному труду на благо… конторы.

— Конторы? Что за слово? — насторожился рейдер.

Альфа начал терять нить продуктивной беседы, и ему на помощь пришел Эхо:

— Новые словечки из Пита, — спрыгнул он с байка. — У торговца уйма историй, мы все уже ухохотались. А теперь простите, нам надо работать.

Эхо прошел мимо задумавшихся бандитов — ни дать ни взять хоккейная команда в этой одинаковой форме с какого-то спортзавода. Не хватало только клюшек, но их заменяли старые добрые автоматы.

— Не забывайте, завтра последний день раздачи, — напомнил им Альфа. — Особенно не спешите, часов за шесть доберетесь.

— Может, дадите нам байки, чтобы мы быстрее вернулись?

— Не можем. Там возьмете новые, любой формы и расцветки. Ну бывайте, удачи.

Полковник отвернулся от них и, взяв ногу ближайшего освежеванного оленя, принялся что-то разглядывать на ней с умным видом. Спутники последовали его примеру и начали располагаться в лагере. Рейдерам не оставалось ничего, кроме как взять личные вещи и направиться в сторону фабрики. С радостными лицами они двинулись на юг узкой колонной, предвкушая скорую раздачу всяких крутых вещей.

Морпехи и инки продолжали совершать какие-то деланные движения и с показным видом ходить по лагерю даже после того, как группа рейдеров скрылась за озером. Первым из отряда не выдержала Лима. С присущей женщинам эмоциональностью она разразилась смехом, который сразу же подхватили остальные. Развеселившимся людям вторили своим гоготанием птицы. Большие, как птеродактили, такие же черные, как зимний снег, они круглый год обитали в одних и тех же местах и даже не думали улетать на юг. Те их сородичи, что по привычке отправлялись в теплые страны, подобно фрилансерам древности, попросту вымерли, пали жертвой песчаных бурь средних широт и огромных рад-червей, что вылезают на поверхность с приходом самума. Оставшиеся в живых особи оказались очень странными птицами, но путникам не с чем было их сравнить. Инки не застали нормальных пернатых, а морпехи их никогда не видели. Даже в марсианских зоопарках все птицы вымерли добрую сотню лет назад. Иначе непременно оказались бы обедом голодающего человечества.

— Как там наши на родине? — посмотрел в небо Эхо, когда смех стих и все принялись за дела.

— Неизвестно, — резко ответил Чарли. — За полгода могло произойти все что угодно.

— Им сейчас тяжелее, чем нам.

— Понятное дело. Заткнись, пожалуйста.

Суровый майор не мог позволить себе раскиснуть и оборвал разговор.

Морпехи и инки жарили мясо и спешно засаливали остатки.

— Путь предстоит неблизкий. Надо запастись едой на несколько недель вперед, — кряхтел полковник.

Его руки были по локоть в крови не только в переносном, но и в прямом смысле слова. Мясо с четырех оленьих туш занимало все внутреннее пространство лагеря, окруженного тремя палатками. Кровь маленьким ручьем стекала в ближайшее нефтяное озеро, но не успевала смешиваться с черной жижей — жуткие птицы столпились на берегу и высасывали ее из земли.

— Не у одних нас ужин, — показал на них Куско. — Нате, ешьте.

Он бросил на берег оленьи потроха, и птицы возбужденно заскрежетали. Редко кому в пустоши удается так полакомиться.

— Давайте скорее, — торопился полковник. — Дольше трех часов здесь оставаться нельзя. Заканчиваем с мясом, упаковываем палатки и валим куда подальше.

На засолку ушел мешок соли, любезно оставленный хоккеистами. За пару часов боковые ящики мотоциклов наполнились солониной. Наконец-то голодные люди дорвались до еды. Никогда в жизни инки так не наедались. Морпехи же помнили сытые марсианские ужины, но только в далеком прошлом — последние месяцы они провели на голодном пайке.

— Никогда не думал, что буду объедать рейдеров в дебрях севера, — язвил Чарли.

— Ладно, надо найти безопасное место, а потом будем шутить, — нервничал Альфа. — Местность, конечно, пересеченная да и солнце давно зашло, но чисто теоретически обманутые нами рейдеры уже могут вернуться с подмогой. И мирного разговора с ними уже точно не выйдет. Упаковываем палатки и в путь.

Морпехи мигом разобрались с брезентом, пока знакомые с олениной инки хорошенько досаливали остатки мяса. Через пятнадцать минут небо над ночной пустошью осветили фонари мотоциклов, а грохот двигателей разбудил задремавших птиц. Толстые глушители стояли только для вида и не справлялись со своей главной задачей — глушить звук вырывающихся с огромной скоростью газов. На добрые два километра разлетался грохот, словно ожил проходящий в этих местах фронт тысячелетней давности, но что такое два километра на бескрайних просторах страны нефтяных озер? Ни одна чужая душа не слышала эти звуки.

До поздней ночи ехали изнуренные дорогой, но сытые люди. Они петляли на тот случай, если за ними погонятся уязвленные обманом рейдеры, и только в сорока километрах севернее остановились на ночлег. Нашли приличный грот в скале у озера — место, почти идентичное тому, где они украли еду и палатки.

— В таком и бурю пережить можно, — порадовался полковник.

Наконец-то после трех суток отчаянной борьбы за жизнь отряд из шести измученных путников остановился на отдых. На долгий целительный отдых.

Через несколько часов взошло солнце нового дня, но смертельно уставшие люди плыли в своих сонных коконах на большой глубине океана грез, толща неги которого не пропускала ни единого луча света. На дне тягучей эфемерной субстанции не было ни холода, ни жары, ни смертоносного водяного давления. Даже гравитация обходила те места стороной. Там зарождались и сразу же умирали эмоции, танцуя в хаотичном вальсе пережитых воспоминаний. Всесильное время могло пробиться через любые преграды и даже попадало под толщу дремучего сна, но ненадолго, обрывками. Как своенравный ветер, оно то появлялось, ускоряя течение жизни спящих, то пропадало, отпуская их души на самое дно океана, куда не доходят никакие сигналы от чувств, где не существует ничего. Время — единственный попутчик во сне — позволяло уставшим людям отдохнуть без своего убийственного прикосновения. Путники пребывали везде и нигде одновременно. Разумеется, если не считать часовых.

Каждые три часа один дежурный сменял другого. Первым как лидер пост занял Альфа. Он забрался на небольшую скалу в двадцати метрах от лагеря и из последних сил держал глаза открытыми. В столь короткий срок сложно было ожидать нападения рейдеров, но дикие звери тоже представляли опасность. Безжалостные мутанты Пустоши — потомки обычных хищников — только и ждали возможности полакомиться свежим мясом. Но ночь стояла тихая. Та изуверская экосистема, что сменила древнюю природу, спала глубоким безжизненным сном. Полковник с трудом разбудил Чарли, и тот следующим заступил на пост. Трехчасовой сон лишь раздразнил его нервные клетки, поэтому ему пришлось тяжелее всех. В течение следующих двух дней каждый из отряда успел дважды постоять на посту, и никакие мутанты за это время на них не напали.

К обеду первого дня все понемногу проснулись, но тягучая боль в мышцах не давала никому встать.

— Разминайтесь, иначе сляжете на неделю, — советовал командир.

Он вышел на берег неживописного озера и сделал несколько упражнений, корчась от боли. Остальные члены отряда пытались все повторить за ним, но не смогли осилить и половины комплекса. Слишком много сил было отдано в пути, слишком тяжелым был шлейф проблем.

— Наверное, мы никогда отсюда не сдвинемся, — вздыхал Пуно.

Лима попыталась несколько раз присесть, но лишь вскрикнула от пронзившей колени боли и упала обратно на свой лежак.

— Надо выступать как можно скорее, — продолжал разминаться, Альфа. — Шансы на отправку семян тают с каждым днем.

— О господи, — взмолилась Лима. — Я с места сдвинуться не могу.

Они обедали очередной порцией мяса из багажников и запивали его остатками воды из фляг. Засоленное мясо прекрасно хранились в маленьких, промерзших на холоде ящиках по бокам мотоциклов. Мороз был небольшой, и четырех конфискованных у рейдеров шкур хватало, чтобы поочередно согреть весь отряд. Но зима не стояла на месте и готовилась со всей силой наброситься на беззащитную Пустошь.