Андрей Умин – Мехасфера: Ковчег (страница 32)

— Это хорошо, что слились, — кивнул Альфа. — Как бы мы теперь пробирались через канал? Его могло засыпать мусором или завалить всеми этими автомобилями. А идти по суше мне последнее время как-то не хочется.

— Благодаря всем этим автомобилям вода и поднялась, — улыбнулся Эхо. — Так мы, что, будем плыть до конца, до города?

— Иного выхода нет. Пешком на север, как мы уже поняли, не пробиться. Говоря военной терминологией, нам необходимо произвести отступление и перегруппировку. Наше марсианское командование точно не знает, заселен ли сейчас город, но, судя по выхлопам заводов, производство там идет полным ходом… Может, найдем какой транспорт.

— Думаете, у нас еще есть шанс, командир? — осторожно спросил Эхо.

— Черт его знает, — пожал плечами полковник. — Я знаю только одно — без семян погибнут миллионы людей. Пока мы живы, мы должны выполнять приказ. Мы все дали клятву.

— Дали, это точно, сэр.

— Веди осторожнее, — приказал командир рулевому.

Плоты подошли к особенно большому завалу у южного берега озера, и марсиане решили обогнуть его с северо-запада. Шум завода стоял в ушах гудящим предзнаменованием чего-то нежданного, а вибрация заставляла частицы воды плясать на некогда ровной глади озера. Оно ощетинилось и дрожало перед величием мира машин, с такой легкостью поднявших его уровень на несколько метров. Груды гнилых кузовов теперь вырастали из воды настоящими рыжевато-коричневыми холмами, загораживая от беглецов свою колыбель, свою прозванную конвейером техноматку. Издалека тонкие линии кабин сливались в единый оттенок, как каждая крупица земли на пейзаже сливается в одну приятную глазу массу. Южная оконечность озера на первый взгляд не выглядела как-то по-особенному, и только тревожные сигналы недоверчивого подсознания выдавали лежащий впереди сюрреализм. Проплывая между стальными холмами, люди не понимали, как издалека могли спутать это кладбище мертворожденной техники с живым, обычным пейзажем, сошедшим с картины древнего мастера.

Еще одна ночь. Голодная и холодная, зажатая между смертельной водой и кровавым небом осенняя ночь. Багровое северное сияние дрожало на басовой звуковой мембране поверхности озера. Колыхающийся штандарт танцевал в такт вибрации автозавода, как самый последний, неуемный гуляка в клубе. Вот бармен за стойкой уже растворился в темноте и уборщица вышла стереть с танцпола пот, а он все беснуется, пляшет под одному ему слышные ритмы эйсид-хауса. Но даже под такие дикие пляски можно уснуть. Обессиленные дорогой люди дремали на своих утлых плотах, и только дежурившие рулевые видели наяву то, что снилось всем остальным. Рыбы, пожирающие металл, груды ненужных машин-сталагмитов на теле убитого озера, далекие выжженные поля без единого дерева как идеальный холст для кисти северного сияния. К сожалению, человек видит ночью.

Тот же пейзаж в утренние часы наливается цветом и глубиной, но становится проще, спокойнее, не пугает воспаленное воображение. Из разряда ночного кошмара он переходит в разряд инопланетной абстракции. Многих на Марсе влекут фантастические пейзажи далеких экзопланет, но чем Земля хуже их? Для зараженного заводами «организма» время течет быстрее, и не нужно ждать миллионы лет, чтобы природа преобразилась. Туда можно возвращаться чуть ли не каждый год и каждый раз находить что-то новое. Вот где настоящая радость для глаз и ужас для сознания. Вот где раздолье для сумасшедших.

Но все кошмары заканчиваются. Заканчивался и этот.

На юго-западном берегу озера показалась рыбацкая хижина. По крайней мере такой она выглядела издалека — натянутые всюду сети, торчащие на берегу, как ресницы из воспаленного века, удочки и много, очень много аквариумов с пираньями. В отличие от попадавшихся до этого ветхих, уже давно брошенных хозяевами домишек, этот выглядел вполне обжитым. В нем могла найтись еда.

— Вот и спасение, — присвистнул Чарли.

— Давайте к берегу, — кивнул Альфа.

Оба плота друг за другом поплыли к хижине рыбака.

— Интересно, какие они, местные люди? — задался вопросом Хан.

Когда путники уже причаливали к кучам мусора на берегу, в тени навеса покосившегося домика с одной дверью и выбитым с рамой окном они заметили рыбака. Одетый явно не по последнему писку моды — в какие-то кожаные лохмотья — и подпоясанный сразу тремя порванными ремнями, он прятал голову в обернутую фольгой каску, напоминающую дуршлаг. Несмотря на смешной внешний вид, такая броня действительно могла защитить голову от осколков, а фольга, похоже, внушала хозяину спокойствие насчет повышенного радиомагнитного фона. Рыбак, заросший недельной щетиной, вяло покачивался в кресле-качалке. Его пустые, спрятанные под мотоциклетными очками глаза смотрели сквозь путников, словно те не существовали наяву. Он держал в руке самодельный шприц странной конструкции, похожий на ингалятор с иглой и торчащими с другого конца кольцами ножниц. Он спокойно оглядел приближающихся к нему людей и даже не удивился.

— Что это с ним? — спросил Виски.

— Торчок какой-то, — ухмыльнулся Чарли и провел рукой перед лицом странного рыбака.

Тот лишь улыбнулся и продолжил слепо смотреть вперед.

— Вот чудила.

— Не сводите с него глаз, — бросил полковник. — Сюрпризы нам не нужны.

Впервые за время своего пребывания на Земле морпехи передвигались без экзоскелетов. Плывущие по воде бутылочные плоты помогли им расслабиться, забыть о своей слабости при земной гравитации. Сидеть на месте может любой, даже самый обессилевший человек. Но вот теперь они сделали первые шаги и почувствовали непривычную тяжесть. Они всего-навсего подошли к дому, а будто забрались на небольшую гору. Нежелающий мириться с проблемами организм первое время всегда отвергает усталость, находит много причин, почему ты не можешь передвигаться или даже просто стоять на ногах, и только гораздо позже, когда скорость привыкания к нарастающей вялости оказывается медленнее роста этой самой вялости, он понимает, в чем дело. Он понимает, что болен или чертовски слаб.

Морпехи успели обыскать дом и только потом осознали, что с трудом передвигают ноги. На плечи им будто посадили еще по одному человеку и заставили плясать твист.

В хижине рыбака не нашлось ничего, кроме осколков стекла и пустых коробок из-под какой-то бытовой химии. Небольшая лаборатория на единственном столике давала понять, что рыбак комбинировал какие-то подозрительные, очень опасные для психики смеси. Никаких консервов или растительной пищи в доме не оказалось. Зато снаружи, между двориком и ближайшим деревом, висели связки сушеной рыбы.

— Это те твари, что набросились на мутантов, — с ужасом в голосе сказал Дельта.

— Пираньи, — уточнил Эхо.

— Я думал, они живут на другом конце земли.

— Жили, — задумался Эхо. — Когда-то давно. А теперь все смешалось. Да тут, черт подери, должно быть два озера вместо одного. Мир слетел с катушек, так что не очень удивительно видеть в этих краях пираний.

— Интересно, их можно есть? — Альфа подошел к сушеным пираньям.

— Вот скормим краснокожим да узнаем, — предложил Чарли.

Но инков даже не надо было просить. Изголодавшиеся за семь дней бегства, они готовы были съесть что угодно, напоминающее рыбу хотя бы издалека. В отличие от морпехов, разделивших между собой последние две консервы на пластиковом плоту, инки в буквальном смысле умирали от голода. Они в любом случае набросились бы на рыбу, и приказ полковника стал излишним.

— Смотри, как уплетают, — ухмылялся Виски. — Прямо с костями.

— Ты видел, где эта рыба плавала? Это сколько же в ней дерьма? — Чарли пытался испортить аппетит инкам.

— Вроде не дохнут.

— Подождем часик.

Наевшись фаршированной детритом рыбой, Хан вернулся к плоту и положил несколько кусочков в рот Пуно. Лима уже сама хотела накормить любимого и очень обрадовалась, когда это пришло в голову кому-то еще, ведь она вынуждена была держаться возле Куско и во всем ему потакать. Будущий вождь контролировал ее тело, но не взгляд. Лима затаив дыхание смотрела, как губы Пуно шевелятся и он медленно пережевывает один кусок рыбы за другим. Хан клал еду в рот друга грязными руками, но хотя бы избавил ее от костей. Вот бы еще найти чистую воду, чтобы напиться и вымыться.

— Внимание, он шевелится, — предупредил следящий за рыбаком морпех.

Мужчина в странной одежде приподнялся на кресле и удивленно приспустил с глаз очки. Он оглядел стоявших по разные стороны от него людей и задумался. Судя по напряженному выражению лица, он пытался сосчитать что-то из высшей алгебры, но раз за разом результат вычислений его не устраивал. Наконец он проморгался и заговорил:

— Вот это приход!

— Ну и чудак, — засмеялся Чарли.

— Что с вашей кожей? Вы настоящие?

— Более чем.

Чудак вскочил с кресла и выхватил спрятанное под тремя поясами оружие — пистолет с толстым, усиленным снизу стволом. Толщина его дула была даже больше, чем рукоять с магазином, в котором дожидались своего звездного часа патроны калибра 10 мм.

В ту же секунду все шестеро солдат подняли свои массивные автоматы.

— Понял, не прав. — Псевдорыбак выставил свободную руку ладонью вперед, одновременно опустив пистолет. — Убьете меня так же, как я убил предыдущего владельца дома?

Морпехи и инки переглянулись.

— Ты нам на хрен не сдался, — бросил майор. — Но можем и убить.