Андрей Умин – Голконда (страница 2)

Вот и теперь, несмотря на превратности судьбы, он еще мог почувствовать себя счастливым – отметить годовщину свадьбы с Миланой, вручить ей подарок.

Место было выбрано соответствующее возложенным на него надеждам. Небольшой ресторан в Сити на заоблачной высоте с видом на розовый закат, где каждого гостя уважительно называют по имени и отчеству, а шеф-повар лично принимает заказ.

– Олег Максимович, добрый вечер. Милана Ивановна, вы просто обворожительны, – сказал метрдотель, как только увидел пару у входа.

– Спасибо. А у вас тут довольно мило, – скромно ответила дама.

– Со стороны заката тучи уже разошлись, поэтому желаю насладиться отличным вечером. Прошу за мной.

От самого входа тянулся манящий запах, и чем дольше он завораживал обоняние своим мягким прикосновением, тем сложнее становилось его распознать. Пахло всем сразу и ничем одновременно. Опытный метрдотель сразу заметил подергивание носа и удивление Олега, будто пытающегося на нюх уловить источник ароматов посреди заплывшего смогом города.

– У нас специальная очистка воздуха, сэр. Фильтруется в буквальном смысле все, чтобы ничто не мешало гостям наслаждаться изысканными блюдами.

– Ну разве этот вечер не прекрасен? – Олегу хотелось заострять внимание на любых мелочах, чтобы поднять себе настроение.

– Не знаю, не могу думать на голодный желудок, – ответила Милана.

Ресторан занимал весь этаж, имел высокие потолки и располагал барной стойкой с одной стороны от входа и зашторенной лаундж-зоной с другой, а посередине тянулся проход в главный обеденный зал с выдержанными в темных тонах стульями и столами. Скатерти же, наоборот, отдавали молочным, почти белым цветом, дополняя атмосферу классической роскоши. Все посетители, как на подбор, смотрелись весьма утонченно. В основном это были зрелые пары, одетые в смокинги и вечерние платья, но кое-где присутствовала джинсованная молодежь, впрочем, тоже одетая далеко не в ближайшем «Вайлдберриз».

Пока Олега с Миланой вели к столику у западного окна с видом на небоскребы и краснеющий горизонт, вечернее платье женщины переливалось разными красками в зависимости от освещения. Для лучшего погружения в мир вкусового соблазна над всеми столиками висели разноцветные лампочки, включаясь в соответствии с поданными блюдами. Тайская кухня освещалась красным, японская зеленым, американская синим, среднеазиатская желтым светом и так далее. Родной цвет платья Миланы был ярко-розовым и сочетался с более мягким оттенком ее румян. В своем боевом облачении она притягивала взгляды мужчин. Вьющиеся медовой сладостью волосы заканчивались у шеи на том самом рубеже, когда дополнительная длина прически, на которую захочется смотреть и смотреть, все только опошлит. Челка мягко смещалась набок, обнажая гладкий, будто фарфоровый лоб. Выразительные скулы, налитые жизнью щеки, скромный прямой нос, восходящая в абсолют красота серо-голубых глаз, а главное – идеальная форма лица обезоруживали любого. Но сильнее всего обезоруживала глубина ее взгляда, исполненного гораздо большего достоинства, чем взгляды стеклянных глаз многих моделей, лишенных души. Когда она улыбнулась, поблагодарив гарсона, и ее белоснежные зубы показались между приоткрытых губ, не сильно, как при обычном смехе, а ровно настолько, чтобы явить свои идеальные пропорции. От облика Миланы Олега пронзало разрядом счастья. Не того странного, сомнительного, а настоящего, безошибочного, абсолютного счастья. В этой женщине все казалось прекрасным – щиколотки, колени, бедра, талия, грудь, шея, волосы, лицо. Короче говоря, Милана Иванова была русской Дженнифер Лоуренс.

Она внимательно листала меню, пока учтивый шеф-повар с усами и в белом накрахмаленном колпаке объяснял особенности каждого блюда, на которое дольше обычного смотрела гостья. Каждый разворот посвящался отдельной кухне. Яств было немного, зато они пестрели поразительным разнообразием форм и ингредиентов. Множество прекрасных, вызывающих аппетит фотографий еды безусловно притягивало ее взгляд. Олег же смотрел только на цены рядом с блюдами, выбирая цифры покороче. Играла легкая музыка, практически неуловимая для слуха, и вместе с увлекательным рассказом шефа об имеющихся деликатесах только усиливала чувство голода.

– Мне, пожалуйста, тартифлет, – произнес Олег как можно элегантнее, чтобы сойти за гурмана.

– О, звучит красиво! – заинтересовалась Милана. – А что это такое?

– Картофельная запеканка с беконом, – предательски ответил шеф-повар.

– А, нет, тогда не хочу. Сегодня у нас годовщина. Дайте мне фуа-гра.

Пока усач в колпаке улыбался, делая записи в своей голове, из ниоткуда возник официант, взял у гостей меню, выдал винные карты и затем пропал в никуда.

– Непередаваемый вкус фуа-гра требует достойного обрамления. Я бы посоветовал вам десертное вино сотерн, если угодно. – Шеф-повар общался с гостями столь вежливо и любезно, что казалось, он пребывает в восторге от их прихода и действительно их искренне любит.

– Определенно. Полностью с вами согласен, – ответил Олег в надежде, что это не ловушка и такое вино действительно существует.

– Отлично. Будет сделано в лучшем виде. – Шеф настолько светился счастьем от возможности обслужить новых гостей, что его колпак стал походить на нимб. Впрочем, такой обман зрения мог создавать эффект мягкого свечения над столами.

Приняв заказ с чувством вселенской радости и беззаветной любви к своей работе, апостол от мира кулинарии ушел, оставив семейную пару наедине с их годовщиной. В наступившем усыпляющем молчании двух близких людей Олег попытался незаметно достать подарок из своего портфеля, пока Милана любовалась закатом. Солнце тонуло за далекой линией горизонта, посылало сигналы бедствия, пытаясь привлечь к себе как можно больше внимания. Чем сильнее его затягивало в воронку будущей ночи, тем яростнее и ярче мерцали лучи. На ярко-фиолетовом с отливами небосводе не хватало только надписи SOS.

Олег уже взял подарок и начал говорить о прекрасном годе совместной жизни и о том, насколько сильно он любит Милану, как вдруг она резким движением одернула его.

– Подожди, посмотри какой вид. Надо выложить в сториз.

Прильнув плечом к окну, она вытянула руку с телефоном и стала поворачиваться по дуге так, чтобы в камеру попал также и стол, и интерьер ресторана, и соседние небоскребы, и сама Милана, и, конечно, закат. В это время она то улыбалась, то вытягивала губы уточкой, посылая приветы и воздушные поцелуи подписчикам.

– Блин, ты попал в кадр, – пробормотала она. – Придется снимать заново, только в этот раз отодвинься… Еще дальше. Еще. Вот так хорошо.

Посетители за соседним столиком весьма удивились, когда Олег практически присоединился к их компании, а официант даже дернулся в порыве поставить им дополнительный столовый прибор.

– Все, теперь хорошо, – сказала Милана, и Олег придвинулся обратно.

«Все не то, чем кажется», – внезапно всплыло в его голове. Как и у любого человека, у него часто мелькали мысли и воспоминания пережитого дня, но эта цитата из собственной статьи явилась совсем уж непрошенным, инородным гостем в напряженном до предела сознании Олега. Вот что бывает, когда испытываешь потрясений больше, чем следует. В такие моменты надо расслабиться и на что-то отвлечься.

Он погладил лежащую на столе руку Миланы, словно собираясь с мыслями, но на самом деле пытался насладиться осознанием счастья быть в браке с таким прекрасным созданием. Само создание в этот момент листало свободной рукой ленту эффектов для снятого видео. Ее по-детски округлое малиново-молочное лицо светилось от радости.

– Дорогой, у меня уже двадцать тысяч подписчиков, – объявила она, отложив телефон.

– Серьезно? Совсем недавно ведь было десять.

– Вот именно! – Она искренне радовалась, источая во все стороны флюиды любви. К счастью для Олега, большинство их попадало в него. – Это все благодаря курсам по психологии. Стоило на них записаться и все пошло в гору! Еще несколько месяцев, и смогу продавать рекламу. А у тебя что нового?

– Меня уволили.

– Ой, – нахмурилась она. – Из газеты?

– Да. Пять лет карьеры коту под хвост.

Теперь уже Милана положила свою руку поверх его и начала нежно ее гладить.

– Ты главное не расстраивайся, это вовсе не приговор. Даже наоборот. Как учат на наших курсах, любая проблема – это укрытая возможность переосмыслить жизнь и двигаться дальше.

– Скрытая. Я это знаю.

– Не можешь знать. Ты не проходил этот курс, – улыбнулась Милана. – А он авторский.

В эту минуту принесли воду и аперитив, поставили фирменные тарелки, разложили приборы. Стол стал выглядеть еще красивее, дойдя до крайней стадии великолепия, за которой вместе с появлением еды испортится и его возвышенный минимализм.

Милана дернулась свободной рукой к телефону, но Олег ее остановил.

– Подожди, – сказал он. – Сегодня же годовщина нашей свадьбы. И пусть мне не всегда удается осчастливить или хотя бы порадовать тебя, хочу сказать, что я всегда к этому стремлюсь.

Он достал из-под стола маленькую подарочную коробку бледно-бежевого, почти молочного цвета, перетянутую красной ленточкой с бантиком. В белом освещении французской кухни, включенном над их столом, подарок смотрелся выигрышно, хотя и в любом другом месте он не потерял бы своего шарма. На боковой матовой поверхности прямоугольной упаковки размером с коробку для очков виднелось одно лишь слово – Maple. На лицевой же стороне рядом с вдавленной в картон эмблемой клена из-под бантика виднелось число 12.