Андрей Уланов – Империя наносит ответный удар (страница 31)
— Здорово? Да мне офицерское собрание Флота того и гляди в рисовой бумаге дальним курьером, не дожидаясь схода на сушу, наградной танто гоноровый без пяти минут сейчас вручит, вот как мне здорово! — тихо, чтобы не развлекать дежурную смену, прошипел Такэда. — За что нам такие сюрпризы на ровном месте, а?
— Это ещё не все сюрпризы на сегодня, — Кривицкая улыбнулась и потянулась к сумочке. — Айвен Иванович…
— Что? — спазматически выдавил Такэда.
— Брось ты эту суету, Вань, — из сумочки журналистки появилась вроде бы совершенно неуместная пузатая, в соломенной оплётке, каплевидная бутылка с характерным фиолетовым отливом стекляшки горлышка над золотым кружевом этикетки. — Не твой уровень совершенно. Без обид. Пошли лучше с девками твоими бухать. Они звали уже. От клуба местного собрания лётной полусотни, с пригласительным в письменной форме, совсем как у взрослых. Мне там одно сопровождающее лицо вписали. Без уточнений, но все же всё понимают.
— Я тебя сейчас за борт выкину, и скажу, что всё так и было, — устало сказал Такэда.
— Ну, так себе просьба дополнительных объяснений, но с учётом ситуации приемлемая, — усмехнулась Кривицкая. — Айвен Иванович, ты же сам понимаешь, что такая как я вместо обычного военкора на борту может появиться только за интерес. Того уровня интерес, который в деньгах, хоть за миллионный тираж, хоть каких, совершенно не исчисляется. Равно как и бумажка моя, в которой сказано, что «всё, что написано подателем сего, писано ко славе и благу Конфедерации!» не с пустого места нарисована чуть ли не лично папой твоей золотой девочки. А не лично — только потому, что ему до поры выгодно демонстративно не знать о своей к этому всему активной причастности.
Такэда сел на пустое рабочее место помощника радиста и театрально шумно выдохнул.
— Фигура ты, Айвен Иванович. Не самая паршивая в этой партии фигура. Где-то конь. А рыцарский или башка на палочке — это уже как против старых дубов Конфедерации сыграем. Мой интерес, сам понимаешь, целиком за успех, — мурлыкнула Кривицкая.
— А играет кто? — Такэду начало понемногу отпускать.
— Такэхито Абрам Коясыч, гроссмейстер, — журналистка бессовестно ехидничала. — Или забыл уже такого? Ну, понятно, что в силу определённой недееспособности жёлтый флаг из ослабевших рук великого ума подхватили товарищи по борьбе. Но можешь поверить на слово, где-то до миттельшпиля с этим дерзким ходом мы таки дошли. И что совсем уж неожиданно — с довольно прочными для нас позициями. Хотя размен фигур неумолимо близится, если ты понимаешь, о чём я.
— Знаешь, что? — Такэда не выдержал и встал.
— Что? — с невинным выражением лица подыграла ему Кривицкая.
— Зинка, — командир ВАС-61 «Кайзер бэй» улыбнулся и подал даме руку. — Пошли бухать!
Глава 12
Подводник. Охотник (не) жертва
Когда в отсеке появилась комиссар Сакамото, фрегат-капитан так и понял. По крайней мере, Таня не стала цеплять на пояс «федерле», что слегка обнадёживало. Ярослав не знал, какие инструкции Татьяне спустили в политкомиссариате. Но предполагал, что право и обязанность пристрелить любого, включая командира субмарины, за невыполнение боевого приказа, в их число входит. Правда, оба известных Хану Глубины инцидента закончились печально как раз для комиссаров.
А ещё, сообразил фон Хартманн, она тоже наверняка получила указания любой ценой обеспечить выполнение их сверхважной миссии.
Но пока что комиссар просто молча наблюдала за происходящим, не делая попыток вмешаться.
— Акустик — командиру! Пеленг два-три-три, цель крупнотоннажная, одна, корабли эскорта, и не менее двух!
— Кто в эскорте, не скажешь?
— Акустический рисунок похож на фрегаты типа «Черный павиан», — доложила Рио-Рита.
— Точно не эсминцы?
— Эсминцы на таких скоростях совсем по-другому шумят, — ответила вместо напарницы Кантата. — И вообще они больше и громче.
— Ясно…
— «Павианы», это тебе не просто так, — прокомментировала островитянка, — Охотники за субмаринами, поисково-ударная группа. Они тебя на торпедный залп не пустят.
— Скорее всего, — согласно кивнул Ярослав. — Но мы попробуем. Вахтенный, командуйте всплытие. Позиционное. Я к главмеху, объясню, что мне надо.
По дороге фрегат-капитан четыре раза почти споткнулся о банки и в мыслях поклялся, когда они переживут этот бой, пожертвовать морским богам не менее половины стратегического запаса варенья. Потом. Когда-нибудь.
…если переживут.
— На одном дизеле, да еще играть с оборотами?
— Ага.
— Ты здоров? — Сильвия ван Аллен почти собралась постучать разводным ключом о переборку, но в последний момент все же ограничилась тем, что помахала железякой перед лицом. — Нас же сразу начнет в сторону тянуть.
— Парируем рулем, не проблема, — отмахнулся фон Хартманн. — Главное, чтобы они слышали один дизель и один винт.
— … и тот с надрывом, — главмех поняла. — А знаешь… это так нагло и так безумно, что может и сработать.
— Старичье бы не клюнуло, — вдохнул Ярослав. — Но я верю, что мы повстречали бойкую молодежь.
Первые где-то полгода войны глубинники называли по-разному. «Золотой век», «охота на дронтов», «щедрые денечки» — и еще с полдюжины названий. Времена, когда можно было хоть в надводном положении зайти в середину конвоя и стрелять из всего, что стреляет. Но те времена давно прошли. Ярославу оставалось надеяться, что слабый отклик на радаре и неровный звук работы одинокого дизеля подарит им лишние минуты. Наверняка эскортники привыкли, что их нынешние цели стараются атаковать из-под воды. А если что-то наоборот, выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка…
— Командир, они запрашивают у нас какой-то код! Что им ответить?
— Ничего!
В придуманный образ Ярославом образ исправная радиостанция не вписывалась. Штука дорогая и хрупкая, куда уж нам.
А он последние минуты как раз усиленно пытался вообразить себя на мостике как раз такого кораблика. Жалкая посудина с барахлящим движком, то ли мобилизованный траулер, то ли вовсе буксир. Кое-как переваливающаяся с волны на волну и уж совершенно точно не представляющая никакой опасности.
Сейчас уже вряд ли кто мог вспомнить, с чьей легкой руки игра «волк, притворись овцой» распространилась на Глубинном флоте. Так-то, конечно, полная чушь — чтение мыслеобразов встречается нечасто. С другой стороны, помимо командира, на «Имперце» ещё полсотни голов и в них образом траулера даже не пахнет, зато виды торпедных аппаратов и приборов в отсеках в изобилии, самые разные.
Но всё же, вражеский конвой, даром что не получил никаких позывных, так и шёл прежним курсом, даже без противолодочного зигзага.
А и в самом деле, чего им боятся? Этот район Архипелага считался «ближней тыловой зоной», а шарахаться в сторону от каждого пятнышка на радаре — никакого топлива не хватит.
В целом, фон Хартманн угадал верно. Хотя в эскорт к «Звезде Конфедерации» действительно поставили поисково-ударную группу, её командир искренне считал быстроходный транспортник едва ли не более опасным, чем имперские субмарины. Из этих же соображений от противолодочного зигзага он и отказался. Как многие другие офицеры флота, командир эскорта искреннее полагал, что подобный маневр в исполнении армейца, тем более мобилизованного гражданского может закончиться очень и очень плохо. Потому что война, конечно войной, а вот армия…
Нет, конечно, на официальном уровне все искреннее заверяли вторую сторону, что почти мгновенная гибель крейсера «Тобакко», который лайнер «Ответственный администратор Квиринг» протаранил на зигзаге, относится к числу «неизбежных на море случайностей». А то, что полгода спустя на лайнер почему-то не передали карту минных полей, прикрывающих гавань острова Святого Духа — так это ровно такая же случайность. Раз уж на то пошло, флот тоже пострадал — вместе с «Квирингом» затонул двухмесячный запас хинина и виски.
В какой-то момент Ярославу показалось, что их затянуло в зону временной аномалии. Рио-Рита, повторяла чуть ли не одни и те же цифры расстояния до цели. Даже стрелка часов замерла, словно приклеенная.
А потом медленное, на грани с полной остановкой, время сорвалось и, пришпоренное, бросилось вскачь.
— Торпеды пошли!
— Радист передачу закончил!
— Один эскортник разворачивается, идет прямо к нам! Нет, два!
— Срочное погружение на девяносто! Право тридцать, полный ход!
— Есть погружение!
— Двадцать секунд!
— Крен на левый борт, выравнивай…
— Нет времени, так идем!
— Третий эскортник тоже развернулся в нашу сторону!
— Тридцать секунд!
— Забегали, — навигатор неожиданно хихикнула, — суетятся, кричат, что-то там дёргают. Смешные такие…
Ярослав сильно подозревал, что людям на мостике лайнера сейчас очень сильно не до смеха. Даже при хорошем раскладе — акустик на фрегате сразу распознал шум идущих торпед и об этом сообщили по радио или светограммой — на это ушло время. А дальше в игру вступала физика. Громадная туша обладала громадной же инерцией. Кричи — не кричи, дергай — не дергай, но быстро изменить скорость или уйти с прежнего курса лайнер не сумеет. А значит, не сумеет и уклониться от шеститорпедного залпа с перекрытием цели в полтора корпуса.