Андрей Уланов – Глубокая охота: Империя наносит ответный удар (страница 13)

Многосерийный документальный фильм «Архипелаг в огне», эпизод «Несгибаемый лом Конфедерации».

— Самолёты впереди по правому борту! — долгожданное визуальное подтверждение данных радарного контроля догнало Такэду на мостике.

— Готовность к приёму самолётов! — раскатился над палубой жестяной голос из системы оповещения. Цветные палубные команды пришли в торопливое движение. Громада ВАС-61 «Кайзер бэй» начала куда более плавно и неторопливо выравниваться по ветру.

Над палубой, трос за тросом, поднимали сложную паутину тормозных барьеров. По бортам торопливо крепили цепи лееров для страховки палубной команды. Вдоль палубы разноцветной каймой собрались готовые ко всему люди. В этот раз им действительно предстояло изрядно потрудиться.

Вернулись к авианосцу куда больше машин, чем уходило. Ни одного другого аэродрома настолько близко к цели попросту не было. Вспомогательному авианесущему судну предстояло спасти всех тех, кто попросту не дотянул бы ни к одной другой базе Конфедерации.

— Двухмоторники сразу отправляйте на воду, пусть с армейцами Ямамото и экипаж его «Ветерка» мучаются, — распорядился Такэда. — И да, отдельно уточняю, передавать этот приказ дословно излишне. Сформулируйте там... как нибудь повежливее. Ввиду нежелания рисковать жизнями наших бравых армейских союзников посадкой на малопригодное для этого флотское судно и всё такое... И пусть их как хочет, так у себя и трамбует, хоть в гальюн в три ряда складывает.

На мостике понимающе захихикали. Никаких симпатий к экипажам штурмовиков команда не испытывала. Пушечные двухмоторники совершенно точно могли расковырять с пролёта несколько главных целей вылета. Опытный заряжающий унитар трёхдюймовки закидывал в казённик из «быстрой» укладки секунд за шесть, так что хотя бы один залп из пяти уже бы дал желанное накрытие. При некотором везении штурмовики так и на второй заход над сушей могли сходить, но вместо этого занялись охотой на почти неуязвимые к их трёхдюймовым пукалкам имперские линкоры. Ни любви, ни уважения к армии это решение флотским экипажам не добавило.

Радист каким-то исполинским усилием воли задавил несерьёзный смешок и деловито забубнил в микрофон.

Строй выглядел совсем не так идеально, как ещё совсем недавно. Самолётов и так пришло куда больше, чем обычно, а часть из них держалась в стороне и огибала ВАС-61 «Кайзер бэй» по очень широкой и плавной дуге.

— Ноль тринадцатый чёрный требует внеочередную посадку, — подтвердил радист, — жалуется на потерю управляемости.

— Сажайте, — подтвердил Такэда. — Что ж за экипаж такой невезучий, а?

На чём держался в небе самолёт Рыси, кроме упрямства экипажа, ни она сама, ни Яська Пщола ответа уже не имели. Сил истребительного прикрытия в свалке над бухтой Синдзюван не хватило. Боекомплект улетел до конца за несколько жестоких свалок, из которых чаще всего стороны выходили без одного-двух участников.

Имперцы отлично сознавали, что идут в бой на самолётах не очень быстрых и, мягко говоря, не очень новых. Терминальный просчёт конструкторов случился ещё на чертёжной доске. Только вот добирать подранков они годились как нельзя лучше — относительно высокая тяга и шестистволка в турели могли при идеальном боевом заходе на цель отпилить кусок фюзеляжа или выбить гондолу мотора даже тяжёлому конфедератскому штурмовику.

Самый эффективный манёвр — уйти вниз с набором скорости, для едва удерживающихся в небе полуразбитых самолётов оказался попросту недоступен. Как минимум один экипаж погиб на глазах Рыси, когда сделал всё совершенно по букве учебной брошюры — и набегающий поток обломил две трети левой плоскости точно по кривой перфорации осколочного попадания.

Марыся Пшешешенко ещё ни разу не чувствовала себя настолько беспомощной и бесполезной как в быстротечном воздушном бою в отступлении с гавани Синдзюван.

Всех её талантов и навыков хватало только на то, чтобы снова и снова срывать имперцам атаку и заставлять отвалить в сторону от почти беспомощной и чаще всего почти беззащитной цели. Отвалить лишь затем, чтобы через считанные минуты вернуться для нового боевого захода. Иногда цель получалось уберечь, иногда нет. Каждая неудача оставляла за собой пустоту в груди и тягостное чувство бессилия — хотя ни одного из этих пилотов она даже ни разу не видела, не то, чтобы помнить в лицо.

Рысь даже сумела пару раз задеть фюзеляж своих противников — но прочные монопланы имперских «Тротцигов» переносили эти попадания без любых видимых последствий. Да, они с трудом заходили на цель — но зато и к себе до исчерпания боекомплекта могли не пускать одиночного противника с почти абсолютной гарантией.

И наконец пришёл тот момент, когда частая пульсация разноцветных трассеров последней короткой очереди безжалостно подтвердила, что боекомплекту ноль тринадцатого чёрного пришёл конец.

— Держи курс! — отчаянно крикнула Яська. — Держи, курва, я ему втащу!

Рысь подчинилась. За её спиной загрохотал и забился в креплениях пулемёт. Мгновением позже имперец довернул — и ответил на один пулемёт бортстрелка из всех своих шести в турели.

— Ай! — совершенно по-детски пискнула Яська, и Рысь не раздумывая дёрнула самолёт вниз, к воде.

Выровняться им удалось, чуть ли не цепляя пену кончиком винта. Самолёт откликался на движения Рыси очень плавно и очень нехотя. Грохот и столб пены и огня позади стали для экипажа очень слабым утешением.

— Попробуй только мне тут сдохнуть, кошка сцаная, — продавила сквозь зубы Газель Стиллман. — Я тебя отдеру так, как никакой Такэда не драл!

Её розовый «казачок» с парой свежих подпалин на рассаженном очередью имперца фюзеляже пронёсся мимо, качнул в полёте крылом и ушёл с набором высоты. За время короткой свалки имперские перехватчики окончательно признали, что с них хватит, и всё больше удалялись назад и ввысь.

Рысь попробовала набрать высоту, и, к её искреннему удивлению, это даже получилось. Медленно и мучительно, но всё же получилось. Искалеченный самолёт летел, и даже не терял горючку. Топливные баки от утечки спас каучуковый самозатягивающийся подбой, а от пожара — наддув углекислым газом.

Оставалась полная ерунда. Несколько часов полёта над морем и попытка сесть наперекор усталости и неполадкам. Оставалось только порадоваться, что самолёт Рыси в принципе не имел проблем с курсом домой. Навигационный блок доблестно перенёс все неприятности и стабильно подтверждал отрывистыми попискиваниями кодовой азбуки, что самолёт движется в правильном направлении.

Что это значило для экипажа, Рысь поняла только лишь когда знакомый силуэт ВАС-61 «Кайзер бэй» стал различим на океанской глади.

— Курва! — выпалила она. — Яська, мы не имеем права разбить эту штуку! Она дороже и самолёта, и нас с тобой!

— Я знаю, — устало подтвердила бортстрелок. — Я уже все винты ослабила. Сейчас выкручу хвосты, и сажай нас. Только быстрее, пожалуйста.

— Сильно болит? — в очередной раз спросила Рысь.

— Сначала прям дёргало, а сейчас уже почти не болит, — подтвердила в очередной раз, но уже с явно различимой паузой Яська Пщола и неуверенно добавила. — Это же хорошо, да?

Палуба впереди росла в размерах куда быстрее, чем обычно. Рысь едва успевала подчиняться размашистым жестам посадочного сигнальщика. Каждый раз «Казачок» чудом протискивался в игольное ушко яростных отмашек, но болезненное понимание, что попытка у экипажа ровно одна, накатывало всё более неотвратимо с каждым мгновением.

— Хорошо, — Марыся стиснула руки на штурвале. — Хорошо, курва. Ох, как же нам сейчас будет хо-ро-шо-о-о...

Грохнуло.

Оба колеса при ударе о палубу вывернуло из стоек и раскидало в стороны. Кто-то из «зелёной» команды посадочных устройств операторов едва успел отдёрнуть голову.

Самолёт пошёл боком, всё сильнее забирая в сторону надстройки. Пожарник в белом асбестовом скафандре подскочил как ужаленный и настолько же боком, по крабьи, нырнул в люк. Тяжеленные баллоны и гофрированный шланг пеногенератора, которые штатно перетаскивали вдвоём за удобные ручки, он прихватил за собой так, будто те и не весили битую сотню фунтов. Что добило Рысь окончательно — беглец даже успел тот люк задраить.

Как нельзя вовремя. Израненный ноль тринадцатый чёрный на полном ходу обломал крыло об угол надстройки рядом с люком, конвульсивно дёрнулся в сторону удара, и давно разбитый пулями фюзеляж наконец-то сдался. Всё, что находилось за спиной Рыси улетело в одну сторону, огрызок кабины с мотором и пилотским креслом без крыла и шасси — в другую. Винт с противным скрежетом загнулся и встал.

Рысь машинально обернулась, и увидела, как в разлохмаченном проёме задней части кабины верной дюжиной ярдов поодаль неловко пытается встать со всё-таки демонтированной коробкой шифратора навигационной системы Яська Пщола, нога её ниже бедра вся бурая от крови, а за спиной у бортстрелка уже поднимается яркое бензиновое пламя и обманчиво нежно обнимает девушку за плечи.

— Курва! -заорала Рысь, торопливо расстёгивая пряжки ремней, — Курва! Аааа!

В следующий миг её рот напрочь забил плотный жгут пожарной пены. Чудом не задавленный при аварии пожарник всё же приступил к выполнению своих прямых обязанностей — и щедро окатил пеной не только разбитый двигатель, из которого на палубу хлынули несколько галлонов отборной авиационной горючки, но и пилота.