Андрей Уланов – Чудеса в раскрутке (страница 41)

— По-твоему, я придумываю?

— Наоборот.

Прежде чем я осознала ответ, Аллан крикнул в раструб: «стоп машина!», потянул за рычаг и катер плавно скатился вниз, прямо на тройку тощих пегих коров.

Глава 19

В которой Фейри Грин занимает чужое место

На пастбище пахло… коровами. Мокрой шерстью, навозом, глиной, растоптанной копытами сырой травой со слабой нотой теплого молока. Затем в очередной раз переменивший направление ветер принес порцию деревенского дыма, с едким запахом дешевого угля.

Позади, в котле, что-то шумного забурило. Глухо выругался Тайлер, одна из коров подняла голову, посмотрела на катер большими влажными глазищами, мотнула головой, звякнув колокольчиком и снова вернулась к пережевыванию травы. Две другие не удостоили нас даже такой порции внимания.

— Мне спускать пары? — хрипло спросила переговорная трубка. — Или сейчас полетим дальше?

— Сейчас полетим, — отозвался лейтенант, — просто надо кое-что сделать, быстро.

— Почему мы приземлились? — решилась я на вопрос. — Что-то сломалось?

— Можно сказать и так, — Аллан принялся расстегивать ремень. — Фейри, меняемся местами.

В первый момент я посчитала эту фразу за очередной образчик странного человеческого юмора и даже улыбнулась. Но лейтенант выглядел совершенно серьезным.

— Давай, Фейри.

— Но… я же не умею управлять катером.

— Таким катером управлять никто не умеет, — О'Шиннах выпрямился и с явным наслаждением вытянул руки в стороны, — он пока первый и единственный в своем роде. Фейри, я еще в «мореходке» летал на парусных «досках», потом несколько лет командовал воздушной шхуной в южных колониях и до сегодняшнего дня считал, что чувствую воздух… ну, довольно неплохо. Но у тебя… ты просто видишь воздушные потоки, сквозь которые мы летим.

— Наверное, но… я же могу говорить о них! У нас ведь уже начало получаться!

— Не выйдет, — нагнувшись, Аллан принялся расстегивать мой ремень, — слишком долго… и я все равно не увижу воздух твоими глазами. На моей старой шхуне могло бы сработать, маневры на паруснике дело не быстрое. А у гоночного катера на сложной трассе значение будет иметь каждое мгновение и каждый дюйм. Поэтому ты, — лейтенант схватил меня за бока и выдернул из кресла штурмана, словно морковку с грядки, — будешь разбираться с управлением. Со своей стороны, — хитро прищурившись, добавил Аллан, — я избавлю тебя от страданий с картой, хронометром, азимутальным кругом и секстантом.

Последняя фраза заставила меня серьезно задуматься. До неё я собиралась всячески сопротивляться очередной дурацкой человеческой идее. Сначала как подобает юной аранийской леди, то есть визгом, писком и беспорядочным размахиванием ручонками. Если не поможет, использовать немного эльфийского знания людской анатомии. Хороший тычок в солнечное сплетение даже очень агрессивно настроенному человеку замечательно прививает склонность к миролюбию и самосозерцанию. Но теперь… погрызть гранит науки навигации я уже попробовала, на вкус он оказался еще хуже, чем выглядел. Врожденное умение прокладывать маршрут сквозь кроны мэллорнов плохо работало над голыми людскими равнинами, а над морем впадало в панику и отчаянье. А в Королевских воздушных гонках же, как я теперь уже выяснила, короткие извилистые этапы чередовали с длинными перелетами.

Правда, вид из пилотского креслица вгонял меня примерно в те же состояния, что и морская равнина. Ручек, рычагов и прочих дергательно-хватательных приспособлений вокруг торчало явно больше, чем потребовалось бы даже осьминогу. Педали гномы ставили явно в расчете на свои ноги, не думая о более длинных существах. Выпуклые глаза циферблатов смотрели на меня еще презрительней давешней коровы.

— Штурвал, кейворитные решетки, указатель тяги для машинного, — перечислил Аллан, поочерёдно тыкая в указанные предметы. — Три твоих первых шарика для жонглирования. Научишься летать с ними, пойдем дальше. Решетки пока двигай только вместе, играть с ними раздельно попробуем потом. Педали помогают на резких маневрах, но пока думай о них как о способе умереть сложно. Готова попробовать?

— Нет!

Осторожно накрыв мою руку своей, О'Шиннах двинул рычаг носовой кейворитной решетки. Катер немедленно начал задирать нос, я быстро передвинула второй рычажок, заставив коров и забор провалиться куда-то вниз. Кажется, сейчас мы поднимались даже стремительней, чем при старте в замке.

— Достаточно высоты, — по-прежнему держа меня за руку, Аллан перенес наши ладони к рукоятке тяги. — Начни с «малый вперед» и прибавляй понемногу.

Ручка передвинулась вперед с коротким звоном, от которого я дернулась и попыталась выпрыгнуть из кресла. Позади начали раскручиваться пропеллеры, катер неторопливо двинулся вперед, сквозь воздух, ставший вдруг чужим, враждебным и непонятным.

— Увидишь, у тебя получи… — договорить лейтенанту не позволил внезапно налетевший порыв, который заставил нас поднять нос, развернул боком и едва не опрокинул.

А я его даже не увидела.

— Получится⁈

— Внезапный шквал может прилететь в любой момент, — возразил Аллан, — даже крейсера иной раз переворачивает вверх тормашками. Прибавь ходу, до среднего. Курс на северо-северо-восток.

— Лучше пальцем покажи.

— Сразу за деревней, пригорок с кривым деревом.

— Оно разбито молнией, — я осторожно взялась за штурвал. Рукоятки показались неприятно холодными, проскальзывая между пальцами, словно мелкая рыбешка. Хотя штурвал деревянный, с металлическими рычагами будет еще хуже.

Мир, еще недавно такой огромный и разный, сейчас для меня сжался до нескольких предметов. Штурвал, кейворитные решетки, указатель тяги… даже запахи со звуками ощущались как сквозь давешние ватные затычки, причем не только ушах, но и в носу. И ритмичное пыхтение паровой машины больше воспринималось вибраций от сиденья, чем звуком. Так, рукоятку до «средних ход», начать крутить штурвал…

Нос повело вправо… слишком сильно, пришлось раскрутить штурвал в обратную сторону, но и теперь нос проскочил мимо дерева.

— Не так резко. Ты перекручиваешь и тебе приходится исправлять, а исправляешь ты снова сильнее, чем надо. Дозируй усилие и дожидайся реакции на прошлое, прежде чем дергаться снова.

— У меня не получается.

— У всех сначала не получается. Ветер слева!

Приближение этого порыва я даже успела заметить — по волне пригибаемой травы и разорванным струйкам дыма из деревенских труб. Вот сообразить, что нужно сделать и тем более, успеть совершить это «что-то» уже не получилось. Катер подкинуло вверх, снова развернуло боком, потащило…

— Лево руля! — не дождавшись моей реакции, Аллан сам крутанул штурвал.

— Такие волны, что на воде, что в небе, лучше принимать на остром угле.

— И ты её заметил даже раньше меня, — с горечью произнесла я, — говорю, же плохой из меня пилот.

— Отличный из тебя пилот, — возразил О'Шиннах, — будет. Сейчас ты слишком сосредоточилась на управлении катером, у тебя все внимание уходит на штурвал и рычаги. Попробуй отпустить себя, ты же эльф, нужные рефлексы у тебя наверняка есть.

— Если кто-то забыл, эльфы по небу не летают. И не вступают с техникой в… близкородственные отношения!

— А ты не воспринимай его как механизм, — неожиданно предложил человек, — представь себе зверя. Большого, могучего, со своим характером, привычками, слабостями. Поговори с ним…

— Что?

— Ну, вы же говорите с животными! А чем этот летающий толстячок хуже собаки?

Предложение выглядело настолько вопиющим бредом, что я даже не смогла придумать с ходу подходящий ответ. Сравнить живое существо с набором деталей из дерева и стали… воистину, на такое способен лишь человек. Поговорить… может, еще и кличку придумать⁈ Тупорылый, например⁈

Катер дернулся, словно… большой зверь недовольно встряхнул головой. Ну да, какой же он тупорылый, вон какую носяру вытянул. Как насчет комарика? Снова недовольная вибрация. Ну да, великоваты мы для комарика. Большой, сильный… я вспомнила рисунки Марилены… Варг? Звучит неплохо, надо еще только прилагательное добавить, для внушительности. Огнедышащий, к примеру. Мы, правда, особо и не дымим, газ в горелке сгорает почти целиком, но Тайлер говорил, если открутить вентиль на полную, пламя из трубы полыхнет. Решено — будешь Огнедышащим Варгом!

Этот мысленный диалог, разумеется, являлся полнейшей глупостью и бредом. Но странное дело, именно после него границы мира вновь стали понемногу раздвигаться. Я почувствовала вкус ветра с убранных полей, легкую затхлость от болота в низине справа, от корпуса до сих пор воняет лаком. «Чух-чух-чух» за спиной, в это пусть Том вслушивается, равно как и в пропеллеры, хотя у правого звук чуть выше, и это «чуть» норовит сдвинуть катер в сторону, так что приходится то и дело подрабатывать штурвалом, возвращаюсь на правильный курс. В более громких звуках терялись другие, куда более важные: шуршащий посвист воздушных струй вокруг катера. Интересно, если еще прибавить скорость, они станут отчётливей?

— Кажется, — развернувшись ко мне, крикнул Аллан, — кто-то слишком быстро входит во вкус!

Расслышала я его с трудом, а разглядеть бы и вовсе не получилось. Если прежде бьющий в лицо поток казался просто неприятным, выжимая слезы из глаз и заставляя отворачиваться, то сейчас он стал почти не переносимым. Взглянуть вперед почти не получалось и даже отвернувшись, я чувствовала, как ветер дергает за волосы, пытаясь оторвать голову от шеи.