Андрей Туркин – Под полной луной (страница 13)

А вон там, на лавочках перед деревьями рябины, собирались мы с друзьями.

– Плешня, – обзывал я Леху и убегал, чтобы не получить. «Плешня» не было его прозвищем, просто Леха, оставшись как-то дома один, от скуки или любопытства неудачно себя подстриг. Выглядело это смешно и жутко одновременно. Мальчишку пришлось побрить налысо, и все лето он проходил в бейсболке не снимая.

Каждый раз с улыбкой вспоминаю те времена, сидя на «нашем» месте. Даже спустя двадцать лет на нем сохранились надписи, вырезанные раскладным ножиком Максима. Мы увлекались футболом, и у каждого была любимая команда, названия которых мы и увековечили на досках лавочки.

Тогда же Леха придумал настольный футбол игрушечными солдатиками. Мяч заменял шарик от антиперспиранта, а ворота мы мастерили из алюминиевой проволоки и марли. Это вызвало настоящий фурор во дворе. Ему бы Нобелевскую премию в области счастливого детства за такое изобретение. Мы устраивали Чемпионаты мира, из месяца в месяц оттачивая мастерство паса и технику владения игрушечным мячом.

А вон в том подъезде жил сумасшедший старик, которого мы дразнили. Когда его терпение заканчивалось, он гонялся за нами с деревянной клюкой. О, как же мы смеялись, оставляя его в дураках…

Все это проносится в моей памяти за считанные секунды, но самым ярким воспоминанием остается один осенний день 1999 года. День, когда мой мир изменился.

– Че ты, сконил что ли? – козырял своей излюбленной фразой Макс, когда кто-то отказывался от его очередной безумной затеи. Вы бы знали, сколько приключений начиналось с этих слов. Сначала он убеждал Леху, и, если тот соглашался, дело оставалось за малым. Остальные долго не сопротивлялись. Была у Лехи такая особенность – с ним любая авантюра казалась безопаснее, чем без него.

Ну и самый младший участник предстоящей истории – Сашка. Мы называли его Захаром, прозвищем, производным от фамилии. Сын уважаемого в городе человека, не упускавший ни единого случая, чтоб ни сообщить об этом в разговоре с незнакомыми людьми. Ему было все равно, чем заниматься и куда идти, лишь бы не сидеть дома. Именно я привел его в компанию. Изначально он дружил только со мной, поскольку наши родители общались с детства, и жили мы в одном подъезде. Ребята во дворе подшучивали надо мной, так как я водился с мелким. Лишь спустя несколько лет, когда Сашка подрос, его приняли в нашу компанию.

Как сейчас помню тот день. Наступило «бабье лето»: стояла теплая погода, на небе ни облачка. Лишь прохладный ветерок шурудил на деревьях желтеющую листву. Мы играли в набивалы потрепанным мячом, смеялись друг над другом, стараясь сбить со счета. Леха с Максом постоянно выигрывали. Меня это злило, но что поделаешь, если координация у них была лучше моей.

– Обосрись, – резко вскрикнул Макс и хлопнул в ладоши.

– Рыжий, я тебе челюсть сломаю, – ответил Леха, не отвлекаясь от набивания. Только он мог безнаказанно называть Макса Рыжим, остальные это делали за глаза. Не помню точно, но вроде как счет тогда перевалил за пятьдесят, а это, чтоб вы понимали, непростое дело – жонглировать китайским дерматиновым мячом.

– Ты че, Голова сраная… – засмеялся Макс. Голова – вот настоящее прозвище Лехи, от которого он так же, как и Макс от своего, был не в восторге.

Засмеялся и Сашка.

– А ты че там, Захар, ржешь? – обернулся Макс. Тот лишь пожал плечами и притих.

Меня они дразнили Тюбик…

Вот, собственно, все и представлены!

Леха так и не побил свой рекорд. Обвинив в неудаче Макса, пнул в него мячом, но промазал, и снаряд улетел в кусты.

– А слыхали, на трассе грузовик перевернулся? – неожиданно сказал Макс.

– Не перевернулся, а слетел в кювет, – поправил Леха. Он с детства был очень педантичным человеком; любил, когда все четко и понятно, и чтоб каждая деталь на своем месте. – Я по новостям видел. И его вытащить не могут, потому что там полная фура арбузов.

– Не арбузов, а голов, – перебил Макс.

– Я тебе всеку сейчас…

– Да я не про тебя. Там реально головы в кузове… отрубленные.

– Че ты гонишь, Рыжий! У моей матушки знакомые в город ездили – рассказывали, что возле грузовика горка арбузов лежит, а рядом абрек какой-то ими торгует.

– Так это специально, чтобы внимание не привлекать. Не знаю, куда именно, но вез он эти головы в какую-то гильдию маньяков на вечеринку. Знаешь, сколько человеческие головы стоят?!

О нас с Сашкой, казалось, позабыли. Старшие ребята завели демагогию, а мы лишь сидели, переводя взгляд с одного на другого. Я слышал что-то о грузовике, но вскользь, без подробностей, поэтому не стал вставлять свои пять копеек. А судя по Сашке, ему вообще не было до этого дела. Головы или арбузы – это же где-то там, далеко.

Но легкий холодок пробежал по моему телу. Я с малых лет был впечатлительным, и подобные истории весьма красочно дорисовывались в моей голове.

Леха засмеялся, скрестив руки на груди. Он не поверил.

Мы с Сашкой заулыбались, глядя на него, в надежде, что Макс признается во вранье и обсуждение отрубленных голов закончится.

Но он лишь нахмурился и продолжил.

– Че вы ржете? Мне братан рассказывал. Он сам видел, когда они с пацанами с Песчанки¹ возвращались.

– Че они там делали? – покачал головой Леха. – Купаться уже холодно. Гонишь, стопудово!

– С телками какими-то местными зависали. Обратно на великах ехали, темно уже было, вот и увидели всё как есть. Видимо, как раз настоящие покупатели приезжали, и кузов был открыт.

Леха продолжал качать головой.

– Я гадом буду, что так и было. Че мне братан гнать что ли будет, – Макс заводился, и это плохо. Неровен час, что-нибудь эдакое выкинет. И он не заставил себя долго ждать. – Не веришь? А пошли, сам убедишься!

Я вздрогнул. Мурашки пробежали по спине. Да и Леха замолчал, издевательская улыбка сошла с его лица. На какой-то миг мне показалось, что мир вокруг затих, переваривая слова Максима.

– Че заткнулся? Очко заиграло?

– Да че мне делать не фиг, туда тащиться!

– Изменщик², – махнул рукой Макс.

– Ты, Рыжий, за базаром следи! Сам ты изменщик.

– Ну так пошли?!

– Да пошли, – психанул Леха. Он не мог позволить, чтобы кто-то посчитал его за труса. Макс прекрасно это знал, и всякий раз пользовался слабостью друга.

А затем повернулся к Сашке, так как он сидел рядом:

– Ты идешь?

Мальчишка пожал плечами:

– Не знаю. Надо у матушки отпроситься.

– Так иди, отпрашивайся, – затем настала моя очередь. – А ты?

Я не хотел идти. Даже просто не хотел, в такую то даль, а уж смотреть на человеческие головы и подавно. Тем более, что хозяин этих голов тоже там будет. И одному Богу известно, чем все закончится. Я захотел домой. Нет, не так: я пожалел, что вышел в тот день из дома в принципе и присутствовал при том разговоре. Почему не смотрел один из любимых фильмов по видаку³ или не играл очередной матч солдатиками?..

Почему я здесь, с ними? Именно в этот момент!

Я обвел друзей взглядом. Они ждали ответ, разумеется, положительный.

– Да ну, не охота, – голос предательски дрогнул, во рту пересохло.

– Ага, не охота, – хохотнул Макс, – сконил что ли?

– Ни че я не сконил, – промямлил я, но все всё поняли и, казалось, позабыли об игре, переключив внимание на меня, – просто далеко.

– Че ты отмазываешься? – напирал Макс. – Зассал, как обычно…

– Да пошли, че в натуре как изменщик то, – вставил Леха.

Я понимал, что все бесполезно, и они меня додавят. Стоило ли оттягивать время, ведь так и до оскорблений могло дойти. Я знал своих друзей слишком хорошо, поэтому не надеялся на благополучный исход. С другой стороны, с нами будет Леха, а с ним я чувствовал себя в относительной безопасности.

– Пошли, че ты как этот, – не унимался Макс.

– Ну ладно, – сдался я. – Надо только отпроситься.

– Щас по любому дома засядет, а потом скажет, что не отпустили, – сказал Макс, – да, Лех?

– Да ни че не скажу, – ответил я, как в тумане. Все, это конец. Они меня зажали со всех сторон. Да еще и Сашка молча сидел и лыбился, и я возненавидел его в тот момент. Оставалось надеяться, что он проболтается, куда собрался, и его закроют дома. А там и я вместе с ним останусь, на том все и закончится.

Но нет! Если уж суждено произойти чему-то плохому, то на пути к этому все звезды сходятся, и ты словно несешься с водяной горки, не в силах ни остановиться, ни свернуть.

– В семь часов тогда встречаемся, – Макс с вызовом посмотрел на Леху.

– Че так поздно то? – не понял тот.

– У меня батя полседьмого с работы придет. Надо ему ключи от хаты отдать.

Вам знакомо чувство, когда ждешь чего-то с нетерпением, а время тянется, и конца-края ему нет? Взгляд то и дело устремляется к часам, в надежде, что стрелки передвинулись на заветную отметку. Но они словно застыли на месте.

В тот день со мной происходило всё с точностью наоборот. Как ни пытался я замедлить время, оно неумолимо неслось к назначенному часу. Я не разговаривал, не играл, не смотрел телевизор – лишь сидел за столом, уткнувшись в одну точку.