Андрей Туркин – Кошмар поселка Синицино (страница 2)

Он лежал бесшумно и, как ему казалось, даже различал звуки, которые издавал кабан. Да, это точно, парень отчетливо слышал хрюканье, другого быть не могло. Этой ночью он повстречался с кабаном.

В лесу возобновилось движение, и кабан направился прямо в его сторону, двигаясь из леса к дороге. У парня даже дыхание перехватило, он вдруг захотел побежать, но опять разум воцарил над эмоциями, сообщив, что бежать-то бесполезно. Надо лежать и не дышать, тогда, возможно, кабан и пройдет мимо. Он еще не видел животное полностью, а только приближающийся темный силуэт, но что-то ему в нем не понравилось. Что-то было в виде этого кабана противоестественное, но он никак не мог понять, что именно. Внутри все просто кричало: смотри! Смотри! Ты что такой дурак! Ты что, не видишь?

Но что он не видел? Он весь напрягся, пытаясь понять.

Что я не вижу???

Почему организм запаниковал как-то не по-хорошему?

Что я не вижу? Думай!

И тут его осенило. Он вдруг осознал, чему был недоволен его внутренний мир, от чего у него сразу волосы дыбом встали. Его тело покрылось миллиардами мурашек, его затрясло так сильно, что не получалось даже совладать с собой. Он вмиг понял, что не давало ему покоя. То, как это существо двигалось. То, что оно было крупным, было видно с самого начала - самый рост для кабана. Но то, как оно передвигалось, было теперь неоспоримым фактом. Парнокопытные так не ходят. Эти движения напоминали приматов, передвигающихся на четырех лапах. Переваливаясь и немного вприпрыжку. Да-да-да, именно так, в этот момент к нему направлялась либо крупная обезьяна, либо человек.

Первый вариант он отмел сразу: ну откуда в Челябинской области обезьяна? Да еще таких крупных размеров? Оставался только один вариант - это человек. Но вот эта манера передвижения у человека, который ночью пробирается сквозь лес, не могла оставить его равнодушным. Ни о какой нормальности тут не могло быть и речи, тем более, что это существо хрюкало и периодически нюхало землю. Парень, как можно ниже, вжался в дно оврага, прячась за невысокой травой, которая едва его скрывала, и старался дышать через раз.

Существо преодолело последние деревья и вышло из лесу. Теперь их разделяло метров 10. Луна устремила свой взор на это существо и представила его путнику во всей красе. Эта краса ему явно не понравилась. Человек был абсолютно безумного вида. Мало того, что передвигался на четырех конечностях, так еще был одет в какие-то грязные и рваные лохмотья. Его лицо с этого расстояния выглядело неживым, было какое-то серое или вообще бесцветное, трудно было разглядеть. Мало того, что оно было неживое, так еще в нем отчетливо читались нотки совершенного безумия. Такого, которому бы позавидовал любой ненормальный. Оно периодически наклоняло голову и внюхивалось в землю, пытаясь что-то учуять.

И вдруг оно резко подняло голову и взгляды путника и этого чудовища встретились. Парень просто позеленел от страха, он явно понял, что его местонахождение раскрыто. Но что теперь было поделать. Оставалось только бежать, если это существо отвернется. Но взглянув на него еще раз, он уже засомневался, что существо теперь можно чем-то отвлечь. Оно уже охотилось на него, как кошка, наклонившись чуть к земле и выжидая момент, когда жертва потеряет бдительность, чтобы кинуться в решающем броске.

Все-таки путник решил бежать. Хотел было уже вскочить, как прямо за его спиной послышался шорох травы. Сердце забилось в бешеном ритме и он, не совершая резких движений, начал медленно оборачиваться назад. Едва успел боковым зрением увидеть, как что-то крупное кинулось на него, рыча как-то не по-человечески, но и не по животному. И последнее, что парень увидел - это огромные желтые зубы, которые и попали в объектив его взгляда за секунду до...

2

С громкими криками он вырвался из сна и сел на кровати. Сердце бешено колотилось, в ушах звенело так, что, продолжая кричать, он даже не слышал своего крика. И от этого вопил еще громче.

В это мгновение кто-то схватил его за плечи и начал трясти. Но парень был еще наполовину во сне, и стал отмахиваться, что было сил. Ему до сих пор казалось, что его разрывает на части это ужасное существо, напавшее на него в лесу.

- Стас, успокойся, ты в безопасности,- прямо ему в лицо прокричал человек, державший его. И Стас услышал.

Все еще нервно озираясь по сторонам, вспоминая, где находится, он стал успокаиваться. В это же мгновение подбежал еще один человек и поставил ему укол в бедро. Лекарство подействовало почти сразу. Стас успокоился и стал заваливаться обратно на кровать, что-то еле слышно бормоча, но никто уже не мог разобрать ни одного его слова.

В таком положении тела прошло еще полчаса, и действие лекарства стало проходить. В голове сильно гудело, слова отдавались таким жутким эхом, что это больно ударяло в мозг. Да и зрительные эффекты были весьма двоякими, в прямом смысле этого слова. Он смотрел вокруг как будто через глаза, полные слез. Все тело было таким каменным, что с трудом получалось приподниматься с кровати. Но каждую минуту становилось все лучше. Его как будто парализовало, что невозможно было вообще шевелиться в первое время, теперь же все тело ныло, словно вывернули все мышцы наизнанку. Парень с трудом приподнялся на локте и стал всматриваться в мир вокруг себя. Постепенно глаза начинали различать предметы, а не только силуэты светлых и темных цветов, гул в голове тоже прекращался. Сквозь него уже пробивались чьи-то голоса, шаги и еще множество других звуков. Мир вокруг оказался таким насыщенным, что парень начал думать, будто находится где-то на рынке, среди множества людей и толкучки. Сон теперь ушел на второй план, нынче он занялся размышлениями по другому поводу. Что он тут делает, среди всего этого народа? Наверно, упал в обморок и лежит посреди этих ротозеев на сырой земле, болезни простудные зарабатывает. Нет, нет, совсем же не холодно, тепло и мягко,- Стас рукой прощупал то, на чем лежит. Пока что одна лишь рука снова обрела чувствительность, и теперь он ей мог пользоваться в полном объеме. Но и этого было достаточно, чтобы все вспомнить.

Да, как бы ужасно не было это осознавать, но он находился в психиатрической больнице, в быту именуемой "дуркой". Человек, поставивший ему укол - был его лечащий врач, а другой, державший, работал здесь санитаром. Теперь он все понимал, чувства вернулись. Какой это мог быть рынок, это местные дурачки шныряли, как заведенные, туда-сюда. Он примерно помнил, что находился здесь уже несколько недель, что его пичкали какими-то таблетками, иногда ставили уколы и пытались разобраться, в чем причина его нервного срыва. По всем предположениям врачей, у него была белая горячка, но, по прошествии нескольких дней усомнились в этом диагнозе. Обычно после "белочки" хватает нескольких капельниц с чудотворным эликсиром, и даже самые буйные приходят в себя. А у Стаса было что-то другое. У него был нервный срыв, в этом сомнений не было никаких, но вот на почве чего? Да и истории, которые он рассказывал врачам, ставили под сомнение его адекватное восприятие окружающего мира.

Он встал с кровати и направился в сторону туалета. После этих уколов обычно сильно тянет по нужде, к этому он уже привык.

Вокруг кипела жизнь. В этом отделении не было клинически буйных пациентов, и, даже самые неадекватные были вполне безобидны. С этим он уже сообразил. Публика была разношерстная, но потихоньку он привыкал к здешней обстановке, хотя, поначалу было дико и некомфортно. Но дни шли за днями, и Стас понемногу стал свыкаться с местными обычаями, местными дурачками и местными специфическими запахами.

Он уже хорошо знал распорядок дня, что каждое утро, в 7 часов был обход, дежурный врач, медсестра и санитар обходили своих пациентов, интересовались их самочувствием, внутренним и физическим, подходили к каждому, не оставляя никого без внимания. Стас всегда считал, что в таких местах работают звери, особенно санитары, которые и устраиваются на такую работу с целью безнаказанно издеваться над больными людьми, которые не могут ответить. Даже, если и пожалуются кому, то кто их будет воспринимать всерьез?! Но, как оказалось, здесь все было по-другому. Никто ни над кем не издевался, персонал состоял из адекватных людей, главврач - приятная женщина лет 35-ти, санитары и остальные врачи также были хорошими людьми. А медсестры, так и вовсе, все молоденькие девушки, как на подбор. Его лишь остерегли в спорах с заведующим отделением, который мог просто-напросто взять и назначить такие препараты, от которых ощущаешь себя куском дерьма. Стасу этого не хотелось, и он запомнил то, что шутить с заведующим не стоит. Да и шутить-то он не мог в последнее время. Череда тех событий, которые приключились с ним, а затем и все эти успокаивающие и стимулирующие работу мозга препараты подавляли в нем всякие желания шутить.

Отделение состояло из 4 палат, на 6-8 мест, столовой и туалета. Также, вдоль всего отделения располагались кровати в два ряда, оставляя лишь проход, метра полтора шириной, так что разойтись двум пациентам здесь было вполне легко. Палата N3 предназначалась для вновь поступивших, многие из которых были в бреду белой горячки, так что приходилось их привязывать к кровати за руки и за ноги. На местном сленге это называлось "вязки". Но потом, когда капельницы и уколы приводили человека в чувства, его переводили в коридор, где лежать считалось намного круче, чем в палате. Палаты называли покоями для шизиков и стариков в маразме. Хотя, и в коридоре чудаков хватало вполне. Стас общался иногда с некоторыми людьми, которые казались ему вполне нормальными и адекватными. Один из них состоял в религиозном движении, и на фоне этого и помешался. Был одним из организаторов. Занимались они по своей сути национализмом, только прикрывались оболочкой на фоне религии. Молились Богу, называли друг друга братьями. Его поймали на том, что он залез на здание администрации и сорвал российский флаг. Его там и взяли, прямо на крыше, размахивающего флагом и кричащего "слава России". А, покуда, у него уже был за плечами срок, и на условное заключение надежды не было никакой, то и пришлось ему ложиться на принудительное лечение в эту больничку. Другой парень, по пьяни, зарезал своего собутыльника. Не насмерть, все обошлось, но также предпочел лечение заключению.