Андрей Царев – Мертвый узел (страница 14)

— И вместо того, что бы хоть что-то делать, мы сегодня сопровождали, кого бы ты подумал? — посмотрел на меня товарищ.

Я хмыкнул, и пожал плечами, а тот продолжил.

— Нашего горячее любимого губернатора, Гаврилу Никитича Сергеева, вот кого, — выпалил он военную тайну, — сначала в банк, где он снял баксы с евро, а потом в аэропорт. Со всем своим семейством улетел. Вот такое спецзадание блин, — и Никита стукнул кулаком по столу, отчего тарелка с супом подпрыгнула на столе.

— И куда он полетел? — удивился я.

— В Монте-Карло блин, на дачу! — зло проговорил Динамит и продолжил, — многие сейчас закрывают вклады в банках и рвут когти. Скоро банковской системе кирдык, — это сам Банан говорил, — упомянул Динамит имя командира, наверное, что бы придать авторитет своим словам, ведь в банковской системе деревенский паренек разбирался как свинья в апельсинах.

Я задумался. С одной стороны, это было ожидаемо, что люди побегут снимать деньги с банковских вкладов, с наличкой оно надежнее. Ничего необычного в этом не было. Так же было ожидаемо, что чиновники постараются сбежать подальше от этого бардака, по крайней мере, они лишний балласт сейчас, избавиться от балласта всегда полезно. Пусть проваливают со своими деньгами. Плохо было то, что их бегство обеспечивали силовые структуры. Как такое могло быть, я слабо себе представлял. Видимо, им дали команду из Москвы, а это значит, что бегут многие… Старшие тянут за собой младших, те спасают свои задницы. Но вместо того, что бы наводить порядок на своей земле, надеются на чужие порядки.

— И что дальше? — задал я вопрос, который интересовал нас обоих.

— Дальше, — Никита откусил кусок черного хлеба, пожевал, подумал, и ответил, — ничего хорошего не будет.

— Вот спасибо, а то я все надеюсь, — передразнил я товарища, — ты сам то что будешь делать, — задал я более конкретный вопрос, — будешь дальше помогать сбегать чиновникам и олигархам?

— Не знаю, — покачал головой Никита, и добавил, — но уже сегодня у нас парни высказывались, что надо было грохнуть этого хмыря, забрать бабки и поделить. Пожалели только потому, что с ним двое детишек было, но если завтра будет что-то подобное, кто-то может не сдержаться, у Юрки Котова младшую дочь укусили вчера, в больнице умерла, а потом… — что было потом, Никитос не договорил, но мы все прекрасно поняли без слов.

В это время за стенкой послышался звон разбитой посуды, падение то ли тарелок, то ли стаканов, следом за этим кто-то стал скребстись в стену, но через минуту всё стихло.

— Что там у тебя? — показал глазами мой друг на стену.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я, — бабка там умерла, её дедок цапнул. Теперь по квартире ходит.

— И что дальше? — удивился Никита, — позвонил бы куда…

— А куда звонить? В полицию? Приедут? Не уверен, если честно, — я задумался.

Вскрыть дверь самому? А оно мне надо? Пусть уж лучше там бродит, никого не укусит, и то хорошо. А если кто-то к ней приедет? Я вскочил со стула, побежал из кухни в свою комнату, взял из ящика стола листок белой бумаги и написал: «Внимание, в квартире ходячий мервец, без оружия не входить», потом открыл дверь в тамбур и прилепил бумажку на соседскую дверь. Хоть какое-то предостережение. А то придут родственники, по незнанию сунутся, ну и дальше…

— Слушай, я вот что хотел, — начал я серьёзный разговор, — тут оружие заказал на одном сайте, «Свободная охота» называется, его некий Стиг пиарит в интернете, завтра встреча…

— Оружие? — встрепенулся Никита, — какое?

— Макаров, — как можно спокойнее ответил я, а друг хмыкнул.

— Разве это оружие, это баловство. Вот у нас в оружейке, — начал он, но осёкся на полуслове, — и не возьмёшь с собой домой ничего, только по приказу и по службе. Слушай, Саня, я вот что предлагаю. У меня тут никого нет, я девчонкой я разбежался пару месяцев назад, из квартиры меня выгнали, снимаю сейчас хату в Сормово, давай вместе держаться. Если что, нам всё равно в деревню вдвоём пробиваться. А как там оно дальше пойдет, пока неясно.

— То есть, ты считаешь, что начнётся? — задал я этот самый больной для всех вопрос.

— Я думаю, уже началось. Но вот так бросать всё и разбегаться я не буду, мы ещё повоюем. Но за этих, — Никита показал пальцем в окно, и не понятно, кого он имел в виду, — я умирать точно не собираюсь.

Несколько минут мы сидели молча, а потом Никитос хлопнул и потёр ладони и произнёс.

— Эх, накатить бы сейчас, да домой надо ехать. А завтра к семи на службу.

— Оставайся, нет проблем, вдвоём веселее и надежнее, — предложил я, но парень покачал головой.

— Нет, давай завтра, — задумчиво произнёс оперативник специального отдела, — просто вещей куча на хате осталась, забрать нужно. А на счёт ствола — смело иди, бери, ментам совсем не до этого. Да и мы сами негласно никого за стволы трогать не будем, время такое наступает, тяжёлое время, без оружия никуда.

Никита замер на стуле, и уставился в одну точку, не мигая. Я смотрел на него и почему то сразу подумал, что за сегодняшний день он постарел на несколько лет. Короткие волосы, квадратное лицо, двойной подбородок, но этих морщин на лбу раньше не было, и кругов под глазами тоже, да и сами глаза смотрели как-то холодно и напряжённо. Потом он встал и хлопнул себя по боку, где по очертаниям угадывалась кобура с пистолетом.

— Я вот ствол свой обвесил, коллиматор, фонарик, рукоятка модная, а как оказалось, по гражданке носить такой не удобно, выпирает очень из кобуры, — пожаловался он и достал свой «Ярыгин», как будто хвастаясь, — вот, на постоянку таскать нам разрешили только сегодня, вчера все без оружия ещё ходили.

Посидели ещё пару минут, поговорили о совместном выживании, и Никита засобирался домой. Я вышел следом из квартиры, проводить его до машины, которая стояла прямо напротив моих окон. Ярко-красная «КИА РИО». И, скорее всего, купленная в кредит. Откуда у двадцати четырёх летнего парня сразу деньги на машину? Ну да, зарплата пока позволяла, но это несколько лет отпахать нужно, а как машину купишь, так и новые проблемы придут. Но, к сожалению, или к счастью, эти проблемы казались уже какими-то далёкими и глупыми, семья, квартира, машина. Оставалась только работа, которая тоже может в любой момент накрыться медным тазом.

— Ну что, поеду я, — как бы оправдываясь, сказал Никита, протягивая мне руку, и я понял, что ехать ему не хочется.

В это время в тусклом свете окон я увидел тень, которая мелькнула метрах в десяти и медленно двинулась в нашу сторону. Я сразу схватился за рукоятку пистолета в кобуре, к сожалению, пока травматического, и в очередной раз подумал, как бы круто было бы иметь легальный короткоствол. Ну почему в нашей стране он под запретом? Никита уже выхватил свой «ПЯ» и фонариком осветил цель. К нам двигалась собака. Небольшая, черная собака, покачивалась из стороны в сторону и ковыляла к нам на трёх лапах. Одной лапы у псины не было. Через мгновение яркая вспышка озарила темноту ночи и «Ярыгин» в руках Никиты выстрелил. Попал он точно в голову собаки, и та не просто упала, а ещё отлетела назад почти на метр.

— Вот чёрт, бронебойные патроны… — сплюнул Никита, выключил подствольный фонарь и убрал пистолет в кобуру.

Я осмотрелся по сторонам, на первом этаже хлопнуло окно, вдалеке, метрах в ста от нас, с места сорвалась машина и укатила в темноту, освещая себе дорогу дальним светом фар. Похоже, никто не выйдет сейчас на выстрел, максимум позвонят в полицию, где им сыграет то же самое «Донт уорри, би хэппи…». Увы, наступили такие времена.

— Слушай, а она точно мёртвая была, псина эта? — спросил я друга, и тот пожал плечами.

— А какая же? Идёт на нас, колченогая, не лает, дохлая она.

— Пошли посмотрим? — предложил я, Никита пожал плечами и ответил.

— Пошли.

Не выпуская из рук пистолета и светя фонарём, Никита подошел к лежавшей туже, а я следом за ним. Собака как собака, только без ноги. Как будто одну ногу оторвали. Голова разбита вдрызг, мозги разбросаны по асфальту, и пуля прошла навылет.

— Да тут не понятно, разбито всё, — плюнув, зажал я нос рукой, — и воняет она ацетоном как будто.

Действительно, запах от твари шёл странный. Так что, скорее всего, прав Никита.

— Движение! — закричал Динамит и вскинул ствол в сторону палисадника направо.

Мы стояли на дороге, рядом с припаркованными машинами. Справа от нас был второй подъезд, следующий после моего, и небольшой палисадник, в котором росли кусты. Сейчас на них листвы не было, но кустарник рос плотный, и вход в подвал нам с дороги видно не было, к тому же фонари на столбах не горели. Со стороны входа в подвал скрипнула дверь, и кто-то, или что-то, продираясь сквозь кусты, полезло в нашу сторону. Через мгновение мы увидели голую девчонку лет тринадцати — четырнадцати, совсем голую, ободранную, в запёкшейся крови, с перекошенным лицом. Девчонка была задушена, у неё верёвка на шее висела, и явно была видна красная странгуляционная борозда. Её наверняка изнасиловали, вон какие синяки на ногах, потом задушили, а потом…

— Чё делать? — в панике завертел головой Никита.

— Стреляй, блин, она мёртвая! — сквозь зубы процедил я, но Никита отходил назад и никак не решался выстрелить.

А девка всё ближе, уже руки с порезами тянет в нашу сторону, и глаза… Ох уж эти глаза, я глянул в них и сразу отвел взгляд, не могу я смотреть в глаза покойнику, как будто тебе в самую душу смотрят своим мутным взглядом, хотят сожрать. И тут Никитос выстрелил. Голова девчонки — зомби дёрнулась, пуля прошла навылет и срикошетила от стены дома, озарив темноту неяркой быстрой искрой. Вот так и жизнь этой девочки — вспыхнула и погасла. Тело медленно упало на землю, стукнувшись головой, точнее, тем местом, что от неё осталось, об асфальт, и мы с Никитой замерли, продолжая озираться по сторонам. Хлопнуло окно где-то сверху, открылась подъездная дверь, и тут же захлопнулась, а мы стояли и молчали. Я, на всякий случай, сделал несколько фотографий со вспышкой на свой телефон. Мало ли что, а потом потащил друга.