Андрей Царев – Мертвый узел (страница 10)

— Он с нами, Котлов его для беседы приглашал, мы в управу гнали, а тут вон, — показал Динамит рукой в сторону проходных дворов, куда скрылись хулиганы.

— Ясно, — кивнул Банан. Он один из всех был без балаклавы, кашлянул в кулак, покосился на меня и пояснил, — да на площади главной митинг, их оттуда вытеснили, вот и лезут во всё щели. Что-то сделать хотят, а что — не понятно. И еще, у нас сейчас особое задание будет. А ты, парень, свободен, — ткнул он меня в грудь пальцем, и добавил, — сделай так, что бы я тебя долго искал, но не нашёл.

Я сплюнул под ноги и побрёл в сторону. Около трупов уже колдовали криминалисты, которые подъехали со следственно-оперативной группой. И опять меня никто не пожелал допросить, странно. Я развернулся, подбежал к Банану и выпалил.

— Они встанут скоро, мёртвые все поднимаются!

Командир смерил меня уничтожительным взглядом своих серых глаз, как будто я назойливое насекомое, и сквозь зубы процедил.

— Мы знаем.

Я отвернулся и пошёл к «Покемону», возле которого тусовалось несколько бойцов ОМОН, и сразу узнал своего бывшего ротного, майора Быкова. Невысокий, кряжистый мужик лет под пятьдесят, с круглым рязанским морщинистым лицом. Деревенский парень, которому повезло дослужиться до майора.

— Здравия желаю, Сан Саныч, — поприветствовал я Быкова, и тот, узнав меня, улыбнулся во все свои тридцать зубов, включая и два железных передних.

— Здорова, Михайлов, — протянул он мне руку, снимая перчатку, — только что тебя вспоминали.

Быков был в новой форме, расцветка «синий мох», или Атакс. Но Атакс это изобретение американцев, а мох — уже наше, отечественная разработка. На плечах, предплечьях и на голени У Саныча были защитные щитки, так называемый комплект «Черепаха», и до кучи, на груди красовался бронежилет «Багарий», пятого класса. Странно, обычно такой класс надевают при КТО (Контр Террористическая Операция), но не при массовых беспорядках.

— Надеюсь, добрым словом вспоминали, — подмигнул я, и подошедшие двое бойцов так же протянули мне руки.

Это Лёха и Миша, мои бывшие сослуживцы. Друзьями мы особо не были, но и врагами за годы службы тоже не стали, всё же семь лет вместе отпахали.

— Добрым матерным словом, — пошутил Миша, доставая из подсумка на бронежилете пачку сигарет.

Странно, вроде бы, раньше он не курил? Или я просто забыл об этом? Миша чиркнул зажигалкой, затянулся, и подмигнул мне.

— Слушай, у нас некомплект, а задачи нарезают будь здоров. Вот-вот КТО объявят, ЧП уже ввели, вторую роту в Москву отправили, прикинь, — делился он со мной служебной информацией, — а оружие нифига не выдали. Говорят, не положено там оружие. А там, — показал он рукой в ту сторону, где, по его мнению, должна была быть Москва, — стреляют сегодня, по радио слышал. И связи нет с нашими.

— Связи то понятно, почему нет, — вмешался в разговор Алексей, — или сотовые отобрали, или глушилки работают на митинге.

Они были точно в таких же комплектах, что и Быков, в такой же новой форме, синий мох, и тоже без оружия, только щиты и дубинки. Ростом оба за метр восемьдесят, здоровые, коренастые, старого набора. Это сейчас в ОМОН берут всех подряд, и худых, и маленьких, выбирать то не из кого, а вот раньше, тогда отбирали здоровых.

— А что, Саныч, примем назад Лысого? — подмигнув мне, обратился Леха к командиру роты, и тот заулыбался.

— Пусть рапорт пишет и вперёд, тут со дня на день такое начнётся, да не дыми ты в мою сторону, — прикрикнул Сан Саныч на Михаила. Он сам не курил и всячески не поощрял курение личного состава, но бороться с этим было выше его сил.

— Какое такое? — прищурился я, — вон, уже началось, — показал я на лежащие трупы, около каждого стоял сотрудник спецназа с оружием наготове, — мёртвые поднимаются и живых кусают!

— Вот это самое я и имел в виду, — кивнул головой Быков, карантин уже объявили, сидеть по домам, заводы, фабрики и магазины встанут, народ без денег, злой, голодный, вот и пойдет за вилы браться и власть скидывать. Так что, работы много будет. Ну так что, восстанавливаешься на службе? Нам, кстати, зарплаты с сегодняшнего дня подняли, и дополнительно по штуке в день за КТО, если объявят. Так что, мы тут с тобой трындим, а повышенная зарплата капает.

Повисла недолгая пауза, а после раздался выстрел. Один из бойцов ФСБ выстрелил в голову тому худому типу, что порезал Котлова. То ли он так быстро восстал, то ли просто нервы у мужика не выдержали. Несколько молодых бойцов, стоявших чуть поодаль, вытянули шеи и испуганно смотрели в ту сторону.

— Видали, — крикнул им Саныч, — вот что бывает за невыполнение приказа в боевой обстановке!

Леха с Михаилом чуть не заржали, но сдержались, только Миша подавился табачным дымом и закашлялся.

— Сука, — сквозь слёзы процедил он, когда я несколько раз кулаком стукнул его по бронежилету на спине, чуть не отбив руку, — Саныч, стволы надо получить и нам, вон что происходит.

— Ладно, мужики, — начал я прощаться, побегу я. С вами хорошо, но мне домой надо. А на счет восстановиться, я подумаю. Телефон есть, позвоню, — подмигнул я Быкову, потом пожал всем руки и быстрой походкой двинул в сторону автобусной остановки.

Она располагалась недалеко, сначала по пешеходному переходу я перешёл через дорогу, прошёл островок безопасности и снова через дорогу, дальше дворами метров двести, подняться в горку по небольшой бетонной лесенке с железными перилами, снова во двор, и вот, вышел на улицу Горького, прямо к автобусной остановке. Странно, машин тут почти не было, только из динамиков машины ДПС неслось.

— Граждане, оставайтесь дома, в городе введено чрезвычайное положение, любые выходы на улицу без уважительно причины запрещены…

Так как на остановке стоял я один, машина предсказуемо остановилась около меня, и два молодых лейтенанта, один с кобурой на поясе, второй с ПП — 2000 в руках, вышли из машины, и тот, что был с пистолетом, спросил у меня.

— Вы что, не слышали? Почему тут находитесь? Документы предъявите?

Я полез в карман за паспортом, и начал пояснять.

— Товарищ лейтенант, домой еду, автобуса жду. Как же мне быть? Я не могу мгновенно в свою квартиру телепортироваться.

В это время я заметил, что правая рука у сотрудника перебинтована.

— Не мёртвые вас укусили? — с опаской посмотрел я в лицо гаишника.

— Нет, — усмехнулся он, диктуя второму мои данные, которые тот вбивал в ноутбук, разложенный прямо на капоте машины, — псина бешенная, пристрелили её, да она и укусить толком не успела, поцарапала клыком немного, я в голову ей сразу выстрелил, — похлопал он по кобуре на боку, — с ошёйником была, породистая. Эх, найти бы хозяина да, — гаишник сжал руку в кулак и сразу поморщился от боли.

Второй закончил вбивать мои данные, подождал несколько секунд, потом отрицательно покачал первому головой. Лейтенант с перевязанной рукой протянул мне паспорт и пояснил.

— Автобусы и такси тут не ходят, в этой части города проводятся специальные мероприятия. Вы тут рядом живёте, минут двадцать пешком. Так что идите домой, мы сообщим, на посты впереди и патрульным экипажам, что бы вас не трогали.

— Благодарю, убрал я в карман протянутые документы, попрощался и пошел в сторону дома.

Действительно, прохожих на улицах почти не было, изредка попадались редкие машины, и на площади Свободы стоял наряд вневедомственной охраны в бронежилетах и касках, с теми же ПП — 2000. Они только проводили меня взглядом, но задерживать не стали. Но чем дальше я отходил от центра, тем больше мне попадалось машин на встречу, изредка кое-где даже брели одинокие прохожие, а уже ближе к дому пешеходы на улицах попадались всё чаще и чаще, когда я подходил к дому, то из знакомой пятёрочки послышались ругать и крики. Очень хотелось пить, я облизнул пересохшие губы и решился зайти внутрь.

Орал пьяный мужик в рваном плаще серо-коричневого цвета и тряс бутылкой водки в руке. Рядом стояла старушка с пакетом и пара женщин лет сорока. Молодая продавщица, та самая, что продала мне пиво утром, пыталась отобрать эту бутылку у него из рук.

— Что за шум, а драки нет? — решил я вмешаться.

Мужик посмотрел на меня и быстро затараторил.

— Тык это… я оплатил, а она не даёт. Говорит что-то там у них заблокировалось, так деньги то списались!

— И у меня тоже, — подтвердила бабуля.

— Врут они всё, — встряла женщина в синей куртке и джинсах, с корзинкой продуктов, стоящая у кассы, — нет у них денег на карте. Стащить бутылку хотели.

Видимо, меня в камуфляже они приняли за представителя полиции или за охранника.

— Так, на какую сумму не прошла покупка? — строго спросил я у продавщицы.

— Двести семьдесят пять рублей, — чуть не плача, ответила девушка.

Маска сползла у неё на подбородок, глаз дергался, и по нему текла тушь. Видимо, девушка беззвучно плакала. Ещё бы, довели, наверное, за целый день уже такие клиенты.

— Отлично, пусть забирает свою бутылку, я плачу за него, — похлопал я по плечу этого алкаша, и он, с улыбкой до ушей, положа свободную левую руку на сердце, отвесил мне поклон, и вместе со старушкой вышел из магазина.

— Это мать с сыном Шикеревичи, вместе бухают, — пояснила женщина с корзиной у кассы, — ну давайте уже, мне пробейте.

Кассирша вернулась на место, улыбнувшись мне, а я с невозмутимым видом прошелся между пустыми рядами полок в магазине и присвистнул. Макарон нет, крупы нет, спичек нет, сахара нет. За несколько часов всё смели. Я взял себе торт «Наполеон», бутылку шампанского, и бутылку минералки. Ничего страшного, сегодня всё скупили, завтра ещё продукты завезут, в первый раз, что ли? На кассе снова подмигнул этой продавщице. Показал бутылку и торт.