Андрей Царев – Круги на воде (страница 5)

Дорога вела вперед, на проспект. Справа и слева высокие дома, и повсюду вывески магазинов. Троллейбус быстро проехал мимо и остановился на остановке. Несколько человек выскочили из него и быстро прошли мимо меня. У них была цель, а у меня сейчас цели не было. Не останавливаясь, я пошел дальше, и только внезапно нахлынула такая тоска, что хоть стой, хоть падай. Я остановился на месте, и голова закружилась.

– Гражданин, вам плохо? – услышал я вежливый голос и обернулся.

Рядом стояли два сотрудника ППС. Одеты они были уже в бушлаты и шапки – ушанки. С виду обычные худощавые пареньки лет двадцать с небольшим.

– Да нет, спасибо, все нормально, – постарался я изобразить подобие улыбки на лице, но, видимо, вышло не очень.

– А документы у вас имеются? – ожидаемо спросил тот, что был ростом пониже, примерно мне до плеча.

– Зачем мне документы, если я из дома по делам вышел? – развел я руками и понял, что переигрываю, не естественно себя держу, волнуюсь.

Постовые это сразу почувствовали, и напряглись. Переглянулись между собой, и высокий едва заметно кивнул головой.

В принципе, я мог легко убежать от них. Развернутся и резко стартануть, потом свернуть за угол дома и… И скорее всего, убежал бы, только куда мне сейчас бежать и зачем?

– Пройдемте с нами, для выяснения личности. Вы на ориентировку похожи, – проговорил скороговоркой тот, что ростом пониже, не глядя мне в глаза, и положил руку на кобуру.

Кобура стандартная, у нас ее называли «смерть мента». У кого у нас, я так и не вспомнил. Может, я сам был ментом? Вполне себе может быть и так, но вот только не патрульным, это точно. Я спокойно пошел за постовым. Впереди не спеша шел высокий, сзади маленький, ну а я посередине. Граждане поглядывали на меня с укоризной, но ничего не говорили. Вот толстая тетка с сумкой перекрестилась, вон мама с ребенком, заметив, как меня ведут полицейские, отошла в сторону. Наконец, мы завернули за угол дома и я у видел «бобик». То есть, полицейский «уазик» с мигалкой и синей полосой на борту. Не тот старый «уазик», что вы сейчас представили, а большой белый «УАЗ Патриот». Только слово «Патриот» было написано по английски. Вот такой у нас патриотизм.

– Семен, посмотри, там по ориентировке товарищ похож, ну по этому «потеряшке» из больнице, – крикнул шедший впереди сержант, и водитель «Уазика» запросил кого-то по рации. Через шипение и бульканье я услышал позывной «Лозань двадцать один» и что-то про вчерашнюю ориентировку. Причем, голос был с акцентом. Не с кавказским, гортанным, а с каким – то старорусским. Парень, говоривший по рации, явно приехал покорять Москву из далекой глубинки.

Меленький полицейский так и стоял сзади меня и держал руку на кобуре.

– Да ты успокойся, он же не преступник, потеряшка обычная! – громко сказал ему высокий сержант и обратился ко мне, – товарищ, из карманов все на капот выложите, будьте добры?

– На каком основании? – повернулся я к нему, – Я что, задержан?

– Нет, вы не задержаны, у вас нет документов и вы похожи на ориентировку, – терпеливо начал мне объяснять старший экипажа.

– Вы старший? Представьтесь, пожалуйста. Хотите меня досмотреть, вызывайте понятых и составляйте протокол, у меня деньги при себе, в магазин вышел, – вступил я в перепалку, – опасаюсь, что вы можете их украсть.

– Хм, – замялся тот, хорошо, будут вам понятые. – Василий, обратился он к невысокому, – найди двух понятых.

Тот, с погонами рядового полицейского, начал вертеть головой. Двор, машины, две девятиэтажки, и вот мимо нас парочка идет, парень лет восемнадцати и девчонка, лет шестнадцати-семнадцати в яркой красной куртке. Хотя, возраст девушки так сразу не определишь, молодая и красивая, беззаботная.

– Молодые люди, – обратился полицейский к проходящим парню и девушки, – побудьте буквально две минуты понятыми, простая формальность!

Парочка помялась немного, и подошла к «бобику». Сержант только хотел что то сказать, как я его опередил.

– Во – первых, при досмотре понятые должны быть одного пола с досматриваемым. Во – вторых, им точно есть восемнадцать лет? Вы нарушаете закон, товарищ полицейский.

Сержант так и застыл с открытым ртом, а водитель, вышедший из уазика и наблюдавший всю эту сцену, сплюнул.

– Да брось ты, Саня, хрен с ним, с этим умником. Вон сейчас с Петровки за ним приедут заберут, нам то что за дело? – коротко бросил он старшему патруля, не глядя на меня, – а то слишком шибко грамотный гражданин попался…

Действительно, что я теряю? Был никому не нужен до этого момента, сейчас за мной приедут с Петровки, тридцать восемь. Ну хотели меня убить в больнице, и это явно были не полицейские. Может, мне сейчас, наконец, пояснят, кто я такой? А что до того случая позавчерашнего, со стрельбой, так там, вроде, все чисто, и ко мне претензий быть не может. Дагестанцы сами между собой повздорили и устроили перестрелку, так по телевизору сказали. Я расслабился и сунул руки в карманы брюк. Стоявший сзади невысокий полицейский тоже явно потерял ко мне интерес, достал из кармана пачку сигарет, щелчком выбил одну, сунул в рот и поднес зажигалку. Несостоявшиеся понятые пошли дальше по своим делам. Сержант махнул рукой и уставился в экран сотового телефона.

– Вон, приехали, – прокомментировал водитель полицейской машины, и я повернул голову в сторону, указанную им.

На углу девятиэтажки, сразу за магазином, свернула и остановилась «Тойота Камри» белого цвета с номерами «002». До нас было примерно метров пятьдесят, и я внимательно рассмотрел сидящего впереди человека. На вид лет тридцать, худощавый, черные короткие волосы, черный плащ, оспины на лице. Блин, да ведь это он пытался убить меня в больнице! Вот тебе и полиция!

Волна горячего воздуха обдала все вокруг. Мир внезапно стал черно-белым. Слова полицейского, стоящего рядом со мной, растянулись как в замедленном воспроизведении.

– С е е е е й ч а а а с э э э т о о о г о о о с д а а а ад и и и м…..

Я пытался рвануть в сторону, но руки и ноги как будто налились свинцом. Волна. Еще волна, я сделал медленный шаг, напрягся, и сбросил эти непонятные оковы. Не просто сбросил, а резко ускорился и рванул в сторону от «Тойоты» и полицейских, приехавших на ней. В голове щелкнул переключатель, как будто некто переключил скорость в моей коробке скоростей и нажал педаль газа. Впереди была детская площадка и забор из сетки рабитца. Забор я легко перемахнул и полетел прямо на территорию детского учреждения, а потом, пробежав мимо беседок и веранд, полетел в открытые ворота. Когда я пробегал мимо железной двери, сзади грохнул выстрел. Рядом с головой прошла волна теплого воздуха, и я не произвольно обернулся, замедлив бег. На ходу в меня стрелял тот самый парень в черном плаще, причем стрелял из пистолета «Макарова». Дальше открытая местность, меня достанут, если я побегу по дороге, а до спасительного бетонного забора метров сто. Не успею, расстреляют в спину. После второго выстрела я упал на газон. Все, теперь только ждать и притвориться мертвым. Хотя, зачем притворятся, я и так как будто умер.

Сердце бешено колотилось, изо рта шел теплый пар, и мне стоило огромных усилий задержать на время дыхание, что бы не выдать себя раньше времени. Интересно, что я такое совершил, что в меня стреляют прямо на территории детского сада? Это же грубейшее нарушение закона «О полиции»? Впрочем, сейчас я сам все узнаю. Через секунду ко мне подбежал этот стрелок, и, приблизившись, прицелился из пистолета в голову.

Как же так? Я же не преступник? И даже если преступник, это не повод вот так убивать меня? Снова волна теплого воздуха окатила меня, и переключив тумблер в голове, я сместился влево. Пуля из «ПМ» высекла искры из асфальта, и второго шанса я своему преследователю не дал. Правой ногой, что было силы, выбил пистолет в сторону, вскочил и ударил правой рукой в пах, а потом левой в голову. Боковой удар с левой руки пришелся точно в подбородок, и стрелявший, выронив оружие, завалился на асфальт. Мельком глянул на упавшего – в нокауте, но живой. Поднял глаза, и сразу же перекатился влево, поднимая с земли выпавший пистолет. И очень вовремя. Выпущенная в меня пуля прошлась рядом с тем местом, где я только что был.

Метрах в двадцати от меня стоял второй мой преследователь и целился в меня. Я снова перекатился влево и выстрелил два раза в грудь этому парню. Я попал, сомнений быть не может. Он покачнулся и упал на колени. Ну что теперь делать? На какую-то секунду я замер и стал крутить головой вокруг. Прямо передо мною детская площадка и беседка, около которой стоял на коленях якобы сотрудник полиции, стрелявший в меня. Сразу за моей спиной ворота и дорога, а дальше бетонный забор и промка. Туда бежать? Больше некуда. Вскочил с асфальта и побежал, глянув мельком на лежащего в нокауте первого преследователя. Признаков жизни не подает, но это ничего не значит. Скоро очнется, скорее всего. Второй, наверное, на долго выведен из строя, если не навсегда. Набирая скорость, я побежал к забору, но тут снова волна горячего воздуха накатила на меня и чуть не отбросила в сторону. Обернувшись, я увидел, что тот, в кого я только что всадил две пули, бежит за мной с пистолетом в руке. Резко остановившись, я прицелился и влепил бегущему пулю в голову. Сомнений нет, попал, я четко видел красное пятно на лбу у преследователя, как дернулась его голова и он по инерции сделал шаг вперед и рухнул на землю. Теперь точно готов, до забора осталось немного. Наверняка сейчас к ним подмога подойдет, мне нужно бежать дальше. Теперь уже моя вина не нуждается в подтверждении. Я убил полицейского. Пистолет поставил на предохранитель и сунул за пояс брюк. Почему то вспомнил сейчас, что зря не взял свою кобуру из больницы. Хотя, она все равно под другой пистолет. Последние метров семьдесят я преодолел легко, но когда начал забираться на забор, рядом ударила пуля. Что за чертовщина? Тот, кому я только что вышиб мозги своим метким выстрелом, снова ожил и стреляет по мне. Между нами метров пятьдесят, еще несколько пуль ударили в забор в метре от меня, и патроны кончились в магазине у стрелявшего. Громко выругавшись, тот не умело начал менять магазин. Стрелять на пятьдесят метров с «Макарова» не самый умный поступок. Причем, стрелявший явно не снайпер. Да что снайпер, он оружием владеет на уровне начальной школы.