Андрей Царев – Конец игры (страница 37)

Солнце встало и предательски светит в зеркало заднего вида. Рядом дремлет на сидении Оксана, уже в обновке — кофту себе взяла из магазинного барахла и босоножки. Мои тактические брюки заменила на китайские джинсы, а рубашку — на белую футболку с рисунком на груди, и сейчас, довольная тихо клюёт носом. Признаться, была мысль оставить её у Николая, но вслух высказывать я это предложение не стал. Захочет остаться — сама скажет. Оксана ничего не сказала, утром собралась и поехала со мною. Да и привык я к своей попутчице, все таки три дня уже вместе, не мало по нынешним меркам. Вот и четвертый день мы в пути, и не понятно, что будет завтра.

Я чуть притормозил перед «лежачим полицейским», и в багажнике звякнули бутылки. От своей доли алкоголя я отказываться не стал, забрал ящик водки и три ящика пива. Питьевой воды несколько пятилитровых бутылок, консервов и колбас, а так же присмотрел себе теплую кофту, в которой сейчас и рулил. На улице, как показывает термометр, всего пятнадцать градусов. Это ничего, днём разогреется опять, но теплую одежду в мае нужно иметь даже в Крыму. Мимо поплыли унылые пейзажи брошенного посёлка, и я снова сбавил скорость, оглядываясь по сторонам.

Деревья вдоль дороги, покрашенные белой краской, вот слева двухэтажное здание школы за забором, справа вдалеке пятиэтажки, а вот и заправка впереди, но останавливаться не буду, населённые пункты нужно проезжать как можно быстрее, в них могут быть психи, и выжившие, и теперь не понятно, кто более опасен. По крайней мере, психи выстрелить не смогут. А от людей сейчас всего можно ожидать, когда власти и законов нет, то каждый сам выбирает, по каким законам ему жить. Вот Николай Фёдорович, который нам вчера повстречался и приютил нас на ночь в своём доме, живет по тем же законам, что и до этого всего. А те, что стреляли в меня вчера и пытались похитить Оксану — по волчьим законам.

Только вспомнил о психах, и вот они, пожалуйста! Слева от меня вдоль дороги неторопливо брёл псих, в полицейской форме. Синяя форменная рубашка, брюки, разорваны от низа до пояса, и голая голень в коричневой жидкости сразу бросается в глаза. Я притормозил и посмотрел на этого бывшего полицейского. Тот обернулся, оскалился на меня своим окровавленным ртом и побрёл дальше. Странный псих, обычно они бегают, прячутся, нападают, а этот брёдет себе и бредёт. Так они вели себя в самое начало эпидемии, когда только-только стали действовать новые прививки. Внезапно я заметил кобуру с пистолетом на поясе у психа. Лишнее оружие не помешает! Тут же нажал на тормоз и заглушил двигатель, растолкал спящую девушку и коротко пояснил ситуацию.

— Там псих со стволом, посиди в машине, прикрой в случае чего, я быстро! — и подмигнул. Оксана ничего не сказала, только кивнула головой и покрепче сжала автомат, что я ей оставил.

Псих не оборачивался, уверенно шагал по дороге, на одной ноге черный форменный ботинок, на другой дырявый носок, и как юбка развевается рваная штанина. Такое ощущение, что он сам её так рвал. Видимо, удобнее без штанов справлять свои естественнее надобности, а психи, хоть и тупые, но живые существа. Прицелился из карабина чуть ниже лопаток, туда, где обычно сердце у человека, и нажал спуск. Оглушительно грохнул выстрел, и с соседнего дерева, громко крича, взлетела стая птиц. Прислушался, посмотрел по сторонам. Где то на окраине посёлка залаяла собака, и все. Только птицы галдят и ветер в кронах деревьев вдоль дороги шумит. Подошел к лежащему на животе психу. Боже мой, какая вонь! Я раньше не обыскивал трупы психов, теперь понял, как это противно. Нужно было достать свои перчатки из багажа, но где сейчас мой багаж, одному богу известно. Хорошо, если там и стоит, в гостинице «Али-Баба».

Горькое разочарование постигло меня, когда я, повернув труп на бок, достал из кобуры пистолет. Этот старлей, судя по надорванному погону на форменной рубашке, вместо боевого оружия таскал в кобуре пневматику. Повертев в руках бесполезный кусок железа, я с размаху зашвырнул его за ближайший бетонный забор. А ведь некоторые люди всерьёз покупали эти игрушки, пневматику и охолощённое оружие, типа без разрешения можно взять, вот как напугаю… Не напугаешь ты никого этой пукалкой, только хуже себе сделаешь. А полицейский, таскающий в кобуре такую игрушку, вдвойне мудак.

— Что ты пистолет выкинул? — зевая, спросила меня Оксана. Ей в тягость были ранние подъемы, и при любом удобном случае она дремала. А может, просто нервы успокаивала таким образом.

— Это не пистолет, товарищ старший лейтенант таскал игрушку в кобуре, — пояснил я, трогаясь с места.

Нам осталось всего ничего, вот уже и на шоссе выезжаем. Сейчас заходим на город с северной стороны. На встречу мне даже попались две машины. Иномарки проскочили на большой скорости, и водители, не посмотрев в нашу сторону, гнали вперёд. Два седана, что-то типа старенького «Опеля», забитые людьми и имуществом под завязку, у одной багажник был замотан верёвкой даже. Вон на обочине сгоревшая «Мазда» стоит, а рядом два обглоданных трупа, и вороны кружатся. А вот прямо на дороге сбитый труп валяется, по нему уже несколько раз проехались. Ничего не скажешь, верной дорогой едем, товарищи, прямо в ад…

— Юра, тебе точно в эту сторону нужно? — поёжилась Оксана и взяла с заднего сидения куртку, что бы закутаться в неё.

Я промолчал, уже и сам не знаю, нужно ли мне сюда. Достал из кармана пачку сигарет, закурил, пуская дым в приоткрытое окно машины. Сейчас я снизил скорость, и передо мною постепенно возникал образ апокалипсиса, случившегося в некогда цветущем городе. Следы пожара на окнах дома, упавшие провода линии электропередач, брошенные машины и трупы людей, между которыми иногда пробегали быстрые тени. Я никогда раньше подобного не видел. Даже в Грозном в двухтысячном году всё было более человечно, что ли. Там было понятно, что скоро эти руины восстановят, и жизнь вернётся на цветущие улицы заново построенного города. А через несколько километров, на ближайшем блокпосту тебя встретят свои, и, если нужно, укроют на ночлег. Здесь своих не было, только пустота и смерть, мёртвый город ждал меня.

Чем ближе к окраине города, тем больше трупов на дороге, я уже ехал со скоростью не больше двадцати километров в час, и моя рука постоянно нащупывала цевьё автомата у дверцы. Впереди показался блокпост и несколько полицейских машин. Я снизил скорость и начал вглядываться туда, куда мы сейчас поедем. Вдалеке виадук, указатель и шлагбаум перегораживает проезд. Надпись «Стой, стреляют!», два трупа в синей полицейской форме прямо под шлагбаумом. А на противоположной стороне дороги две сгоревшие машины, и огромная пробка из брошенного автотранспорта. Только вороны, сбившись в стаю, кружат над выездом из города. На всякий случай, включил рацию и просканировал эфир. Есть переговоры, но ничего не понятно. То ли помехи идут, то ли скремблер стоит на рации у тех, кто ведёт переговоры. А скремблеры обычно стоят на рациях спецслужб, значит, я на правильном пути, нужно прорываться к управлению полиции.

Уверенно вырулил, бампером отбросил шлагбаум в сторону, и дал газу, но сразу после моста резко затормозил. Впереди, поперёк дороги, стоял бронированный «Урал», а у обочины, притёршись к нему, лежала на боку фура. Слева выезд на встречную полосу движения перегораживали отбойники, и я начал разворачиваться назад. Руль легко подчинялся мне, я включил заднюю скорость на автоматической коробке передач, немного сдать назад и… И удар об задний бампер, хруст костей и страшный крик. Отовсюду к машине рванули психи. Вон только никого не было, и на тебе — целая толпа перед бампером.

— Твою же мать! — сквозь зубы процедил я, заблокировав замок на дверях.

Сзади из засады на машину бросились несколько психов в военной форме, опять эти солдаты срочники, будь они не ладны! В стекло рядом с Оксаной стукнула армейская каска, и девушка вскрикнула. Псих заорал и дернул за ручку двери. Я поставил рукоятку коробки передач в положение «Движение» и утопил педаль газа. С пробуксовкой «Тойота» рванула вперёд, подпрыгнув на чём-то твердом, и с размаху врезалась в толпу психов, которые выскочили непонятно откуда.

Женщина в рваной синей кофте уткнулась носом в лобовое стекло, дико заорала и застучала ладонями. Машина пробуксовывала по телам, двигатель ревел и стрелка температурного режима полезла вверх. Прямо перед капотом все появлялись и появлялись новые окровавленные лица, остро запахло смертью, кровью и дерьмом. Машина с трудом, но пробивала себе дорогу в этом месиве. Оксана закричала, и, приоткрыв окно, выстрелила в голову психу, уцепившемуся за ручку двери. Гильза со звоном отскочила от крыши машины и упала прямо на бутылки в багажнике.

Переключив скорость, я снова надавил на газ, но теперь мы поехали назад, сминая тех живых трупов, кто стоял сзади. Снова крики и стоны, и несколько психов отчаянно побежали к нам. Засаду они тут устроили, что ли? Никогда раньше эти животные не действовали слаженно, а тут просто ощущение, что ими кто-то руководит. Снова переключение скорости, от капота отлетел уже залезший было молодой парнишка в рваном кителе, и подпрыгнув на его теле, машина, наконец, выскочила на свободную дорогу. Я утопил педаль газа, мотор взревел, но машина быстрее не поехала, так и тащилась не быстрее десяти километров в час.