Андрей Трушкин – Мой непутевый дедушка (страница 7)

– Дед тоже, как только на часы взглянул, стал про тебя выспрашивать, – нахмурился Кальсон. – Оказывается, что эта летучая мышь – эмблема ГРУ – Главного разведывательного управления.

– ФСБ, что ли? – не понял Васька.

– ФСБ, – фыркнул Кальсон. – ФСБ – это, считай, бывший КГБ. А ГРУ – это армейская разведка. Круто так, что круче не бывает. Узнай грушники, что кто-то часы с их эмблемой продает или, того хуже, медали того, кто у них работал – голову бы отвернули, а вместо нее – ведро помойное бы приставили. Ты мне поверь – это мне дед сказал, а он такими вещами не шутит… Слушай, а у тебя-то эти часы откуда?

– Да так, взял у одного приятеля, – уклонился Васька от ответа.

– Отдай ты их обратно, – наклонился к Ваське Кальсон. – Отдай, пока беды не случилось.

Васька внимательно взглянул на Кальсона и понял, что орденоносный генерал авиации не только прочел внуку лекцию на познавательные темы, но и как следует пропесочил ему мозги проверенными солдатскими методами.

С Ленкой перед уроком Ваське переговорить не удалось – он влетел в класс вместе со звонком. Он лишь успел на нее посмотреть. Ленка чуть заметно покачала головой, призывая его – на виду у всего класса – соблюдать осторожность. Пришлось, скрепя сердце, сесть на место и слушать в пол-уха хвастливые байки Рентгена о том, как тот вчера в беседке детского сада пил пиво с Веркой из 10 «А».

– Интересно, – подумал Васька, – что осталось бы от знаменитых очков Рентгена, узнай Верка, что она, оказывается, вчера вечером не сериалы по ящику смотрела, а пиво пила…

Поход в «МакДональдс» с «капучино» сожрал треть звуковой платы «Sound Blaster» и никаких результатов не принес.

Ленка сразу не поверила, что кто-нибудь из суетящихся за стойкой юношей и девушек может вспомнить клиента, который приходил сюда, возможно, всего один раз. Но Васька решил попробовать и стал расспрашивать девчонок в униформе – не видел ли кто из них седого старика, стриженного «под ежик», одетого, скорее всего, в костюм с галстуком и черный плащ.

Никто Ваське ответить не удосужился. Лишь одна девушка открыла было рот, но соседка – длинноногая белобрысая девица – зыркнула в ее сторону и, обронив: «Захлопнись! А то вылетишь отсюда как «макчикен»!», тут же отбила у нее охоту болтать с клиентами на посторонние темы.

– Так они ничего не скажут, – решительно подвела итог этому эксперименту Ленка. – Надо поискать выход на них через знакомых и разговаривать, конечно, не на работе. Возможно, тут я смогу помочь – мне одна девчонка говорила, будто ее подружка то ли в «Русском бистро», то ли в «МакДональдсе» подрабатывает…

– Я тебе вот еще какие новости не рассказал, – двинулся Васька, увлекая за собой Ленку вдоль бульвара. – По-моему, мой дед такой же профессор искусствоведения, как я – американский кенгуру. По крайней мере, думаю, это не единственная его профессия. Он еще в военной разведке, оказывается, подрабатывает. По-совместительству, вероятно. И еще – не считай меня придурком, но за нами следят.

– Кто?

– Ну, не могу же я пальцем показать, – хитро прищурился Васька. – Нам выгодней, чтобы он не догадывался, что мы знаем как он за нами шпионит. Давай, я сделаю вид, что хочу тебя поцеловать. А ты в это время посмотри мне за спину. Я прозвал его Кожаный. Он коротко стрижен, в черной куртке, джинсах и ботинках со шнуровкой.

– Хорошо… Давай попробуем, – замялась Лена.

Васька осторожно взял за талию Лену и нерешительно ткнулся губами ей в щеку. Господи, да за это мгновение он бы сам нанял этого парня, чтобы тот ходил за ними по пятам целыми днями!

– Ты прав, – с трудом, будто находилась не в своей тарелке, ответила Лена. – Он шел за нами быстрым шагом и вдруг решил на скамейку присесть.

– Я его вчера вечером во дворе засек. Это он меня тогда, в «Маке» по башке стукнул.

– Вот гад, – возмутилась Ленка.

– Черт с ним, – махнул рукой Васька. – Встретимся на узкой дорожке – отыграюсь. А пока нам несколько вещей нужно выяснить: куда мог дед ездить на трамвае, троллейбусе или автобусе? С кем ходил в «МакДональдс»? Что записано на видеокассете, которую я нашел в квартире? И о чем говорится в рукописи на арабском?

– Кассету можно у меня посмотреть, – предложила Лена и, увидев Васькино замешательство, добавила: – Не бойся, никого дома нет – все на работе.

– Да я и не боюсь, – храбро заявил Васька.

– Тогда тем более. Пошли, – потянула его Лена в сторону метро. – И давай попробуем аккуратно оторваться от нашего шпика.

Подходящий случай им представился почти что сразу. Когда они сбежали по эскалатору, то увидели, как по перрону растекается толпа только что приехавших пассажиров.

– Осторожно, двери закрываются! – донеслось до них из-за угла.

Васька, схватив Ленку за руку, протащил ее сквозь толпу и, придержав левой ладонью закрывающуюся дверь, втиснулся в вагон. Краем глаза он успел заметить Кожаного, который застрял в людском водовороте и злорадно усмехнулся: сейчас побежит докладывать хозяину и получит еще один втык.

Ленкина трехкомнатная квартира Ваське вначале не понравилась – уж больно все тут было чисто и аккуратно – совсем как у деда. Но, попав в Ленкины апартаменты, почувствовал себя дома.

В комнате был уютный беспорядок. На полированном столе, в окружении кассет и компакт-дисков, возвышался музыкальный центр. В одном углу расположился телевизор с видеомагнитофоном, а другой гордо занимала гитара. Разъехавшаяся стопка любовных романов в мягком переплете валялась на ковре. Там же стоял телефон. На стенах, тесня друг друга, висели плакаты кинозвезд. Разглядев среди них Жана-Поля Бельмондо и Чака Норриса, Васька почувствовал укол ревности.

– Располагайся, – шлепнула свою сумку на пол Ленка. – Я пока пойду чайник поставлю.

Пока Васька вытаскивал из своего рюкзака видеокассету, Ленка шуровала на кухне. Вскоре она появилась с подносом в руках. На нем стояли две чашки, две вазочки с вареньем, лежали шоколадные конфеты, мармелад и салфетки. Васька все это оценил, и Чак Норрис вместе с Бельмондо были прощены.

Ленка поставила поднос на табуретку и из завала учебников извлекла пульт от телевизора. Экран «Sony» вспыхнул и некая жизнерадостная девушка стала распространяться о трех правилах, которых должна придерживаться каждая женщина. Ойкнув, Ленка переключила телевизор на канал «Видео».

На кухне засвистел чайник.

– Поставь пока кассету, – попросила Ленка и умчалась выключать газ.

С довольным урчанием видеомагнитофон проглотил кассету. Вначале на экране не было ничего, кроме «снега», а затем засветились символы в виде буквы «Х» и пятиконечной звезды и пошли титры.

– «Центрнаучфильм», – с удивлением прочитал Васька, – «По заказу Министерства народного образования СССР». «Отроги Тянь-Шаня».

– Ничего себе, – прокомментировала Ленка. – Нам что-то подобное показывали – в третьем классе. Правда, уже цветную ленту.

Васька согласно кивнул:

– Теперь таких фильмов в школах нет. Их же на кинопроекторах крутили. Значит, это копия из какого-нибудь «Госфильмофонда». Думаю, ее не так просто было сделать – кинопленку на видео в домашних условиях не перекатаешь…

– Отроги Тянь-Шаня, – бодро начал вещать голос диктора, с трудом пробиваясь сквозь патетическую музыку, – часть мощного горного массива, охватывающего кольцом Ферганскую долину…

Смотреть ленту было интересно – возникало такое ощущение, что перед тобой старинные фотографии с незнакомыми, но от этого отнюдь не менее интересными людьми.

На видеокассете было записано несколько фильмов – про отроги Тянь-Шаня, пустыню Каракумы, архитектуру средневековой Бухары… Некоторые из них длились не до конца – вероятно деду нужны были из этих картин только определенные куски.

– Ясности от этого больше не стало, – разочарованно вздохнул Васька, когда кассета тихо щелкнула и автоматически начала перематываться на начало, – однако будем эту информацию иметь в виду…

Из всех загадок, связанных с дедом, Ваську особенно интересовал трамвайный талон. Почему Васька решил, что талон был пробит именно в трамвае, он не знал, но мысленно он так его и именовал – «трамвайный талон». Так ли это было на самом деле – проверить было сложно, но необходимо.

Вначале Ленка и Васька решили, что, скорее всего, талон был использован кем-нибудь из приятелей деда на одном из трамваев, троллейбусов или автобусов, что ходили в его районе. Мало ли что случилось – почувствовал человек себя плохо или сумка тяжелая в руках была – вот он и воспользовался общественным транспортом. Вот только где это было? И что там делал дед с приятелем? И кто он – этот приятель? Не москвич? Не пенсионер?

Гипотезы останутся гипотезами, пока не получат подтверждение. Ленка взяла на себя автобусы, Васька – полюбившиеся ему трамваи и, вооружившись выдранными из школьной тетрадки листками, ребята разошлись на охоту.

Встретились они в шесть часов вечера, на квартире у деда.

– Ничего похожего, – махнула Лена перед Васькой бумагой, испещренной проколами от компостеров.

– А у меня квитанция за штраф, – кисло улыбнулся Васька, памятуя о том, что сумму штрафа придется вычесть из «компьютерных денег».

– Троллейбусы проверять будем? – осведомилась Ленка.

– Бесполезно это, – вздохнул Васька. – Я тут разузнал – в Москве только одних автобусных маршрутов больше пятисот. А сколько там автобусов ходит… Тут что-то другое придумать надо…