Андрей Троицкий – Черный Бумер (страница 17)

– Все хорошее впереди, – усмехнулся Дима Радченко. – Короче, хранение этого набора водопроводчика – тот же самый смертный приговор. Только в рассрочку. И десять лучших адвокатов, которые по карману только самым богатым люди в Москве, тебя не отмажут. Срок не скостят ни на день. Сейчас любой бабе в черном платке, в сумочке которой найдут тротиловую шашку, суют червонец. А в этих ящиках столько тюремного срока, что на десятерых хватит. Теперь понял во что ввязался? Блядская ты жопа.

Элвис в одиночку поднял ящик, затащил его в «Газель»и захлопнул дверцы грузового отсека. Присев на траву, привалился спиной к стене дровяного сарая и, выдернув травинку, стал покусывать сухой стебелек.

– Двенадцать ящиков, – сказал Элвис. – Ни хрен собачий.

– В двух ящиках стрелковое оружие и патроны, – подал голос Бобрик. – Переносных ЗРК ровно десять.

– Я немного смыслю в саперном деле, – сказал Элвис. – Самый простой способ избавиться от этого подарка судьбы – ночью отогнать фургон подальше отсюда и взорвать. Но… Фрагменты ПЗРК, мелкие части, разлетятся в радиусе пятисот метров, не соберешь. И взрывы будут слышны далеко. Можно выкопать большую яму, взорвать «Газель»под землей. Но это тоже так себе вариант, сомнительный.

– А, по-моему, подходящий, – вставил слово Бобрик. – Отличный вариант. Взорвать под землей – самое то.

– Когда захочу узнать твое мнение, сам спрошу, – Элвис плюнул сквозь зубы. – Потребуется много времени и люди. Втроем нам не управиться. Да и все эти раскопки трудно провести, оставшись незамеченными. Кто-то обязательно увидит. За каждой такой ПЗРК охотится военная контрразведка. Место взрыва, разумеется, рано или поздно найдут. А дальше станут его искать исполнителей. И не успокоятся, пока не посадят всех нас. Затопить фургон негде. Даже если начнутся дожди и реки разольются, все равно крыша «Газели»будет видна с берега. Нужно придумать такой вариант, чтобы машина и груз исчезли с концами. Навсегда, будто их и не было. Только так. Дядя Дима, у тебя есть светлые мысли?

– Только одна: бежать отсюда без оглядки, – честно ответил Радченко. – И забыть все это, как сон. Как утренний туман.

– Ты подумай, дядя Дима, – попросил Бобрик. – Подумай, пожалуйста.

Радченко вытащил мобильный телефон, набрал номер и, услышав голос Ларисы Демидовой, сказал в трубку:

– Вы нас не ждите. Все оказалось немного сложнее, чем я думал. Да, да… Я постараюсь. Честное слово. Ну, могла бы и не спрашивать. Разумеется, помогу. Только Лену в Москву заберите. Не оставлять же ее в придорожном пивнаре. У нее есть ключи от квартиры Элвиса. Хорошо. Будем держать связь.

Радченко побродил возле дома, на ходу потирая ладонью небритые щеки и подбородок. Звук выходил приятный, будто рыбацкая лодка шла камышами по реке. Остановившись, он вытащил из кармана заявление Бобрика в прокуратуру, повернул колесико зажигалки и поднес оранжевый огонек к листкам. Когда пламя принялось веселее, бросил бумагу на землю, подождал, когда она догорит, и растер пепел подметкой башмака.

Дядя Дима посмотрел на Бобрика снизу вверх.

– Ну, чего молчишь? Ты пока не на допросе. Рассказывай, только не ту полуправду, что ты наколякал на бумаге. Давай полностью, как было дело.

Присев на колоду, Бобрик коротко рассказал о событиях той памятной ночи.

Минут через после того, как они с Петькой, оседлав мотоциклы, газанули подальше от места своей неудачной ночевки, стало ясно, что погони нет и не предвидится. Увидев указатель с названием населенного пункта, промчались еще версту, съехав с дороги, остановились у забора, за которым виднелся вросший в землю дом с темными окнами. На улице огни погашены, вокруг ни души, даже собаки не тявкают. Бобрик вытащил из кофра, расстелил на земле карту автомобильных дорог. Посветил фонарем и ткнул пальцем в бумагу.

Вот место, где они остановились, эта самая деревня. А вот автомобильная трасса, которая ведет к Сергиевому Посаду. Надо рвануть по проселку, напрямик, тогда запросто сэкономим минут десять. А дальше по прямой. Если поторопиться, в Сергиев Посад они прибудут раньше тех парней, которые собирались что-то забрать из подвала. Как-никак у них фургон, груженый тяжелыми ящиками, тачка не слишком шустрая. Только к утру до места докатит, не раньше. Короче, на мотоциклах конкурентов можно обставить в два счета.

«Как ты думаешь, что там? – голос Бобрика сделался глухим и хриплым. – Ну, в этом погребе? – и сам себе ответил. – Деньги Что же еще? И капусты там столько, что…»Что на двух козлов хватит, – продолжил мысль Петька. – И еще останется. Боюсь, что тем парням не очень понравится, что их обчистят". «Мы обчистим не их, – уточнил Бобрик. – Деньги принадлежали тому мужику, которого пытали и грохнули. А искать нас станут по-любому. Мы свидетели убийства, к тому же засветились. Весь вопрос, как мы выйдем из этой истории. Богатыми или голыми. С деньгами легче прятаться».

«А если эти хмыри приедут к тому дому быстрее, чем ты рассчитываешь? – Петька, вспомнив сцену кровавой расправы, передернул плечами. – Тогда и нас с тобой порубят на корм собакам». «Я вот чего думаю: сейчас они трясутся не меньше нашего, – Бобрик спрятал карту и фонарик в кофре. – Человек перед смертью называет своему убийце место, где держит деньги. А разговор слышат чужие люди. Что делает преступник? Садиться на тачку и мчится по адресу? Глупо и даже не смешно. Возможно, там его уже ждет ментовская засада. Это все равно, что себе приговор подписать. Двести процентов: они в тот дом не сунутся. До той поры, пока не убедятся, что гостей из ментуры нет и не было. А на разведку нужно время. День, два… Или целая неделя».

«Если бы все люди жили по законам логики. Но все происходит с точностью до наоборот, – в душе Петьки здравый смысл боролся с молодой дурью, побеждала дурь. – Может, монету бросим? Орел – делаем по-твоему». «Если ты станешь кидаться монетами, я поеду один, – твердо заявил Бобрик. – А ты оставайся с хреном и вступай в профсоюз придурков. Завтра я приеду на новом Харлее и насыплю тебе мелочи, заплатить взносы. Эх, ты… Может быть, это единственный в жизни шанс сорвать крупный бак. И в этот момент ты промочил любимые штанишки».

Вскоре они выскочили на трассу, а через час с четвертью оказались на дальней окраине Сергиева Посада. В конце улицы горел единственный фонарь, вместо асфальта сплошные колдобины. Глухой забор, запертые калитка и ворота, на углу прибита ржавая табличка с названием улицы и номером дома. Значит, они попали по адресу. Бобрик, встав на седло мотоцикла, забрался наверх, прибросил ноги на другую сторону и протянул руку Петьке. Перекладина забора, готового завалиться на сторону, жалобно заскрипела. Спрыгнув вниз, Бобрик выхватил из кармана выкидуху. Щелкнула кнопка, в темноте блеснула обоюдоострая заточка клинка. Не ровен час хозяин дома в свое отсутствие спускал с цепи пса, готового вырвать глотку любому чужаку.

Но слышен только стук сердца и дыхание Петьки, спрятавшегося за березу. Кажется, собака Баскервилей здесь не бегает. В просветах между старыми деревьями темный абрис высокого дома с мансардой. У ворот стоит «жигуленок»с мятыми боками и грузовой фургон «Газель». Постучали в окно, – тишина. Петька, смочив в луже промасленную тряпку, поднялся на крыльцо, приложил ткань к стеклу веранды, долбанул кулаком и через минуту открыл дверь с обратной стороны. Сколько не принюхивайся, не услышишь человеческих запахов, темнота такая, что тусклый свет фонарика не спасает положения. Пришлось врубить верхний свет. Крышки погреба не видно. Пыль, паутина и полное запустение, будто люди не жили здесь годами. Скатали в рулон половик, отодвинули в сторону пожелтевший от времени холодильник. Люк погреба с железной скобой оказался именно здесь, в дальнем углу веранды.

Гудков нашел молоток и два удара сбил с петель хлипкий замок. Перекрестился на удачу, по лестнице спустился вниз и врубил свет. «Чего там?»– крикнул сверху Бобрик. «Целый мешок, как ты и говорил. И еще два ящика, – взволнованным голосом ответил Гудков. – Мешок гнилого лука. В ящиках пустая посуда. Сдадим – хорошие деньги получим. На Харлей наскребем и еще останется. Все как ты обещал». Не долго думая, Бобрик полез следом. Подвал оказался таким глубоким и вместительным, что в нем можно было пересидеть атомную бомбардировку. Стены выложены красным кирпичом, перекрытия из обтесанных бревен, пол залит бетоном. Пахнет сыростью и плесенью, тусклая лампочка предательски мигает, готовая сдохнуть и оставить друзей в кромешной темноте. На деревянных стеллажах пустые банки и бутылки из-под водки с выцветшими этикетками. Под лестницей свалены мешки с полусгнившим луком и еще какой-то дрянью.

Бобрик посветил фонариком по углам, отбросив в сторону пустые картонные коробки и сырую мешковину, наклонился. «Здесь, вот оно»– прошептал он и присел на корточки перед составленными один на другой деревянными ящиками армейского образца, в каких хранят снаряды крупного калибра. В эту секунду он явственно услышал шелест новеньких купюр, эта музыка лучше рок-н-ролла. Но играла она недолго, ровно до той секунды, когда Бобрик расстегнул карабинчики замков и поднял крышку верхнего ящика. Жалобно скрипнули петли, в желтом световом круге он увидел несколько пистолетов Макарова в заводской смазке, пулемет двенадцатого калибра и пять-шесть автоматов.