Андрей Троицкий – Бумер-2 (страница 79)

Еще есть один кореш в Ярославле по имени Сашка и по кличке Горбатый. Кликуху он получил за то, что всегда держал спину очень прямо, и еще играл в баскетбол до тех пор, пока на него не надели стальные браслеты. Этот точно жив и на свободе. С делами он завязал. В письме, которое Горбатый прислал на зону, он писал, что устроился работать в автосервис, зарплата по московским понятиям плевая, пару раз в кабак сходить. Но он не вешает носа, копит каждый грош, чтобы открыть собственное дело. Возможно, ему помогут получить ссуду в банке, тогда он быстро раскрутится, его автомастерская станет лучшей в городе.

Костян встал в кассу и, когда подошла его очередь, предъявив паспорт, взял место в плацкартном вагоне. Что ж, Ярославль не самое плохое место, чтобы перебиться, переждав трудные времена. И Горбатый наверняка найдет ему хоть какую работу в автосервисе.

Кот еще четверть часа болтался по душному залу, представляя себя сидящим в смотровой яме, на нем грязный комбинезон и засаленная кепка. Он остервенело крутит какую-то ржавую гайку с сорванной резьбой или сливает отработанное мало. Хоть води экскурсии и показывай Кота за деньги. Со стороны посмотришь и скажешь: вот вы, лодыри и тунеядцы, привыкшие к халяве, доступным женщинам и марочному вину, только взгляните на этого видного мужчину. Перед вами человек, который нашел счастье в тяжелом труде, а не в пьянстве и разврате.

От этих мыслей Коту сделалось скучно.

Еще несколько минут он разглядывал расписание поездов, задерживая взгляд на конечных пунктах их следования. Дорог много, но ни одна из них никуда не ведет.

Надо глотнуть пива и подумать еще немного, сдать билет он, пожалуй, успеет, ведь до отправления еще два часа с хвостиком. Кот вышел из здания вокзала, глянув на свое отражение в зеркальном стекле витрины. Да, такому типу модный фотограф не предложит сняться для обложки глянцевого журнала. С ним в один трамвай не всякий сядет. Тяжелые пыльные башмаки, коротковатые брюки, из-под которых виднеются неопределенного цвета носки. Плюс поношенный пиджак, слишком тесный, явно с чужого плеча, бумажная рубашка в красную клеточку и мешок с харчами.

Солнце разогрело асфальт, как сковородку, на другой стороне площади собирался какой-то митинг леворадикальной молодежи, участников из-за жары было немного, уныло висели красные знамена. Патлатый пацан, одетый в майку с рисунком Че Гевары, что-то прокричал в матюгальник, раздались хилые аплодисменты и свист. Кот уже увидел закусочную и вывеску на двери «бочковое пиво», он сделал несколько шагов в нужном направлении, неожиданно остановился, уставился на тумбу с театральными афишами, здесь же висели милицейские листовки о розыске уголовников или лиц, пропавших без вести.

Дашкину физиономию Кот узнал без труда. Мошенница и аферистка, представляется студенткой техникума или работником органов социального обеспечения. Просьба сообщать… Кот усмехнулся: кажется, Дашка становится здешней знаменитостью. Она потрудилась на славу. И менты наверняка мечтают устроить ей долгий отпуск в заполярном санатории. Ей тоже не мешало бы свалить из города. И не затягивать с этим делом.

Звонок из линейного отделения милиции при вокзале застал Стаса Азарова за чтением районной газеты, потому что более увлекательного занятия не нашлось. Он томился от скуки и ждал обеда. Сорвав трубку, он выслушал короткий рапорт начальника линейного отделения милиции капитана Гребенюка: двадцать минут назад человек по имени Елистратов Виталий Андреевич, паспортные данные такие-то, приобрел билет до Ярославля. Поезд отправляется в четырнадцать пятнадцать от второго пути.

— Он где-то тут болтается, ведь поезд уже скоро отходит, — сказал Гребенюк. — Какие будут указания? Задержать подозреваемого?

— Задержи какого-нибудь бомжа, если руки чешутся, — Азаров, прыгая на одной ноге, пытался засунуть в штанину другую ногу. — Близко к нему не подходите. Что б вас за километр не было. Я возьму этого хрена своими силами. Так себе на ус и намотай. Все понял?

— Так точно, товарищ майор.

— Тогда действуй, — приказал Азаров. — И вот еще что. Для начала убери с площади и платформы всех своих ментов. И устрой что-то вроде совещания в дежурке. Тему какую-нибудь придумай, ну, самую актуальную. Например: «Санитарное состояние служебных помещений» или что-то в этом роде. Все, пишите письма.

Азаров бросил трубку. Надевая пиджак, схватив коротковолновую радиостанцию, крикнул в нее.

— Филиппов, это ты, Алеша? Ждешь? Молоток. Опергруппу на выезд в полном составе. Наш клиент только что на нарисовался на вокзале. Взял билет до Ярославля. Скоро отправление.

Азаров натянул подплечную кобуру, выскочив из номера, захлопнул дверь и, скатившись вниз по лестнице, выскочил с заднего крыльца, куда подкатила «Волга» с затемненными стеклами и фургон, набитый сотрудниками ОМОНа. Азаров упал на сиденье и вытер платком влажный лоб.

— Трогай, только очень не гони, не на пожар едем, — сказал он водителю, и обернулся назад к капитану Филиппову, сидевшему сзади. — Я хотел завтра сниматься и переть обратно в Москву. Не могу же я тут до бесконечности держать группу и мух давить. Но задницей чувствовал, что этот чмошник где-то здесь пасется. Видимо, чего-то затевал, но сорвалось.

— Если так, то почему он не поехал в Ярославль на своем джипе?

— Побереги свои умные вопросы для жены, — поморщился Азаров. — Рупь за сто, он уже загнал джип. Тем лучше. Но не подозревает, что его новое имя нам известно. Ладно, нехай с ним… Действовать крайне осторожно. Оружие держать наготове. Стрелять без предупреждения. Чтобы сразу и наповал. Как только он окажется в зоне прямой видимости.

— Но по инструкции…

— Если ты так любишь инструкции, пиши рапорт о переводе в другое подразделение, — ответил Азаров. — В хозяйственном управлении как раз завхоз нужен. Будешь уборщицам туалетную бумагу выдавать и мыло. Это для тебя хороший вариант. Лучший.

— Я только сказал…

— А ты помолчи и не вякай, за умного сойдешь, — Азаров свел брови на переносице. — Инструкция, мать твою! Огородников стреляет быстрее, чем ты в носу ковыряешь. Мгновенной нейтрализацией Кота мы, глядишь, чью-то жизнь спасем. Да и мне, когда эта тварь сдохнет, меньше бумажной работы.

Машина, совершив крутой разворот, помчалась по широкой прямой улице к вокзалу.

До пивной оставалось всего несколько шагов, когда Кот услышал за спиной автомобильный гудок. Обернувшись, он увидел джип Димона и Дашку, вылезающую из машины. Она приблизилась к Коту и улыбнулась.

— Там у Китая пожар случился, — сказала она. — Но твой бумер удалось спасти. Не без моего участия. В кабине костюм, ботинки и даже мобильник. Бери и пользуйся.

— Я смотрю, где бы ты не появлялась, происходят всякие катаклизмы: пожары или насилие над человеком.

Кот, давно попрощавшийся с бумером, рад был снова стать его хозяином. Вот тебе и Ярославль. Да, старая жизнь не отпускала от себя далеко. Вот и бумер, и костюмчик. Неплохо для человека, пульнувшего последние рубли на билет в плацкартном вагоне.

— И это все, что я заслужила?

— Спасибо тебе, — улыбнулся Кот. — Большое спасибо.

— На здоровье. Я только возьму из машины сумку с ноутбуком, — сказала Дашка. — Там еще на заднем сидении костюм для подводного плавания и баллоны. Мне эту тяжесть не утащить. Поэтому оставляю тебе на память. От меня и от Кольки. Может, при случае пригодится.

— Еще раз спасибо, хотя подводный костюм в моем положении — непозволительная роскошь. Ну, что… Садись, покатаемся.

— Нет, я уж как-нибудь сама.

Дашка нырнула в салон, вытащила сумку с ноутбуком. Повесила на плечо ремень и, помахав лапкой, смешалась с потоком пешеходов. Кот смотрел ей вслед, боясь потерять из вида. Он был уверен, что Дашка просто так не уйдет, она обязательно вернется, потому что какие-то очень важные слова, возможно, главные слова, еще остались несказанными. Завязавшиеся отношения, эта хрупкая взаимная симпатия, могла переродиться во что-то большее, в чувство совсем иного рода. На фраерском языке это называется любовью или чем-то в этом роде. Сказать по блатному, что Костя Огородников приторчал к этой девчонке, тоже не совсем правильно. Они слишком мало знакомы, почти не знают друг друга.

Впрочем, Коту почему-то кажется, что он-то знаком с Дашкой долгие годы. Откуда это ощущение — непонятно. Но заниматься самоанализом, копаясь в собственных чувствах здесь, на вокзальной площади, среди пешеходов и отъезжающих машин, странное занятие. Дашкина голова, ее светлые волосы мелькнули в толпе и пропали.

— Эй, Дашка, — крикнул Кот. — Дашка, вернись.

Она услышала, она должна была услышать. Не ко времени вспомнился давний, еще лагерный, сон. Будто Кот выбегает за околицу деревни и кричит во всю глотку, срывая голос. Кричит своему прошлому, чтобы вернулось, зовет его назад. Но прошлое ничего не слышит, его уже нет.

— Дашка…

Кот потерял девчонку из вида, когда прямо перед бумером остановился городской маршрутный автобус, загородив весь обзор. Из открывшихся дверей высыпали пассажиры. Коротко выругавшись, Кот сел за руль, дал задний ход, развернулся и плавно вывел машину со стоянки, свернул в первый же переулок, куда, кажется, свернула Дашка. На медленной скорости проехал полтора квартала, он искал взглядом девчонку с ноутбуком, но ее нигде не было. Кот развернулся, хотел ехать обратно, возможно Дашка повернула не в этот, а в следующий переулок. Может быть…