Андрей Третьяков – Росомаха. Том 4 (страница 44)

— А что мне ещё делать? — Юрий плюхнулся в кресло, кивнул на стул напротив. — Садись.

Я сел. Учитель молчал, разглядывая меня поверх кружки. Наконец, поставил её на стол и сказал:

— Я проверил всех известных уничтожителей. Живых, — он загнул пальцы, — четверо. Я, ты, один старик в Сибири… и одна дама в Европе.

— Дама?

— Очень влиятельная. Очень старая. И очень странная, — Юрий поморщился. — Её имя тебе ни о чём не скажет, да я и не буду его называть. Пока. Но… она давно не появлялась на публике. Говорят, ушла в затворничество. А тут — амулет, созданный на жертвенной магии, с нитями ключников, которые так любит использовать наша братия, и которая нам недоступна по умолчанию…

— Вы думаете, это она?

— Не знаю, — он развёл руками. — Прямых доказательств нет. И вряд ли появятся — такие, как мы, умеют заметать следы. Но… будь осторожен. Очень осторожен.

— Я всегда осторожен, — машинально ответил я.

Юрий усмехнулся:

— Конечно. Особенно когда лезешь в пасть к червю или уносишь с собой амулет-бомбу.

Я промолчал. Он вздохнул и потянулся к свиткам.

— Есть и хорошая новость. Я нашёл способ отслеживать подобные заклинания. По остаточному следу магии ключников. Если атака повторится — я смогу определить источник. Точнее, направление.

— А она повторится?

— Обязательно, — он посмотрел мне в глаза. — Ты им нужен. Живым. Это и хорошо, и плохо.

От Юрия я пошёл на урок алхимии. Алевтина Павловна встретила меня на пороге своей лаборатории с подозрением, от которого не укрылась бы и сотня каменных ящеров.

— Ты чего такой хмурый? — спросила она, прищурившись. — Опять влип?

— Отдыхал, — уклончиво ответил я. — Всё хорошо.

— Ну-ну, — она не поверила, но допытываться не стала. — Ладно, проходи. Сегодня у нас тема для тебя особенная.

Она подвела меня к столу, где уже были разложены травы, порошки и несколько пузырьков с мутной жидкостью.

— Зелья, маскирующие магический след, — она ткнула узловатым пальцем в рецепт. — Выпил — и тебя не найти ни детекторами, ни по крови. Полезная штука, если кто-то охотится.

Я насторожился:

— Вы знаете?

— Я старая, — усмехнулась она. — И не глупая. У тебя враги, парень. Это видно. И если они охотятся через магию, то это зелье может спасти тебе жизнь.

Она не ждала ответа — начала объяснять пропорции, последовательность, тонкости. Я слушал, запоминал, стараясь не думать о том, зачем мне это может понадобиться.

Практика заняла три попытки. Первая — кашица, которая даже не засветилась. Вторая — зелье получилось, но слабое, едва различимое в магическом зрении. Третья…

Жидкость в колбе засветилась ровным серебристым светом, потом погасла, став прозрачной, как вода.

— Хорошо, — Алевтина Павловна взяла колбу, поднесла к глазам. — Очень хорошо. У тебя талант, парень. Если переживёшь свои приключения — станешь великим алхимиком.

— Если? — уточнил я.

— Если, — она поставила колбу на стол и посмотрела на меня серьёзно. — Талантливые часто не доживают. Слишком много желающих их использовать.

После занятий я вспомнил про Светлану. Юрий намекал на её день рождения ещё тогда, перед отъездом, а я так и не поздравил. Не то чтобы забыл — просто времени не было. Но теперь, когда всё устаканилось, нужно было исправить упущение.

Я зашёл в артефакторную лавку при академии — небольшое помещение, где студенты и преподаватели торговали своими изделиями. Выбор был приличный: амулеты защиты, кольца с простенькими заклинаниями, пара неплохих жезлов. Но всё это было либо слишком дорогим и показным, либо слишком дешёвым, чтобы дарить женщине, которая спасла мне жизнь.

Я уже собрался уходить, когда на пороге столкнулся с Алевтиной Павловной.

— Что ищешь? — спросила она, окинув взглядом витрины.

— Подарок. Светлане. Я пропустил её день рождения.

Старушка усмехнулась:

— И ничего не нашёл?

— Не то, — признался я.

Она помолчала, потом кивнула на дверь:

— Идём. У меня кое-что есть.

Мы прошли в её кладовую — тесную комнатушку, заставленную сундуками и коробками. Алевтина Павловна долго рылась в одном из них, бормоча себе под нос, и наконец достала небольшую бархатную шкатулку.

— Вот, — она открыла крышку.

Внутри лежал амулет — засушенный цветок в прозрачной капле, оправленной в серебро. Лепестки его отливали золотом, даже в полумраке кладовой.

— Что это? — спросил я.

— «Память сердца», — она погладила каплю пальцем. — Цветёт раз в сто лет на нулевой изнанке, в местах, где пролилась кровь влюблённых. Если подарить его женщине, она всегда будет чувствовать, что её любят. Даже на расстоянии.

Я уставился на неё:

— Разве такое возможно?

— Магия, милый, — она усмехнулась. — Не всё в ней — про огонь и молнии. Амулет слабый, но редкий. Светлана оценит. Она девушка чувствительная, несмотря на свою броню.

— Сколько? — я потянулся к карману.

— Нисколько, — отрезала она. — Я не торгую памятью.

— Но…

— Замолчи, — она сунула шкатулку мне в руки. — Скажешь, что нашёл в лавке. Заплатил сколько-то. И не спорь со старухой.

Я хотел возразить, но она смотрела так, что язык не поворачивался. Пришлось поклониться и убрать подарок в пространственный карман.

Светлану я нашёл в преподавательской гостиной. Она сидела в кресле у окна, разбирая какие-то бумаги, и выглядела уставшей. Но, увидев меня, улыбнулась:

— Андрей! А я слышала, ты в имение ездил. Как отдохнул?

— Спасибо, хорошо, — я подошёл ближе, чувствуя неловкость. — Я… я хотел извиниться. Пропустил ваш день рождения. И поблагодарить. За всё.

Она удивлённо подняла бровь:

— Ты не обязан…

— Знаю, — я достал шкатулку и протянул ей. — Это… мне сказали, что вы оцените.

Она открыла крышку, и я увидел, как изменилось её лицо. Усталость ушла, глаза стали влажными, а руки дрогнули.

— «Память сердца», — прошептала она. — Откуда… ты не мог это найти. Я видела такой только в музее.

— Повезло, — я пожал плечами. — И извините, что не поздравил вовремя.

Она смотрела на амулет, потом на меня. Надела его на шею — капля с цветком легла на грудь и мягко загорелась тёплым золотым светом.

— Спасибо, Андрей, — она порывисто обняла меня, и я не стал отстраняться. — Это… очень ценный подарок. Не только своей редкостью.

Я не знал, что ответить, и просто стоял, чувствуя, как она дрожит. Короткая, тёплая сцена, которую я запомню надолго.

После встречи со Светланой я пошёл в столовую. Девчата уже заняли наш столик, и к ним никто не подсаживался — после истории с Леонидом желающих стало заметно меньше.