Андрей Третьяков – Проклятый (страница 6)

После того, сколько сознаний уже успело побывать в этой черепушке, совершенно неудивительно, что Жук не потянет ещё одно воскрешение. Даже будь у покровителя рода достаточно сил для такого, это хрупкое тело всё-таки не резиновое и уже явно на пределе.

— Вот же ж Жук! — выдохнул я, едва сдерживаясь, чтобы не послать своего покровителя. — Раз уж мог сразу призвать меня, надо было с этого и начинать!

Пульсирующая боль в висках постепенно усиливалась, а сознание стремительно расплывалось. Черепушка молодого графа явно не была рассчитана на присутствие сразу четырёх сущностей. Не прошло и часа с момента моего прибытия, а тело, точнее, мозг, уже на грани! Похоже, именно об этих «последствиях» и говорил Жук.

Ощутив на верхней губе что-то тёплое, я провёл кулаком перед носом, смазывая ручейки крови. Похоже, началось. Так и до инсульта недалеко, а это в моём состоянии уже реальная проблема.

Вздохнув, накладываю на себя проклятие остановки кровотечения. Пусть это и временная мера, но истечь кровью до того, как подействует более серьёзное заклинание, мне не хочется.

Откинувшись в кресле, я использую кровь с кулака на манер палитры, смачивая указательный палец левой руки. Кровь — хороший проводник, а мне сейчас важна каждая крупица маны.

Сжав зубы от подступающей головной боли, начинаю выводить у себя на лбу печать. Не помню, когда в последний раз доводилось заниматься подобным вручную. Слишком уж это долго и муторно, работать с физическим телом. Впрочем, будь у меня сейчас возможность влиять на энергетическое тело, вопрос выживания даже не появился бы.

Потратив на наложение печати порядка десяти минут, я коротко выругался и начал активно стирать со лба неудачную заготовку. Первый раз закончился осечкой, что было вполне ожидаемо. При наложении печати нужна была максимальная точность, а с дрожащими руками этого не так-то просто добиться.

Следующая попытка длилась в три раза дольше. При желании можно было уложиться и в четверть часа, но я не мог позволить себе ошибиться. Тело было уже на пределе: взгляд замылился, а рабочую руку приходилось поддерживать свободной рукой, чтобы хоть как-то компенсировать тремор.

Наконец, печать была готова. Единственным, что могло помочь мне в текущей ситуации, было проклятие пустого разума. Жуткая и весьма противная хрень, которой брезговали пользоваться даже маги проклятий. Особенно, на себе. Одно радовало, моя текущая самоделка была одноразовой.

Влив в печать всю доступную мне ману, я глубоко вздохнул и дал команду на активацию. Голову тут же пронзило болью, а по телу прошла волна холода, как будто меня погрузили в ванну со льдом. Уже теряя сознание, я вдруг подумал, что надо было сначала черкануть Захару записку. Мол, всё в порядке, всё так и задумано, а то подумает ещё, что его Коленька уже четвёртый раз откинулся…

Мир потух.

Глава 4

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! — старик требовательно тряс меня за плечо, не забывая орать на ухо с завидным упорством.

— Да успокойся ты уже! — с трудом проговорил я, открывая глаза. — Живой я, хоть и не скажешь, что особо здоровый!

— Что с вами, ваше сиятельство? — отстранившись, взволнованно спросил Захар.

— Подарок от Жука, — хохотнул я, сплёвывая остатки крови. — Это тело уже на пределе… Так, Захар, скажи-ка вот что. Менталисты тут у вас водятся?

— Менталисты? — моргнул Промайский, явно ошарашенный внезапным ухудшением моего здоровья. — Водятся, конечно! А вы…

— Так, отлично, — продолжаю я, с трудом вставая с кресла. — Где найти ближайшего, желательно, достаточно опытного?

— Дык, знамо где, в академии, — протянул Захар, задумчиво разгладил бороду, а после нерешительно добавил. — Наверное…

— Подойдёт, — усмехнулся я, припоминая прошлые слова старика. — Нам всё равно туда надо было, так?

— Так, — согласился Промайский. — Но вы уверены, что вам двигаться можно? Может, я попробую договориться…

— Ага, Захар, — похлопал я по плечу помощника. — Это как же, интересно? Скажешь, что малому надо шизу поправить, уважаемый маг, проедемте до усадьбы? Не спорю, может, и сработает, но я уж лучше сам, раз мне всё равно туда надо.

— Понял, ваше сиятельство! — кивнул дед, вновь становясь серьёзным. — Ваши вещи для академии уже собраны. Подождите немного, я принесу вам форму. Выезжаем в течение получаса.

— Так, стоп, — остановил я старика, когда тот уже стоял в проходе. — Что там насчёт ношения оружия в академии?

— Холодное фамильное оружие положено всем аристократам, — по-деловому отчеканил Захар. — У нас таковое тоже имеется. Если нужно, могу принести. Коленька им, правда, ни разу не пользовался… в силу своей специализации.

— Отлично, тоже бери, лишним не будет, — сказал я дедуле. — Никогда не знаешь, где может пригодиться.

— Полностью с вами согласен, — немного нервно кивнул старик. Похоже, моё состояние волновало его даже больше, чем меня самого.

— Так, с железками разобрались, — выложив на стол сразу всё своё оружие, уточнил я. — Этих малышек с собой взять можно?

— В вашем положении даже нужно, — усмехнулся старик, и тут же серьёзно продолжил. — Помимо фамильного, аристократам разрешается иметь при себе любое оружие, вплоть до огнестрельного. Только вот оно весьма дорогое, особенно учитывая патроны, так что далеко не все могут его позволить финансово…

— Хех, — оскалился я, прикидывая, какой арсенал после себя оставили вторженцы. — У нас с этим проблем быть не должно, ведь так?

— Дык, естественно, — повторил мой оскал старик, явно поняв ход моих мыслей. — Оружие я собрал отдельно, как и патроны.

— Отлично, — похвалил я слугу. — Значит, с тебя ещё по три запасных обоймы на каждую из этих малышек… — по очереди указал я на лежащее передо мной оружие и тут же добавил. — А, и ещё два револьверных. Всё, свободен!

— Будет сделано, ваше сиятельство! — кивнул Захар и, уже уходя, добавил. — Перфекционизм, понимаю.

Проводив старика взглядом, я откинулся в кресле и уже по привычке потёр виски. Проклятие пустого разума работало отлично, и боли уже не было, но вот осадочек до сих пор остался. Шиза никуда не делась и всё ещё ждала своего часа… который, к сожалению, уже скоро наступит.

Проверив печать, я примерно прикинул, сколько у меня осталось времени. От пяти до десяти часов, сказать точнее в моём состоянии было невозможно. Примерно столько я смогу действовать по своей воле, плюс ещё часа два в крайне убитом состоянии до полной отключки. Если не успею за это время разобраться с шизой, тело не продержится и суток.

Повторно наложить печать у меня уже не получится, пока действует проклятие, любая магия, как и манипуляции с маной в принципе, мне недоступны. Проклятие пустого разума обычно использовалось палачами или пыточниками, узнай кто из моих братьев, что я решил использовать эту гадость на себе, лет десять бы мне это припоминали.

По большому счёту, эта печать была весьма простой и имела всего два эффекта, тесно связанные друг с другом. С одной стороны, блокировались любые изменения в ментальном плане, кроме тех, которые пришли извне. Сойти с ума в таком состоянии было невозможно, и кроме того, даже все прошлые изменения в сознании временно останавливались, вследствие чего выуживать информацию из пленников можно было годами — до тех пор, пока не будет снята печать. С другой стороны, второй эффект неслабо дополнял и без того весьма мерзкое проклятие, полностью блокируя любую магию.

Будь это тело сильнее, или хотя бы будь у меня больше времени, я мог бы задействовать только полезную сторону сторону печати, а не её полную форму. Впрочем, я был уже доволен тем, что в моём состоянии в принципе получилось наложить это далеко не самое простое проклятие. Как подсказывает шиза, мастерство не пропьёшь!

Задумавшись, я сам не заметил, как опять начал выстукивать какую-то мелодию на стволе дробовика. Отложив оружие в сторону, я поднялся на ноги. На гостевом столике стояла аккуратная вазочка с фруктами, к которой я и направился.

— Нужно было попросить старика принести что-нибудь поесть, — вздохнул я, откусывая солидный кусок от местного яблока. — Да и выпить бы тоже не помешало.

Опустошить весьма скудную на фрукты посудину я успел как раз к приходу Захара. Дедуган не подвёл и действовал действительно быстро, едва ли с момента его ухода прошло больше десяти минут.

— Господин, извините, запамятовал, — виновато произнёс Захар, кивая на пятно крови у меня на груди. — Сначала вам нужно принять душ. Вам нужна помощь?..

— Ну нет, старик, уж помыться я смогу сам в любом состоянии, — качнул я головой, направляясь к двери. — Показывай, куда идти.

Проводив меня до чистой, светлой и явно весьма дорогой ванной комнаты, Промайский ещё раз спросил, нужна ли мне его помощь. Получив отказ, Захар тут же ушёл, уведомив меня, что к отбытию всё готово, и он, если что, будет находиться рядом.

Скинув с себя пропитанную кровью и потом одежду в специально заготовленную для этого плетёную корзинку, я тут же залез в ванну, пытаясь вспомнить, как тут что работает. Знания о бытовых вещах возникали с задержкой, но радовало уже то, что они всё-таки были. Разобравшись с нехитрым устройством, я подставил голову под горячую, почти обжигающую струю воды.

Принял душ я хоть и без особой спешки, но всё же держа в уме то, что времени у меня сейчас не так уж и много. Понежиться в ванной я успею и позже, причём, желательно, не в одиночку, а в компании прекрасных барышень, раз уж мне досталось молодое тело, но… Перед этим нужно срочно решить вопрос с мозгом.