Андрей Третьяков – Фантастика 2024-158 (страница 303)
Совсем молодой паренёк, можно сказать мальчик, сидел на заднице на дне пересохшего колодца и с удивлением разглядывал тонкую детскую руку, залитую кровью. Было видно, что к крови он привычен и равнодушен, но, похоже, мальчишку смущала сама рука.
— Странный сон, — проговорил он. — Но такой реалистичный! Кайф, настоящий. Жалко, что я его забуду, как и все остальные. Хотя, это скорее бред, мне Вовка Колючий битой по виску зарядил при задержании. Главное, чтобы не кома. Не хочу овощем быть. А то, что височная кость треснула, я точно слышал!
Малой неспеша встал и огляделся. Замшелые камни, явно древние. Высота кладки — метров двадцать, очень много, выбраться самостоятельно шансов почти нет. Последние метра два — сруб, основательно прогнивший. Над головой, откуда поступал свет, виднелся обрывок трухлявой верёвки, большая часть которой валялась под ногами.
Судя по всему, он полез вниз, и гнилые нити не выдержали даже веса тощего детского тельца. А падать с высоты шестого этажа — почти всегда верная смерть. Но, он жив! Хотя, во сне много нереального случается.
Сам колодец, похоже, пересох много лет назад, однако, дно пружинило, на ноги налипала жидкая грязь. Казалось, копни, и пойдёт вода.
— Лёша, Лёшенька, ты где? — раздалось сверху.
Решив подыграть приятному сну, Анатолий крикнул:
— Я здесь! Я в колодец свалился!
Голос показался чужим, каким-то утрированно детским. До этого, когда он говорил сам с собой, такого эффекта не было. Сверху послышались шаги, и вскоре свет сверху перегородило широкое тело.
— Лёшенька, ты как? — запричитала дородная женщина, всматриваясь в темноту. — Ты жив? Цел? Подожди родненький, я немедля верёвку сыщу. Обвязаться сможешь? Переломался не сильно?
Силуэт, перекрывавший свет, исчез, послышались удаляющиеся тяжёлые шаги. Мальчик старательно ждал продолжения странного сна. И он не заставил себя ждать. Шаги вернулись и сверху упал довольно толстый канат. Ребёнок попробовал обвязать его вокруг себя, но силёнок не хватило, чтобы завязать узел. Тогда, обдумав ситуацию взрослым мозгом, он пропустил канат под мишками, спустил его к ногам и сильно зажал.
— Готов! — крикнул он. — Тяни!
Верёвка дрогнула, он почувствовал, что его ноги оторвались от земли, неожиданно громко хлюпнув, и тельце поползло вверх. Вскоре он перевалился через деревянный бортик колодца, яркий свет заставил зажмуриться.
Проморгавшись, паренёк с любопытством огляделся. Он оказался во дворе дома. Участок, на вскидку, был с пол гектара, по Московским меркам большой, даже огромный, по сельским… ну, так себе, нищие. А прямо перед ним возвышался довольно большой сруб в два этажа, с наличниками на окнах, с резным крылечком и глиняной крышей. Прям декорация к сказке времён СССР.
Тётка, которая достала его, была огромной, по сравнению с ним самим. Килограмм семьдесят живого веса при росте метр шестьдесят максимум. Крепкая такая деревенская баба. Не жирная, а именно крепкая. Та, внимательно оглядев добычу запричитала:
— Что же ты, Алёшенька, так неаккуратно? Мало того, что у родителей проблемы, титула лишают, так ещё и ты бедокуришь! Вон, глянь на себя, одёжу порвал, голову поранил! А мне же теперь перепадёт на орехи! Что ты забыл в древнем колодце?
— Не помню, — честно ответил парень.
— Ой, не дай все боги, тебе что, ещё и память отшибло? Лёшенька, ну милый, ну напрягись, вспомни? Мне же головы не сносить, зело злые родители твои, на каторгу пошлют, выручай, миленький!
В этот момент видение рассеялось, и я удивлённо уставился на следователя. То, что это было в именно его жизни, я был уверен на все сто процентов. С ума сойти, Львович — тоже попаданец! Никогда бы не подумал. Блин, куда не плюнь, кругом подселенцы, как их здесь называют.
— Львович, — осторожно начал я. — Тебе, кстати, привет от Анатолия. Который в колодец упал. Но, это не важно, можно тебя на пару слов? Лично!
Мужчина ощутимо вздрогнул всем телом и с каким-то ужасом посмотрел на меня. После чего головой кивнул парочке, попросив покинуть нас.
— Кто ты, Андрей? — устало спросил Львович. Впервые на моей памяти он не скрывал своих эмоций.
А они говорили об усталости, почти выгорании, страха передо мной, он был сильно побит жизнью, но не сломлен. Это всё я прочитал не его лице. Маг ментала я был почти никакой, но прошлая жизнь сделала из меня очень хорошего физиогномиста, чем я часто без зазрения совести пользовался и в новой.
— Человек, — пожал я плечами. — Который хочет жить, имеет обязательства перед своим богом, родом, своей великой страной и перед самим собой.
— Как ты узнал? — мужчина замолчал, внимательно смотря на меня. Постепенно его выражение лица становилось привычным мне — холодным и равнодушным. — Кроме меня этого никто не знает. Вообще никто!
— И не узнает, — пожал я плечами снова. — Если ты больше не будешь задавать мне странных вопросов. А откуда узнал? Тайной рода прикрыться можно?
— Вполне, — искренне вздохнул следователь. — Больше пытать не буду. Иди, отдыхай с друзьями. Ты заслужил своей нелепой выходкой с детской магией. Кстати, мои поздравления с победой в клановой войне. Да, не делай удивлённое лицо, война признана клановой, хотя нарушений в её развязывании море, да и княжеский род ты в клан принять не можешь априори, но крючкотворцы сказали, что всё уладят. Хорошо иметь в команде Антона Сергеевича, да, Андрей?
— Неплохо, да, — честно ответил я. — Если честно, я половины не понимаю того, что он делает. Тебе повезло, в ребёнка приземлился, я же в почти взрослого залез. Но этого я не говорил, буду отрицать всё и всегда. Просто приходится вникать во многое на ходу, часто косяча. Но мне ещё и с тотемом повезло, он меня тянет и тащит. А как получилось, что ты безродный?
— У меня древний род, — возмутился Львович. — Просто неудачно поспорили с Мышкиными. И лишились всех привилегий и званий. И бог отвернулся от нашей ветви, оставив только ту часть рода, которая имеет титул. С нас он покровительство снял.
— Слушай, — пришла мне в голову совершенно сумасшедшая мысль. — Могу принять вас на правах слуг рода. Если интересно…
— Знаешь, очень неожиданно, — как-то погрустнел мужчина. — После баронского титула сложно принять такое решение, но, на самом деле заманчиво. Я подумаю, если не возражаешь, правда, неожиданно.
— Да я сам от себя подобного не ожидал, — честно признался я. — Надеюсь, я тебя нисколько не оскорбил и не унизил, это от сердца. Но бог у меня правда крутой.
— А что здесь происходит? — в дверь засунулась довольная и наглая рожица Сергеевича. — Не дерётесь, надеюсь? Львович, вопросы к парню остались? Его там за столом заждались! И вообще, присоединяйтесь к празднику, я приглашаю!
— Заманчиво, — протянул следователь. — Поближе познакомиться, да в неофициальной обстановке, да после некоего предложения… я согласен. Правда, одна формальность осталась. Побудете понятым?
— Не вопрос, — удивился старик, наблюдая, как Алексей Львович протягивает мне какой-то серый камень размером с голыш, которым запускают «блинчики» по воде. — А что происходит?
— Войдите! — вместо ответа крикнул невзрачный мужчина, вновь напяливая на себя маску равнодушия и незаметности.
В дверь протиснулась пара, которая присутствовала при допросе. Увидев одобряющий кивок, они расселись по своим местам.
— Прокречет согласился выступить понятым, потому отвечай максимально коротко и по делу, Андрей. Мангустов, это прямой вопрос: твоя тело и душа вместе с рождения? Или ты вселенец? — равнодушно поинтересовался следователь.
Глава 26
— Твоя душа и тело вместе с рождения? — поинтересовался следак. — Или ты вселенец?
— Я родился в этом теле! — твёрдо ответил я. — И ничего не знаю о этих ваших вселенцах. Точнее, слышал, но знаний мало.
— Он не обманывает, Алексей Львович! — обескураженно сказала дамочка. — Но в прошлый раз я чувствовала иное — неуверенность, сомнения… прошу разрешить глубинное сканирование памяти!
— Ага, и сделать из ставленника самого Петра Алексеевича овощ? — возмутился дед. — Перед императором вы сами отчитываться будете? Если что, его уже проверяла на подселение комиссия самого Кречета!
— Но это невозможно! — возмутилась женщина. — Я точно почувствовала в прошлый раз, что он считает себя вселенцем, или попаданцем, как они сами себя называют! А сейчас по нулям. Ведь я никогда не ошибалась! Что происходит?
— Может, всё-таки ошибки возможны? — едко поинтересовался Сергеевич. — Переработали там, устали, или выслужиться захотелось? Задайте вопрос ещё раз, в конце концов!
— Хорошо! — тряхнула жиденькими волосёнками дамочка, и обратилась ко мне: — Отвечай максимально правдиво, и только да или нет! Ты подселенец?
— Я — граф Мангустов! — твёрдо ответил я.
— Да или нет! — вызверилась тётя. — это не сложно! Отвечать!
— Нет, — совершенно спокойно ответил я, подразумевая, что отказываюсь отвечать. Но тётка посчитала, что я ответил на её вопрос. И обескураженно уставилась на меня.
— Он действительно не обманывает! — удивлённо воскликнула она. — Я снимаю с Мангустова все обвинения. А также приношу свои извинения.
— Не за что извиняться, — мило улыбнулся я. — Это ваша работа, и она чрезвычайно важна. Я рад, что мы смогли уладить все недоразумения.