Андрей Томилов – Новые земли (страница 1)

Андрей Томилов

Новые земли

Промхоз, в котором Костя решил обосноваться, в котором решил остановиться и посвятить себя охоте, был ему уже знаком. Ещё до армии, ещё когда учился в техникуме, он приезжал сюда с Лёшкой, – вместе учились, приезжали к его родителям на каникулы. Тогда и влюбился в горы, так откровенно и близко подступающие к самой деревне, в реку, с её чистейшей, хрустальной влагой, мягко перекатывающейся по камешникам, влюбился…, да, влюбился без памяти, и не только в горы, реку, тайгу, был ещё один объект, который притянул Костю как хороший якорь. Ох, притянул, уж диво дивное, и звать это диво просто восхитительно, – Леночка. Леночка заканчивала школу и была так хороша, так хороша, что Костя просто, как это говорится в таких случаях: «головой в омут». И спасти его уже никто не мог, да и не пытался.

В самом начале осени, они, Костя с Лёшкой взяли ружьё, оставшееся от Лёшкиного отца, ушли на ближнее болото, которое тянулось вдоль просёлочной дороги и, взыграв молодостью, молодой, переполняющей глупостью, давай лупить там по хлопунцам, по утятам, ещё толком не оперившимся, ещё не умеющим летать. Они не то, что летать, они и прятаться ещё толком не умели, разбегались по сторонам после каждого выстрела, и тут же снова, торопливо собирались в кучку, находя спасение лишь рядом друг с другом, лишь вместе. Вот парни и гоняли их из одного края болота в другой. Пальбу открыли, как на добром перелёте, пока патроны не закончились. Правда, так и не добыли ни одного хлопунца, толи попасть не могли, толи патроны были старые, – Лёшкин отец умер уж как пять лет прошло, да ещё при нём лежали, патроны-то, конечно старые. Не ронкие, вот и не добыли.

Завалились тогда под чью-то копну сена, хохотали, друг на друга глядя, не расстроились, что не добыли, зато подурачились вволю. А тут глядь, рядом с копёшкой уазик промхозовский скрипит тормозами. Остановился. Из кабины мужик вышел, сердито дверкой хлопнул, оказалось, это промхозовский охотовед.

Подошёл.

– Здорово были, охотнички.

Парни приосанились, присели ровно, улыбки согнали, посерьёзнели:

– Здравствуйте.

Ружьё лежало чуть в стороне, Лёшка потянулся к нему, но охотовед наступил на ствол ботинком:

– Пусть лежит, пока.

Посмотрел на парней внимательно, молча, мягко жевал сухую травинку, выдернутую из копны. На болото посмотрел каким-то усталым, тоскливым взглядом. Может свою шалую молодость вспомнил, может просто устал, и мечтал вот так же, завалиться подле копны и забыться на какое-то время, вычеркнув из памяти все заботы и тревоги. Хоть бы на какое-то короткое время.

– И чего вы тут стрельбу открыли? Всю деревню всполошили. Или не знаете, что охота ещё закрыта? Ещё пол месяца до открытия охоты.

Парни встали, переминались с ноги на ногу, глаза потупили:

– Мы не знали. Мы правда, не знали. Да мы и не убили никого.

– Значит так, ружьё я заберу, тем более, что оно у вас не зарегистрировано. Будет лежать в промхозовской оружейке. Когда выучите правила охоты и сдадите охот минимум, а потом и билеты получите, тогда, может быть, верну.

Снова помолчал, посмотрел с тоской в сторону болота, где из камышей на чистину опять вылезли утята и резво начали нырять, выискивая под водой что-то вкусное, медленно повторил:

– Может быть отдам. Там посмотрим.

На другой день Костя с Лёшкой пришли в промхоз, дождались, когда охотовед их заметит и пригласит к себе.

– Вот вам правила, а вот вопросы и ответы по охот минимуму. Учите, чтобы от зубов отлетало.

Сунул две эти брошюры парням и стал разговаривать с кем-то по телефону. Лёшка сразу уткнулся в правила и вышел из кабинета, а Костя задержался: ему на глаза попала книга, сиротливо лежащая на широком подоконнике. Книга была без обложки, изрядно потрёпанная, без многих страниц, а на первой, под номером двадцать один, во весь лист был чётко оттиснут след ботинка. Но под следом ботинка ещё можно было разглядеть рисунок симпатичного зверька, сидящего на поваленном дереве. Ниже, под рисунком надпись: «Соболь, богатство Сибири».

По виду можно было понять, что книга была бросовая, отслужившая своё, и Костя решился спросить:

– Вот эту книгу можно взять почитать? Я верну, обещаю.

Охотовед как-то скупо улыбнулся:

– Возьми, возвращать не нужно, пусть это будет твоя первая книга об охоте.

Недели через две, в конце каникул, парни снова явились в контору, дождались охотоведа и перебивая друг друга стали объяснять, что правила они выучили и охот минимум тоже. Хоть сейчас готовы экзаменоваться.

– Нет, сейчас не будем. Сейчас у меня времени нет, – охотовед озабоченно смотрел на часы, – да и вам, пока это всё не нужно. Вот надумаете на охоту, в наши угодья, тогда и поговорим, милости прошу.

Он действительно куда-то торопился, вышел из конторы широким шагом, сел в уазик и укатил, громыхая по деревенской дороге. Контора промхоза стояла на берегу протоки, которая отделившись от реки, пробила себе своё русло, отделив от деревни приличный остров. На острове так же строились, селились, и в удовольствие жили сибиряки. Были на острове и выпасы для скота, были и покосы, и леса свои были, куда местные женщины ходили по грибы. Протока, обычно на всё лето обмелевшая, затянутая зелёной, тягучей тиной, была чудесным пристанищем для домашних гусей, которые важно и значимо плавали по мелякам, никогда не путаясь с соседними табунками.

– Во, «милости просим», – сказал Лёшка, повторяя слова охотоведа, – он что, приглашает нас в штатные охотники?

– А почему и нет? Твой же отец работал в промхозе.

– Нет, отец работал в другом месте, но в тайгу ходил каждый год, договор с промхозом заключал, соболей ловил, белок.

– Ну вот, и мы так. Вот техникум только закончить. Я бы хотел в тайгу, – Костя загадочно улыбался и, кажется, уже мечтал о таёжных далях. Не даром он взял у охотоведа книгу, хоть и без начала, без конца, а затронула она душу молодого паренька, зародила искорку таёжника.

Прошла осень, зима. Ребята учились, может не очень старательно, не очень прилежно, но учились. Костя окончательно «подсел» на охотничью литературу, читал Астафьева, Скалона, перетаскал из библиотеки все подшивки охотничьих журналов. Увлечённо рассказывал о случаях на охоте своему другу Лёшке, но тот как-то не загорался. Слушал, конечно, но не загорался.

Костя уже строил какие-то планы, уже мечтал о дальних странствиях, о невыносимо трудных зимовках, о преодолении этих трудностей и на душе у него становилось тепло от таких мечтаний. В любых мечтах и планах рядом с Костей стоял Лёшка. А вот Лёшка почему-то отмалчивался, да, кивал головой, иногда поддакивал: «… ну, конечно, наверное…», но активности, какого-то огонька от него не было. Да и книги охотничьи, которые Костя уже на три раза перечитал, Лешку интересовали мало. Костю это немного огорчало, но он гнал от себя дурные мысли и всякий раз думал: ничего, загорится, только бы попасть в тайгу, а там так загорится, что не угонюсь за ним. Родова своё покажет, не даром же у него отец всю жизнь охотился.

Два раза за прошедший год Костя приезжал в гости к Лёшкиной матери. И всё время, пока жили здесь, он не вылезал из промхоза. То с охотоведом находил какие-то общие темы, выспрашивал того о тайге, об особенностях таёжной охоты, то крутился на территории, помогал перекатывать тяжеленные бочки в складе, перетаривать заготовленные орехи, укладывать штабелями мешки. Да мало ли работы в хозяйстве, Костя уже стал там своим человеком.

***

Река налетала на лодку то крутыми, размашистыми валами, то плясала рядом с бортом прыткой рябью, то за поворотом вдруг ширилась гладью лазурной, сквозь которую чётко и ясно были видны все донные камни, буераки и утонувшие огромные деревья. Лодка шла уверенно, выискивая более спокойные места, уворачиваясь от нависших кустов, лавируя между торчащими на перекатах камнями. Берега притягивали взгляды, манили своей неведомостью, своей скрытностью, а также удивительным буйством осенних красок. Не скупилась северная природа, щедро раскрашивала осенние, увядающие растения.

Уже сменили третий бак бензина, когда рулевой, Яков Семёныч, наконец сбавил газ и притёр судно к каменистой косе. Ещё не заглох мотор, а он уже распоряжался:

– Возле залома костёр делайте, только не близко, не близко. Ежели залом загорится, тогда беда, тогда и на берег, в тайгу утянет, не остановить. Тут лучше, как говорится, пере бдеть, чем… ну, в общем сами понимаете. С огнём, да по осени, шутки плохи.

Яков Семёныч, – старый охотник, всю жизнь работает в промхозе, его охотовед уговорил доставить молодых охотников в самое верховье реки. Мало того, что доставить, ещё и поговорить, рассказать всё как есть про новый участок, сложный участок. Сложным участок был не только по своему географическому положению, не только из-за того, что на него так трудно попадать и не менее трудно, сложно выбираться оттуда, ещё там какая-то чертовщина водилась. Может не так уж прямо чертовщина, но охотники, как-то не держались там. И рассказывать толком ничего не рассказывали, просто не по нраву, и всё тут. Бросали, уходили на другой участок, или вообще уезжали в другие промхозы. Последний, кто там пытался обосноваться, будто бы опытный охотник, много раз зимовал, промышлял, знает и понимает в этом деле всё до тонкостей, а получилось так, что даже промысел не закончил, в середине сезона выскочил из тайги, уволился и уехал. Уехал торопливо, всё молчком, молчком, ни пол словечком не обмолвился, что с ним там случилось, или встретил кого. Молчит, так и уехал.