Андрей Толоков – Смерть позвонит сама (страница 2)

– Это была моя большая ошибка, – пафосно говорил секретарь, кипя от негодования, – рекомендовать Немировича в партию. Это вы, товарищ Кривошеев, ввели меня в заблуждение. Теперь и вы, и я несем ответственность за поступки этого человека.

– Я и сейчас поручусь за него, – возразил Вячеслав Романович. – Какое отношение семейные дела имеют к его работе? Он оперативник от Бога. Он лучший в моем отделе.

– Не вспоминайте бога в моем кабинете, – заверещал Квасненко. – Вы еще перекреститесь!

Кривошеев едва сдержал себя. Он готов был грубо ответить на маразматические выпады маленького человека с крашеными усами, но понимал, что на нем ответственность за судьбу Кости.

– Извините, – сквозь зубы выдавил из себя Вячеслав Романович.

– Вы посмотрите, – продолжал нагнетать атмосферу Квасненко, – посмотрите, как он одевается. Эти вот синие штаны американские. Джинсы. Он больше похож не на работника нашего уголовного розыска, а на фарцовщика. Где он берет эту одежду? В магазинах такая не продается. Он же возомнил себя неприкасаемым. Если его тесть генерал Савельев, то это не значит, что ему позволено нарушать моральные нормы строителя коммунизма. Я за то, чтобы исключить Немировича из рядов КПСС.

– Подождите, – Кривошеев обратился к членам парткома. – Подождите голосовать. Я хочу добавить. Капитан Немирович совершил поступок, порочащий звание члена партии. С этим я не спорю. Но он не совершил преступление. То, что он изменил жене, это плохо, согласен. Осуждаю его за это. Но давайте хоть на минутку попытаемся его понять. Немирович молодой мужчина. Влюбился в девчонку. Сорвался. Я предлагаю дать ему шанс исправиться. Я за выговор. Уверен – он одумается.

Немировичу еще пришлось долго ждать. Партийцы никак не могли прийти к единому мнению, принять решение. Разрешил все звонок генералу Савельеву. Константину Немировичу объявили строгий выговор, но это была только часть наказания. А вот вторая часть…

Поезд, громко постукивая колесными парами, двигался с черепашьей скоростью. Он даже не ехал, он переваливался с боку на бок, как старая утка. Чем дальше локомотив увозил состав на юг, тем более невыносимо было находиться в вагоне. Железная коробка накалялась, и пассажиры, казавшиеся расплавленными, томно смотрели на открытые окна купе в надежде дождаться хоть малейшего дуновения ветерка. Напрасно. Состав двигался настолько медленно, что ни о каком дуновении можно было и не мечтать.

Константин намочил в туалете вафельное полотенце и положил его себе на шею. Какое-то время можно было вздохнуть с облегчением. Немирович посмотрел на часы. Полдень. Через три часа он будет на месте. Место – это районный городок на Волге с незамысловатым названием Прибрежный. Теперь этот город – его новое место работы. Так решили начальники в Москве. Это была ссылка. Только срок, на который Немировича сослали в Прибрежный, ему был неизвестен. Может, на год, может, на два, а может, и на десять.

– Я сделал все что мог, Костя, – говорил Немировичу Кривошеев, провожая своего лучшего опера в Прибрежный. – Думаю, скоро все уляжется, и я буду тебя возвращать.

– Не верю, что у вас получится, Вячеслав Романович, – ответил Немирович. – Квасненко не даст.

– Не каркай, Станиславский. Не верю! Не верю! Ты там дров не наломай. Не развращай местных красавиц. Это тебе не Москва, там все друг друга знают. Быстро на кол посадят.

Константин спустился на перрон под палящими лучами солнца. Какой-нибудь предмет на голове не помешал бы, но такового не было. Немирович обошел небольшое здание вокзала и вышел на привокзальную площадь. В отличие от Москвы здесь не было ни одного таксиста. А может быть, в этом городке вообще нет такси? Похоже на то. Костя оглянулся. Невдалеке он увидел автобусную остановку. На ней стояла пожилая женщина в косынке, с ведром и матерчатой сумкой.

– Здравствуйте, – сказал Немирович, подходя к женщине. – Не подскажете, как мне до РОВД добраться?

– Это до милиции, что ли? – переспросила женщина.

– Ну да.

– Это тебе надо прямо через мост, – указала рукой направление местная жительница. – А там, на втором перекрестке, налево повернешь. Мимо милиции не промахнешься.

Немировичу не очень-то хотелось в такую жару перемещаться пешком.

– А доехать ни на чем нельзя? – спросил он.

Женщина бросила взгляд на чемодан в руке у Константина.

– Можно, – ответила она. – Тогда жди автобус. Туда единичка идет и двойка. Только когда он приедет, этот автобус, одному богу известно. Ты бы на голову что-нибудь надел. В такую жару надо голову беречь.

Косте повезло, долго ждать не пришлось. Из-за поворота вырулил старый, небрежно выкрашенный ЛиАЗ. Лязгнул дверьми и впустил Константина в накалившийся салон. Благо ехать было недалеко.

РОВД находился в старом, по внешнему виду дореволюционном здании из красного кирпича. Это было первое место в городе, где Немирович почувствовал прохладу. Дежурный проводил в приемную начальника. Приемной узкое помещение можно было назвать с большой натяжкой. За столом секретаря, занимающим добрую часть каморки, сидела худощавая женщина с большим носом и бесцветными глазами.

– Инна Васильевна, – обратился дежурный к женщине, – товарищ к начальнику.

Инна Васильевна вяло повернула голову в сторону Кости. Ощупав взглядом приезжего, посмотрела на чемодан.

– Это можно было оставить в дежурке, – шевеля узкими губами, сказала Инна Васильевна. – У нас тут не Москва. Не воруют.

– Почему вы решили, что я из Москвы?

– У меня глаза есть. Вижу.

– А если я из Ленинграда? – подкинул версию Немирович.

– Нет! – твердо ответила женщина. – В Ленинграде люди скромнее. Вы из Москвы.

Константин понял, что дискуссию он проиграл.

– Николай Иванович в горисполкоме, – сообщила Инна Васильевна и распорядилась: – Отнесите чемодан в дежурку и возвращайтесь. Начальник скоро будет.

Ильин Николай Иванович, начальник РОВД, вошел в приемную и уперся взглядом в Немировича. Николай Иванович – крепкий, среднего роста мужчина, с густой русой шевелюрой, квадратным носом и такой же формы подбородком. Сатиновая рубашка с обильными пятнами пота была заправлена в серые широкие брюки. В руке он держал немного мятую текстильную шляпу. Закончив с осмотром новичка, Ильин протянул руку в сторону Инны Васильевны и прохрипел:

– Инна, воды!

Секретарь быстрым движением наполнила граненый стакан до краев и подала начальнику. Ильин пил быстро и шумно. Кадык его подпрыгивал с каждым глотком. Осушив стакан, Николай Иванович расправил густые брови и вытер тыльной стороной ладони потный лоб.

– Ссыльный из Москвы? – спросил начальник Немировича.

Костя кивнул.

– Заходи! – Ильин распахнул дверь своего кабинета и жестом пригласил Немировича войти.

– Личное дело твое к нам еще не пришло, – начал разговор Ильин, – но из области мне уже звонили. Сказали, оперативник опытный, но опальный. Велели с тобой построже быть. Во что вляпался?

– А это важно?

– Конечно, – опять сдвинул брови Ильин. – Я должен знать, кого в свой муравейник пускаю. Может, ты антисоветчик какой?!

– Не бойтесь. Советчик я, советчик. Делу партии предан. По семейным обстоятельствам сюда перевели.

Ильин прищурился и опять оглядел Немировича с ног до головы.

– Чего-то ты скрытный какой-то. Не люблю я этого. Фраза такая никакая: по семейным обстоятельствам. – Начальник махнул рукой на Константина. – Личное дело придет, я все узнаю. Значит, так, проверим, какой ты опытный. Начальник твой непосредственный, Мантуленко, попал в госпиталь. Вернется не скоро. Будешь пока вместо него. Пошли, представлю тебя в отделе.

Ильин пошел впереди. Выйдя в коридор, он остановился и опять окинул взглядом Немировича.

– Ты знаешь че, москвич, – сказал он, потирая нос, – ты как-то упростись, что ли.

– Не понял.

– Чего не понял! – Ильин подошел к Константину близко и дернул его за шлевку джинсов. – Это че?

– Брюки, – недовольно ответил Костя.

– У нас такие не носят. А это че? – Ильин указал на туфли.

– Туфли. Модные венгерские туфли. Чего вам не нравится?

– Модные не нравятся и венгерские не нравятся. Блестят так, что аж противно. Город маленький. Тебя в такой одежде все уркаганы быстро срисуют. Скромнее надо быть. Серенькое на себя надевать. – Николай Иванович указал на свои брюки. – Незаметное. Ущучил?

Костя понимал, что начальник в чем-то прав. Действительно, одет он был, что называется, не по сезону. Немирович не стал спорить и лаконично ответил:

– Я понял.

Ильин представил Немировича, так сказать, через губу. Выглядело это так:

– Вот, капитан Немирович. Прибыл к нам из столицы. Назначен замом Сан Саныча.

Ни один из оперативников не проронил ни звука. Все сидели хмурыми облаками, переводя взгляды то на Ильина, то на Костю.

– Пока Сан Саныч в госпитале, будет за него. Ну, – Ильин поводил рукой в воздухе, – вот люди. Вот рабочее место. Разберешься тут, Константин Сергеевич.

Ильин закрыл за собой дверь и оставил Немировича один на один с хмурыми облаками. Константин остановил взгляд на каждом сидевшем в комнате. Приветливостью и не пахло. Москвич сделал вывод, что не очень-то его, пришлого, здесь ждали. В такой ситуации Немирович решил не тратить время на представление, а перенести более тесное знакомство либо на вечер, либо на следующий день.

– Не буду вас отвлекать, товарищи, – сказал Константин. – Я в хозчасть. Вы свои задачи знаете. За работу.