Андрей Толоков – Последний тур. История пятая. Будда всё подтвердит (страница 11)

‒ Расскажите мне, почему вы поссорились? ‒ попросил Василий.

‒ Простите! Ещё раз, как ваше имя-отчество?

‒ Василий Иванович.

‒ Ах да. Василий Иванович, причина конфликта банальна ‒ деньги.

Зиневич подумал, что этой фразы для объяснений будет достаточно, но Куприянов ждал продолжения, не сводя глаз с собеседника. Зиневич наконец-то поставил измученный стакан и продолжил:

‒ Деньги. Мне срочно понадобились деньги.

Куприянов продолжал сверлить взглядом Зиневича, добиваясь подробностей.

‒ Хорошо, ‒ сдался тот. ‒ Я расскажу всё как есть. Если бы я был официальным компаньоном Марии, я бы не конфликтовал. Я бы потребовал или раздела бизнеса, или компенсации на законных основаниях. Но я чиновник, как видите. Мне нельзя заниматься предпринимательством. Надеюсь, вы трезвый человек и всё понимаете. Да, много лет назад я вложил приличные средства в фирму Градовой. Под честное слово вложил. У меня даже нет никакой расписки. Она, понятное дело, отчисляла мне определённый процент от прибыли. Только, Василий Иванович, под этими показаниями я не подпишусь.

Куприянов кивнул, давая понять, что он всё прекрасно понимает.

‒ Не знаю, почему я вам доверяюсь? ‒ этот вопрос Зиневич направил не столько к сыщику, сколько к себе самому. ‒ У вас очень ясный, располагающий взгляд. У меня тоже когда-то был такой.

‒ Спасибо, Александр Виленович, за комплимент, но я бы попросил ближе к теме.

‒ Много лет, ‒ продолжил Зиневич, тяжело вздохнув, ‒ всё было хорошо. Но, сами понимаете, время течёт. Что-то меняется. Возникают новые обстоятельства. Вот и у меня многое поменялось. Мне понадобились срочно деньги. Много.

‒ Для чего?

‒ Скажу так, для личных нужд. Меня перестали устраивать проценты от гонораров Градовой. Поэтому я решил разделиться с Марией. По-моему, это нормально. Нет тут ничего криминального. Я скажу больше. Я знал, что у Градовой имеется достаточно свободных средств на счетах, чтобы со мной расплатиться.

‒ А она вам отказала.

‒ Да не то что отказала, она не скрывала того, что хочет меня кинуть. Простите за жаргон.

‒ Ничего-ничего. Я привык. Продолжайте.

‒ Юридически она была чиста. Никаких расписок нет. Никаких договоров, документов, обязательств. Она повела себя бессовестно. Даже не скрывала своих гнилых намерений. Простите.

Зиневич опять взял из холодильника бутылку с минералкой и налил в стакан. Потом открыл стол, выдавил из блистера себе на ладонь маленькую зелёную таблетку и, бросив её в рот, запил несколькими громкими глотками.

‒ Простите, нервы, ‒ пояснил он. ‒ Вот из-за такого поведения Марии Михайловны и вырос этот конфликт.

‒ Как же вы его решили?

‒ Не сразу, конечно, но мирным путём.

‒ А точнее.

‒ Помогли влиятельные люди. К сожалению, я не могу называть фамилии. Это персоны при высоких должностях.

‒ Для этого Мария Градова в прошлом сентябре приезжала в столицу?

‒ А вы хорошо осведомлены, Василий Иванович.

‒ Вы даже не представляете насколько. Значит, кто был третейским судьёй, вы сказать не можете?

‒ Не могу.

‒ Тогда, может быть, скажете, кто писал Градовой письма с угрозами? ‒ Василий заметил, как Зиневич помрачнел и мышца под левым глазом еле заметно задёргалась. ‒ Кто помог сгореть её новой машине? Как говорит один мой новый знакомый: причинно-следственная связь, порочащая вас, налицо.

Зиневич взялся обеими руками за лицо.

‒ Господи, ‒ шептал он, ‒ как же я устал.

‒ Хотите сказать, ответите, когда отдохнёте? ‒ с иронией произнёс Куприянов.

‒ А вам смешно? ‒ Зиневич не скрывал раздражения. ‒ А как бы вы поступили? Как бы вы добивались своего? Вам в глаза откровенно смеются и говорят, что вы лох. А лохам деньги не нужны! ‒ Александр уже перешёл на крик. ‒ Ответьте! Я должен был умыться?! Подавиться её подачками и вести себя как тряпка?

‒ Александр Виленович, ‒ Куприянов нарочито сохранял спокойный тон. ‒ Не кричите, пожалуйста.

‒ Вам не понять! ‒ Зиневич продолжал говорить хотя и тише, но всё-таки излишне эмоционально. ‒ Вы не были в моём положении. Я должен был как-то её заставить. Но, ‒ Зиневич поднял многозначительно указательный палец вверх, ‒ машину её я не трогал. Это совпадение.

‒ Готов поверить, ‒ Куприянов сделал несколько пометок в тетради и закрыл её. ‒ Ваши предположения, Александр Виленович, что могло случиться с Градовой?

‒ Я не знаю, ‒ Зиневич при этих словах сделал жест, будто отмахивался от назойливого полицейского. ‒ Мы с ней давно помирились. У меня к Марии претензий нет. А с кем там она ещё имела проблемы, я не знаю и знать не хочу.

‒ Так вы получили все свои деньги?

Вопрос застал Зиневича врасплох. Он читал в глазах сыщика осведомлённость. Сразу хотел ответить «да», но подумал, а вдруг Куприянов знает правду?

‒ Нет, ‒ тихо признался он. ‒ Только часть.

‒ И согласились на мировую?

‒ Да. Так надо было.

‒ Вас заставили?

Зиневич сжал губы и не отвечал. На лице читалась обида. Куприянов повторил:

‒ Вас заставили?

‒ Мне, ‒ Василий заметил, как Александр сжал руки в кулаки, ‒ пообещали, что Градова вернёт деньги. Только чуть позже. Часть денег я уже получил.

‒ Значит я прав, вас заставили.

‒ Да называйте это как хотите, ‒ Зиневич отчаянно махнул рукой. ‒ Какая разница? Я мог бы вообще ничего не получить.

Куприянов больше не видел смысла продолжать беседу. Ничего нового Зиневич больше не скажет, а полученную информацию надо обдумать и проверить. Василий убрал в папку тетрадь и, задвинув стул на место, спросил:

‒ Вы никуда не собираетесь уезжать в ближайшее время?

Александр хотел было сразу ответить, но вдруг замешкался:

‒ Э-э-э, ‒ тянул он. ‒ Никуда! А что такое?

‒ Вы мне понадобитесь. Возможно, очень скоро. Никуда не уезжайте.

‒ А если мне надо будет…

‒ Ни-ку-да, ‒ перебив собеседника, по слогам произнёс Василий. ‒ Надеюсь, вы человек ответственный и понимаете меня.

‒ Да, конечно, ‒ Зиневич обречённо кивнул.

‒ До свидания!

Зиневич не успел ничего ответить. Куприянов мгновенно исчез, оставив в кабинете чиновника напряжённую атмосферу. Александр негодовал в душе. Что это? Судьба щедро воздаёт ему за прежние «заслуги»? Почему все возможные и невозможные неприятности навалились в одно время? Нет, самому разгрести всё это нереально. Зиневич снял трубку и набрал номер. После нескольких гудков на том конце сняли трубку.

‒ Добрый день, ‒ сказал поникшим голосом Зиневич. ‒ Это я. У нас проблемы.

‒ Не по телефону, ‒ ответил мужской голос на другом конце провода.

***

Закрыв за собой дверь кабинета Зиневича, Василий решил первым делом позвонить Габашидзе. Но сделать это он решил уже на улице. Пока Куприянов шёл к выходу, он проанализировал весь разговор с Александром. Многое указывало Василию на то, что Александр Виленович либо что-то знает, либо причастен к исчезновению Градовой. Василий сразу обратил внимание на то, что Зиневич не проявил беспокойства, когда узнал об исчезновении своего должника. Почему он не волнуется об остальных деньгах? Если Мария исчезла или (не дай Бог) мертва, то кто тогда вернёт ему деньги? А может быть, Зиневич надеется на то, что ему в конечном итоге достанется всё? Такой вариант исключать нельзя.

Оказавшись на улице, Василий Иванович зашёл в маленький сквер и набрал номер генерала.

‒ Михаил Ревазович, ‒ докладывал Василий, ‒ есть человек, который явно причастен к исчезновению Градовой.

‒ Уверен?