Андрей Ткачев – Законник Российской Империи. Том 2 (страница 42)

— Ничего страшного! — воскликнула она, радостно хлопнув в ладоши. — Я могу вам рассказать всё, что знаю! Я изучала её работы всю жизнь. Могу рассказать, какой я себе её представляю. Если, конечно, вы хотите.

Елизавета, кажется, в самом деле знала о моей матери больше, чем я сам. И, если честно, эта идея меня заинтересовала. Я кивнул, ощущая, как внутри меня поднимается странное чувство, словно я наконец получал доступ к чему-то давно потерянному. Возможно, это поможет мне понять, что же именно с ней произошло, а то никто не говорит мне никаких подробностей про ее смерть.

— Я был бы рад услышать о ней. Давайте договоримся встретиться… скажем, после зимнего бала?

Елизавета широко улыбнулась и кивнула.

— Конечно! Договорились! — она подмигнула мне и, собираясь уходить, добавила: — Главное, питайтесь нормально и не забывайте про утреннюю зарядку!

Я не смог сдержать улыбку. Елизавета была… необычной. Простой, прямолинейной, даже беспардонной. Но именно в этом и было её очарование. Она не пыталась играть в игры, не старалась произвести впечатление. И, что самое важное, она была искренней. Правда, похоже, девушка была слишком увлечена своим делом, чтобы обращать внимание на что-то иное.

Когда она покинула кабинет, я ещё некоторое время улыбался её словам. В этом мире, полном интриг и подковёрных игр, было не так уж много людей, которые могли быть настолько простыми, и в чьих словах не требовалось искать второй смысл. Это было освежающе.

Прошло несколько дней после ареста Акимова, и события, казалось, наконец начали обретать более ясные очертания. Когда мы взяли его, я был уверен, что это — лишь начало развязки. И, как оказалось, не ошибся.

В его кабинете, который на первый взгляд казался просто обставленным и не особенно примечательным, мы всё же обнаружили кое-что интересное. За массивным шкафом, который, видимо, никто давно не двигал, нашёлся тайник с документами. Эти бумаги были настоящей находкой. В них подробно описывались маршруты контрабандных перевозок, захватывающих всю территорию империи и ее ближайших соседей, суммы взяток, которые Акимов выплачивал своим «друзьям», и, что самое важное — имена тех, кто помогал ему на «Магистральной Линии». Люди, которые давно вызывали подозрения, теперь сами подставили себя под петлю, оставив следы в этих документах.

Я потратил много времени, заполняя отчёты и передавая всю нужную информацию в Судебное Бюро. Да, так как дело заварил я, то мне и предложили с ним работать.

На основании найденных доказательств мы смогли оперативно предотвратить перевозку, которая должна была произойти ночью. Сотрудники Бюро, действуя чётко и слаженно, взяли под следствие всех людей Акимова, что работали на «Магистральной Линии». В конце концов, это была подготовка к долгожданному удару по всей сети контрабандистов, с которой город боролся уже не первый год.

Однако, несмотря на явную победу, я понимал, что это не конец. Мир, в котором я жил, не терпел пустоты, и, что-то мне подсказывало, этот мир мало чем отличался в этом плане. Как только один преступник уходит со сцены, на его место тут же появляется другой. Второй такой Акимов — дело времени. Кто-то рано или поздно подомнёт под себя все его дела, и снова будет пытаться промышлять тем же самым. Или же кто-то из конкурентов, кто контролирует другой район столицы, решит расширить свою территорию. Но, по крайней мере, с этим будет куда проще бороться. Мы уже ударили по нагретому месту, и теперь, даже если появится новый претендент, ему придётся начинать с чистого листа. А это всегда сложнее.

В то же время Волынский не заставил себя долго ждать. Уже через пару дней после ареста Акимова я получил от него письмо. Как и следовало ожидать, он рассыпался в благодарностях, восхваляя мою работу и то, как быстро мы разобрались с проблемой. Волынский был человеком с чувством долга, и, видимо, решил не тянуть с благодарностью.

Вместе с письмом пришёл ключ и адрес помещения. Оказалось, что глава «Объединения Промышленников» был достаточно любезен, чтобы приобрести магазин в одном из престижных районов города и передать его мне в полное владение. Это был жест, который превосходил мои ожидания, я то думал, что нужно будет выделить средства, даже Александру подробно объяснил свой план… Но в любом случае отказываться от такого не было ни смысла, ни желания.

Я передал ключ Александру, как и часть средств на реализацию всего необходимого. Мой младший брат, как всегда, с энтузиазмом воспринял новость и тут же взялся за дело. Он уже начал работать над ремонтом и созданием обстановки в новом магазине. Ещё пару дней назад он был просто моим младшим братом, который пытался доказать свою ценность, а теперь он с головой погрузился в бизнес. Каждый день он приходил ко мне с новыми идеями, планами, сметами — и всё это с таким горящим взглядом, что я только кивал в ответ, поражаясь, как сильно он изменился, стоило только дать ему правильное дело.

Но настоящим сюрпризом для меня стала Мила. Как оказалось, она не только присоединилась к процессу ремонта, но и предложила свои зарисовки по дизайну магазина. Когда я увидел её эскизы, был поражён. Это были не просто рисунки — это были настоящие художественные произведения. Мила обладала тонким вкусом и удивительным чувством стиля, которые она по какой-то причине раньше не демонстрировала. Я одобрил её идеи без колебаний, и, признаться, был рад, что такая талантливая девушка, которая еще вчера была просто служанкой, теперь не боится предлагать какие-то свои идеи.

Оставалось только надеяться, что у меня есть время подготовиться к Зимнему Балу, и больше не случится ничего внезапного.

В тени массивных штор, скрывающих величественные окна кабинета, стоял высокий мужчина с зализанными назад чёрными волосами. Его статная фигура казалась вылепленной из мрамора, но при этом в его позе читалась напряжённость, как у хищника перед прыжком. Это был Роман Витальевич Дорохов — третий помощник главы внешней разведки Российской Империи, человек, чьё влияние простиралось далеко за пределы официальных границ его полномочий.

Он стоял у окна, не подавая виду, что его мысли сейчас были далеко от этого кабинета. Вместо того чтобы наслаждаться видом на заснеженные улицы столицы, он прислушивался к своим внутренним размышлениям, планируя, как обезопасить свою миссию, как не допустить ошибок. Ему пришлось пойти на грязную сделку с такими людьми, как Акимов, чтобы достичь своей цели. И хотя это было неприятно, всё шло по плану.

Его размышления были прерваны негромким стуком в дверь. Едва заметный скрип нарушил тишину кабинета. Роман Витальевич не двинулся с места, лишь слегка повернул голову в сторону двери, ожидая, кто войдёт.

Медленно, почти украдкой, дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл мужчина средних лет. Его шаги были осторожными, но чёткими, как у человека, привыкшего двигаться в тени. Лицо было из тех, что быстро забываются — обычное, без каких-то особых черт. Его серый костюм был безупречно выглажен, а в руках он держал папку с документами. Этот человек был одним из тех, кто предпочитал оставаться незаметным, несмотря на важность своей работы.

— Роман Витальевич, — голос мужчины был ровным, но в нём слышалась тревога.

Дорохов не повернулся к нему, продолжая смотреть в окно, словно не замечая присутствия подчинённого.

— Судебное Бюро предотвратило контрабандный ввоз в Польшу, — продолжил мужчина, делая шаг вперёд.

В воздухе повисла тишина, которая длилась всего мгновение, но её хватило, чтобы ощутить напряжение, наполнившее кабинет. Дорохов медленно сжал кулаки в перчатках, и в этот момент в комнате раздался едва слышимый скрип кожи. Его лицо на мгновение исказилось от гнева, но он быстро взял себя в руки. Выдохнув через стиснутые зубы, он заговорил холодным, почти нечеловеческим тоном:

— Что с оружием?

Мужчина с папкой замешкался на долю секунды, но быстро собрался, отвечая ровно:

— Наши люди не успели погрузить вооружение. Договорённость с Акимовым была такая, что мы начинаем загрузку только после того, как отработают его люди. Но…

Он замолчал, ожидая реакции Дорохова. Тот, наконец, оторвался от окна и медленно развернулся, его холодный взгляд впился в подчинённого, словно сталь, вонзившаяся в плоть.

— Кто об этом знал, кроме грузчиков? — его голос был тихим, но от этого он звучал ещё страшнее.

— Никто, господин, — мужчина с папкой говорил уверенно, но его руки едва заметно дрожали. Он понимал, что любая ошибка в этом деле могла стоить ему гораздо больше, чем просто карьеры — хозяин этого кабинета был слишком опасен и могущественен.

Дорохов молчал, лишь сжав челюсти. В глубине его глаз вспыхнуло что-то опасное, но его лицо оставалось бесстрастным.

— Уберите их, — холодно произнёс он. — Нам нельзя допустить утечки информации. Несчастный случай. Семьям произведи выплаты, если есть.

Это было не предложение. Это был приговор. Люди, которые знали слишком много, не могли остаться в живых. Мужчина с папкой коротко кивнул, понимая, что дальнейших объяснений не потребуется. Впрочем, иного он и не ожидал.

— Да, господин, — сказал он, откланявшись и быстро покинув кабинет, словно стремясь скрыться от ледяного взгляда Дорохова.