Андрей Ткачев – Проклятый ранкер (страница 31)
Марина застыла на несколько мгновений, смотря своими серебряными глазами в окно на заснеженный лес.
— Это место, кажется, забирает у тебя понемногу из того, что делает тебя человеком. Чем дольше здесь находишься, тем хуже помнишь, каково это — быть живым. Как-то так, — развела девушка руками.
— Я понял, — задумчиво кивнул я. — Насколько вообще безопасно подобное место?
— С безопасными местами тут туго. Я знаю лишь одно и то временное, — усмехнулась лучница. — Тут хватает неумирающих. Некоторые более чем адекватны, но хватает и тех, кто окончательно потерял себя.
— А та штука? Волк с головой человека…
— Скорее всего, лишился тела, и его друзья не нашли ничего лучше, чем его заменить… на это.
— И… это правда работает? — спросил я, но тут же понял, что это было лишним.
Разумеется работает, я же только что самолично это видел. Причём ещё и повадки зверя повторяет в полной мере. Жутко и противоестественно, но каким-то образом действующий метод. Даже страшно представить, что ещё возможно в этом месте.
— Да, — подтвердила она. — И это ещё одна причина, почему вам нужно быть как можно осторожнее. «Свежаки» — потенциальные запчасти для местных обитателей. Мы ведь не можем залечить раны, в лучшем случае закрыть их.
— А вот это скверно…
Марина кивнула.
— Мне ещё повезло, что я успела ожить раньше, чем до меня добрались остальные. Я видела, чем подобное может закончиться, и это не самое приятное зрелище. Это место превращает людей в свихнувшихся монстров, — поёжилась Марина.
— Действительно, — согласился я. — Можно тебя попросить посторожить нас некоторое время? А то я, откровенно говоря, сильно устал, — на последних словах меня пробила зевота, которую я уже сдерживать не мог.
Всё же прерванный сон и раны давали себе знать. Организму требовался отдых.
— Хорошо, — легко согласилась девушка.
— Спасибо, Марина, — искренне поблагодарил я свою бывшую одноклассницу.
— В таком случае я побуду на улице, — сказала она, поднявшись на ноги.
— Уверена? Тут тепло.
— Холод мне не страшен, да и другие неумирающие могут пожаловать, так что лучше будет, если я буду настороже.
Спорить я не стал, вместо этого зевнул и забрался под одно из вонючих одеял. Впрочем, сейчас запах уже не казался мне настолько неприятным, и я мог без труда его игнорировать. Но стоило устроиться поудобнее, как всё испортила Артемида, решившая, что вдвоём теплее, и, даже не спрашивая моего мнения, тоже забралась под одеяло.
Марина как-то странно взглянула на нас, не то с радостью, не то с досадой, и вышла на улицу, не забыв прикрыть за собой выбитую дверь.
— Артемида, слушай… — хотел я было что-то сказать девушке, как только Марина вышла из дома, но та уже тихо засопела, и я не стал пытаться её будить. Лишь приобнял и уткнулся в приятно пахнущую макушку.
Глава 20. Рука
Увы, нормально поспать мне так и не удалось…
Я и раньше порой просыпался от фантомных болей в правой руке, особенно когда её ещё не так сильно поразило проклятье. Казалось, должен был бы привыкнуть к подобному, но в этот раз действительно было что-то за гранью того, что происходило со мной раньше.
Началось всё с того, что правую руку будто окунули в кипяток, вытащили на холод, а потом снова обожгли горячей водой, и так несколько раз. Не удивительно, что от подобного я моментально проснулся, спросонья не понимая, что происходит.
Но всё же хуже всего было увидеть, что на месте бинтов, которые прикрывали поражённую проклятьем кожу, появились чёрные сгустки, которые переплетались между собой. Эдакий спрут, который не набросился на меня, а, казалось, исходил из моей руки. Но стоило несколько раз моргнуть, как наваждение исчезло.
От подобного зрелища хотелось истошно заорать, чтобы хоть как-то сбросить свои эмоции вовне, но горло сковал спазм, и я мог лишь хрипеть и держаться за правую руку в надежде, что это хоть как-то уменьшит пик ощущений.
Самое ужасное в этом, что я никак не мог отключиться от этой боли, а она была настолько сильной, что я не осознавал, что твориться вокруг меня. Вроде бы кто-то что-то пытался сделать и успокоить меня, но всё это было бесполезно.
Боль была всепоглощающей. Будто я сам стал её олицетворением и не мог думать ни о чём, кроме боли.
Стало немного легче, когда я начал проводить дыхательную технику. Обычно такие приступы случались раза два-три в месяц, в редких случаях всё это сопровождалось галлюцинациями. Врачи не могли объяснить их природу и просто разводили руками. Я худо-бедно с ними справлялся, но сейчас всё было иначе.
Проходила минута, две, три… пять… но легче не становилось.
Комната плыла, тусклый свет, исходивший от горящей печи, играл тенями на стенах, выводя таинственные символы, которые медленно проявлялись и тут же затухали, но врезались в память словно калёное железо на коже:
Только не снова…
Я беззвучно застонал, наблюдая, как эти письмена, перестав затухать, расходятся по стенам, то меняя свой порядок, то принимая форму разных фигур, пока в конечном итоге символы не закрутились спиралью.
Этот «водоворот», появившийся на стене, затягивал мой разум в себя. Чем дольше я смотрел на него, тем менее ясными становились мысли. В какой-то момент я даже приподнялся и протянул правую руку к этой вращающейся спирали.
И в тот момент меня нисколько не смутило, что эта самая несуществующая рука была целиком и полностью сделана из таких же символов. Это казалось вполне естественным, будто так и должно быть.
Очнулся я будто после самого жёсткого похмелья в моей жизни. Всё тело ломит, во рту ужасный сушняк, а голова гудит так, словно пару минут назад мне надели на голову ведро и хорошенько так постучали.
Кое-как продрав глаза, я поморщился и попробовал приподняться.
— Лежи, не шевелись, — чья-то рука с лёгким нажимом легла мне на грудь, так и не дав занять вертикальное положение. Перед глазами всё расплывалось.
— Марина?
— Ну а кто ещё? — укорила она меня. — Лежи, у тебя всё ещё жар.
— Пить… — пробормотал я.
— Вот, — а вот это уже был голос Артемиды.
Судя по размытому силуэту, бывшая виртуальная помощница до этого находилась где-то у печки, а затем подбежала к постели и дала Марине что-то в руки. Этим чем-то оказалась простая глиняная миска, наполненная горячим мясным бульоном.
— Так, пей… но осторожно. Он горячий.
Пить и вправду приходилось маленькими осторожными глотками. В тот момент мне хотелось одновременно выяснить, откуда вообще взялся мясной бульон, учитывая, что еды мы в доме не нашли, а с другой было острое желание прикрикнуть на девиц, которые заставляют меня пить эту горячую жижу вместо прохладной воды.
— Воды… — вновь попросил я, как только чашка оказалась пуста.
— Минут через десять. Дай бульону разойтись.
Но десяти минут я не выждал, почти сразу вновь провалившись в сон. Когда я очнулся во второй раз, самочувствие было гораздо лучше, и я наконец-таки смог вдоволь напиться. Сразу стало лучше, но почти сразу вновь накатила жуткая усталость, и я отключился.
Во время третьего пробуждения оказалось, что наступила ночь. Лишь тусклые огоньки от печки рассеивали мрак комнаты. Кряхтя как старый дед, дрожа от озноба и морщась от ломоты в костях, я перевернулся на бок и понял, что не один. Артемида спала со мной в обнимку, но удивило меня не это, а то, что из одежды на ней не было ровным счётом ничего. Впрочем, как и на мне…
Сил по-прежнему было мало, и я даже не попытался её разбудить, лишь посильнее прижал обнажённую девушку к себе в попытке согреться. Да и чего скрывать, обнимать подобную красавицу было очень приятно, жаль сил ни на что другое просто не оставалось.
Я просыпался ещё несколько раз, но они мало чем отличались от предыдущих. Я был слаб, жутко хотелось пить, но меня продолжали поить бульоном вместо живительной водицы, после чего вновь проваливался во мрак, где меня уже поджидали кошмары.
Снилось всякое, начиная от того, что я в виде зомби слоняюсь по ледяной пустоши, и заканчивая тем, что раз за разом оказываюсь в самом начале Дня Скорби, тщетно пытаясь спасти своих родных.
И вот когда я в очередной раз открыл глаза, пришло осознание, что я наконец-то пошёл на поправку. Сил всё ещё было мало, но озноб прошёл, а кости больше не ломит. Болела голова, и со зрением беда, хотя обычно я на него не жаловался. Но в остальном мне было гораздо лучше. Ещё бы понять, что именно произошло…
Я, наверное, где-то полминуты просто залипал в потолок, смотря, как тот немного покачивается, а затем всё-таки сделал попытку хотя бы приподняться на локтях. Судя по очертаниям, в комнате была Артемида. Девушка чем-то занималась у печки и даже и не заметила, что я очнулся.
Марины в доме не оказалось, так что в этот раз оперативно уложить меня обратно было некому. Пришлось сделать это самому и ещё несколько минут изучать особенности потолка. Мозг в тот момент был абсолютно пуст, что удивило меня самого, а когда я уже решил обозначить собственное пробуждение, то обнаружил странный, крайне пугающий сюрприз. В тот миг я даже замер, раздумывая, а точно ли я проснулся.
У меня была вторая рука, но едва ли я испытывал по этому поводу радость, ведь она принадлежала не мне, а какому-то мертвецу. Сухая, слегка скрюченная. Она выглядела жутко и пугающе. При этом я не сразу понял, что ощущаю её как полноценную конечность, её состояние даже не мешало мне двигать пальцами. Пусть и происходило это с изрядным напряжением, но всё же я двигал рукой.