Андрей Ткачев – Любовь. Ищущим и нашедшим (страница 8)
Святой Иоанн Златоуст и другие отцы церкви неоднократно напоминали, что многие добродетели были доступны и вместимы человеком, не обновленным, не крещенным, не принявшим Духа Святого. К примеру: презрение к богатству было отличительной чертой многих мудрецов в древности. Многие цари постигали суетность в богатстве и раздавали все, что имели. Бегство от славы было доступно, внятно и исполнимо некоторыми из мудрых и великих в древности. Они могли менять царские венцы на одежду пастуха или неизвестность предпочитали славе и громкому имени. А вот победа над похотью, усмирение плотских движений – это было недоступно самым великим людям древности.
И Златоуст говорит, в частности, что именно это является одной из таких священных особенностей христианского жительства – попранная похоть, торжество целомудрия, исполнение на деле слова апостола Павла, где он говорит:
Вот эту тайную связь между блудом и неверием, между похотью и отпадением от благодати очень хорошо знают враг нашего спасения и его слуги. Они воюют с нами именно в этом направлении для того, чтобы мы, напитавшись духом разврата и вольности, расслабив душевное свое бодрствование, пустили внутрь себя врага, как троянского коня[18], в душевный дом, и потеряли, в конце концов, и благодать, и веру, и надежду вечной жизни.
Человек должен постоянно вести внутри себя войну за целомудрие. Это борьба глаз, это борьба ушей, борьба уст, ума – борьба всего человеческого естества. Это хорошо знали и гонители христианства, язычники. В первые века христианской церкви они часто кричали: «Христиан ко львам!» «Ко львам» на латыни звучит «ad leonem». Один из учителей церкви, кажется, Киприан Карфагенский, говорит, что зачастую мучители меняли этот лозунг на похожий: вместо «ad leonem» они говорили «ad lenonem» – в блудилище. И этот второй, похожий по звучанию и иной по смыслу, лозунг был не менее страшен, чем боль. Стоит только прочесть жития святых! Там много примеров того, как христианских девственниц отдавали в блудилища, дома разврата. Таким образом пытались соблазнить, опорочить, осквернить христиан, пекущихся о чистоте.
Целомудрие было непонятно и удивительно для людей языческого мировосприятия. Весь мир утопал в похоти. Какой еще смысл в жизни для человека, не знающего истины? И апостол Петр об этом напоминает: «Вы раньше были такие, как они. А теперь они удивляются, видя вас не идущими вместе с ними на скверные различные дела»[19]. Так вот, «Ко львам!» и «В блудилище!» – это два клича, неодинаковые по степени опасности. Второй из них – страшнее. Есть много примеров того, как христиане предпочитали смерть пороку. Они предпочитали умереть в муках, растерзанные львами, нежели отдать тело свое на осквернение! И это вызов нашей современности сегодня. Христианская история в таких святых примерах взывает к нашей сегодняшней христианской совести для того, чтобы мы вели борьбу за чистоту.
Человек должен постоянно вести внутри себя войну за целомудрие. Это борьба глаз, это борьба ушей, борьба уст, ума – борьба всего человеческого естества.
Когда однажды Паисия Афонского попросили, чтобы он помолился за молодых людей, сдающих экзамены на аттестат зрелости, он сказал: «Буду молиться, чтобы вы сдали экзамены на целомудрие. Это самое основное. После этого можно расставить по местам и все остальное»[20]. Если они победят в борьбе за чистоту души и тела, то все остальные экзамены будут сданы: и семья создастся, и профессия приобретется, и навыки профессиональные выработаются. Если же здесь получат двойку, а в аттестатах будут везде пятерки, то жизнь пойдет боком и, в конце концов, недалеко и до полного крушения.
Итак, мученик Философ и многие праведники древности своей борьбой за Христа и за веру, своим мужественным терпением и этой львиной храбростью в борьбе за чистоту, воодушевляют и нас, христиан сегодняшнего дня, XXI века, бороться за исполнение слов апостола Павла:
В галерее Киево-Печерской лавры, в Ближних пещерах такое место, где друг напротив друга лежат два праведника, два человека, пострадавших за целомудрие. Мученики за целомудрие Моисей Угрин и Иоанн Многострадальный. Эти святые часто изображаются на иконах с лилией в руках, как подвижники целомудрия и чистоты.
Моисей Угрин жил в XI веке. По происхождению венгр, на что указывает слово «Угрин». Он был человеком, склонным к монашеской жизни, но еще не был монахом. В те времена государственные границы были не столь прочны, как сегодня. Не было и речи о пограничниках, о вспаханных полосах, о собаках, о поисковых группах… Люди могли спокойно и легко переходить с одной стороны на другую. Языки были похожи, и человек мог себя аутентично чувствовать, как в родной стихии, например, и в Польше, и в Киевской Руси, и в других каких-нибудь княжествах. И вот Моисей был как раз таким человеком. Ему довелось служить разным людям.
Это естественный, непреложный духовный закон: помочь человеку в духовной беде может тот, кто сам в этой беде уже с собой разобрался, для кого эта беда уже понятна, кто научился с ней бороться – иначе невозможно.
Однажды, попав в плен, он был увезен в Польшу, где был как раб, как слуга, продан одной богатой польской вдове, еще молодой женщине, видной из себя. Вдова пленилась его красотою. Таким образом, Моисей тоже попал в положение праведного и целомудренного Иосифа, который совершил невероятное в юном возрасте, находясь в подчиненном положении, вдали от родины (в Египте, в стране, отнюдь не отличавшейся целомудрием) еще до Евангелия, до благодати. Этот человек по одному только страху Божию многократно убегал от соблазна, от объятий блудной правительницы. Моисей оказался почти в такой же ситуации. Он попал к богатой женщине в рабы и получил от нее предложение разделить с ней ложе. Но, в отличие от Иосифа, ему было предложено стать ее законным мужем, на законных основаниях. Он не хотел этого делать, потому что в сердце избрал себе служение монашеству.
Этот брак был бы разрешенным, все было бы нормально, но вопрос в том, что человек избрал для себя другой путь – монашество. Не хотел он ничего другого в жизни своей. И здесь ему встретилось очень много испытаний. Соблазняла она его едой, питьем, дорогими одеждами и возила возле себя в карете, показывая свои владения. Если в человеке нет этой хозяйственности, жилки сребролюбивой, желания возвыситься, то зачем оно ему? Не весь ли мир перед его глазами? Не такое же небо над его головой? Не прельщало его все это. Приходили к нему богословы, люди, начитанные в Писании, и говорили: «Вот, Авраам имел жену и Богу угодил». И правильно говорили. Но другое дело, что это было не к месту, ибо Моисей хотел иночествовать. Он хотел именно монашеского подвига. Они приводили ему в пример апостола Петра женатого, многих других святых людей, которые были женаты, ибо честна женитьба во всех и ложе не скверно (Евр. 13:4). Апостол Павел об этом говорил: да, это святое, это Божие[21], но только кому это по душе, тот брак избирает[22]. Моисею этого не хотелось – и это все, в конце концов, привело к тому, что она еще больше распалилась похотью. Как вы знаете, «запретный плод сладок», и Пушкин говорит: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей»[23].
И вот, эта богатая женщина, собственно, госпожа, имеющая власть над ним, как над холопом и смердом, в конце концов силой заставляла его ложиться с ней в постель, но он отворачивался от нее, говоря: «Ты мне гнусна, я гнушаюсь тобою»[24]. Насильственная любовь со стороны женщины по отношению к мужчине или юноше, домогательство – это отвратительно. Этим он возбудил в ней жестокую ревность и ненависть. И можно понять женщину, которая пылает страстью, но встречает всякую холодность со стороны предмета своей страсти. Она его приказывает оскопить (кастрировать). Так в некоторых пьесах и романах ревнивцы стреляли в своих возлюбленных со словами: «Так не доставайся же ты никому». Вот, в таком же духе поступает и эта женщина. Она изувечила его. По ее приказу сначала его били так, что земля под ним промокла, а потом оскопили, чтобы он не был ничьим мужем, если он не достался в мужья ей.
Вскоре эта богатая женщина погибла во время одного из мятежей. Моисей остался оскопленным и изувеченным, однако свободным, и направил свои стопы в Киево-Печерскую лавру. Он пришел туда и там постригся.
Впоследствии он помогал своими молитвами тем, кто мучился от похоти, ибо сам пострадал за целомудрие и имел власть теперь уже над блудной похотью. А это естественный, непреложный духовный закон: помочь человеку в духовной беде может тот, кто сам в этой беде уже с собой разобрался. То есть для кого эта беда уже понятна, разумно по полкам разложена, кто научился с ней бороться – иначе невозможно. Вряд ли отмолит пьяницу тот, кто сам не умеет бороться со склонностью к алкоголю. Вряд ли поможет человеку побороть гнев тот, кто сам псих и не умеет сдерживать своих эмоций. Вряд ли поможет с блудом побороться тот, кто сам тревожится блудной похотью и сам в этом смысле раб, а не хозяин. Так вот, Моисей, приобретший власть над блудной похотью, начал подавать помощь другим, страдающим от этого. И подавал ее уже как власть имеющий, как хозяин в этом отношении.