Андрей Титов – У-мир-рай (страница 8)
Отец Антонина, за гаражами, как и говорил. Вот он и ответ на все «если»! – сидит на лавочке, шапку в руках мнёт, угрюм от недоперепоя. Серёга к нему как к старому знакомому, включил радушие на полную катушку. Вначале разобъяснялся в признательности «к такому отцу такого замечательного сына», называл Антонина феноменом, о котором вся страна должна знать. Горе-батька довольно при этом хмыкал. Потом, между делом, заикнулся, что сам я, дескать, с телевидения. Следом, к слову, что с Антонином он об эфире договорился. Ну, и на верхосытку вскользь посетовал, что хотел, мол, отблагодарить провидца за участие в программе, но тот благородно отказался, какая жалость. Намёк был понят незамедлительно.
– С тех пор, как выдумали коньяк и завезли его в наш магазин, проблема благодарности должна перестать тебя беспокоить, – папаша старался при телевизионщике держаться достойно, фразы выстраивал длинно и умно.
Серёга подстраховался и взял к поллитровке пятизвёздочного ещё и чекушку. Усилия были оценены:
– Вот такой у тебя эфир будет! – обнадёживающе вскинул заглавным пальцем папаша перед самым лицом Серёги. – Вот такой! Потому что ты пацан с пониманием, сразу врубился, сколько для озарения граммов надо.
Тут же он этим вскинутым пальцем и нос себе утёр после очередного глотка коньяка.
Понедельник, редакция, летучка. Серёга подзадерживался. С дороги, из пробки позвонил, дескать, всё нормально, на слепого экстрасенса могут рассчитывать. Это была не ложь, а предощущение. В конце концов, при столь продолжительном общении с разного рода провидцами мог и он у них чему-то научиться. Серёга ехал и предощущал: сейчас войдёт, ведущий радостно вскинет руками, шеф похлопает по плечу, Инна Леонидовна вздохнёт счастливо, а товарищи из административной группы, что так же выискивают героев на программу, судорожно позавидуют. Из маршрутки, по коридорам, бегом, три шага до триумфа, открывает дверь…
– Явился, не запылился, – саркастически встретил его шеф.
– Я тут звонил, многое объяснить не успел. Действительно, уникальный дядька. Слепой, после аварии. Всё в точку, что ни скажет. Он, может, единственный на весь город слепой экстрасенс.
– Молодец, следующий раз поручим найти тебе негра-космонавта, который багульником плоскостопие лечит. – Шеф-редактор рукой показал на свободный стул.
Инна Леонидовна попыталась вступиться:
– Но ведь мы давно уже…
– Не гуляли в неглиже, – зарифмовал повисшую в воздухе фразу шеф. – Садись, Серёга, и больше не опаздывай. Про слепого конспектик набросай для ведущего. Так, что у нас будет гарниром к слепому?
Шеф-редактор обратился к парню, который отвечал за гостей, приходящих в студию для того, чтоб экстрасенс помог им разобраться в какой-либо жизненной ситуации. Парень суетно начал перебирать бумаги, выказывая административную прыть. После того, как деловая активность начальством была засвидетельствована, не заглядывая в бумаги, начал:
– Так. На первое у нас Мчечислав из реалити-шоу «Хата с краю», у них там свои заморочки, в общем, нужно относительного его отношений с Желанной совет дать. Далее, по письму: муж разыскивает жену, пропала полгода назад. Муж, правда, с горя немного неадекватен, но вполне зрелищно: плачет, голова подёргивается. Ну и напоследок, думаю, кого-то из нашей актёрской базы, допустим, разыграть ситуацию с поступлением в ВУЗ.
– Но ведь уже… – робко попыталась напомнить Инна Леонидовна.
– Ну, хорошо не поступление в ВУЗ, – раздражённо огрызнулся предлагавший. – Если вы так активно выступаете против, пусть студент придёт со своей однокурсницей, которая от него забеременела. Она не хочет аборта, он не хочет ребёнка – вот вам и дилемма.
– А что? Аборта ещё не было, – развёл руками ведущий.
– Хорошо, утверждаем. Только начнём беседу с аборта, это такая реальная замануха, если грамотно тему разработать, потом этот ваш неадекватный муж, и на сладкое – Мчечислав, чтобы девочки до конца программу смотрели.
– Мне кажется не надо с актёров начинать, – неожиданно для себя возразил Серёга. – Слепой раскусить может. Я же говорю, там что-то есть.
– Опять кто-то «Секретные материалы» на ночь смотрел, – сморщился в сторону Серёги шеф. – Все ваши туфтоделы не могут угадать, в какой руке арбуз спрятан! Умудряются пукнуть в воздух и промахнуться, а ты говоришь… Кстати, как там зовут твоего слепого?
– Антонином.
– Так и знал, что Паригорием, – шеф привык передёргивать замысловатые имена гостей программы и делал это с удовольствием, – смешной денёк будет: сначала запись Стефана Громкопопуло, потом Антонина, наверняка, Тихоструева. Откуда вы эти лингвистические рудименты выискиваете, тени забытых предков?
– Стефана зовут Григоропопуло, – поправил начальника коллега Серёги. Он также предлагал гостей на программу: с этой недели вышел из отпуска, и вот, оказывается, сразу же с готовым героем. Прыткий. Умудрился к тому же, чтоб обсуждение вокруг его гостя на скорую руку прошло. Серёга задержался-то всего на четверть часа, а уже ни о каком Стефане речь на летучке не велась. Интересно, чем он так заинтриговал шефа, что сомнений по герою не возникло?
– Посмотрим ещё: как и чем он у тебя «популо», – будто зачуяв Серёгино недоумение, шеф решил доразобраться с первым героем, – какие места он будет мазать своим скипидаром – это-то ты хоть знаешь?
Серёга поперхнулся –
– Вы знаете, мой слепой именно про это…
– Сочинил либретто, – привычно застихотворил неоконченную мысль Серёги шеф. – Как с писаной торбой носятся со своими кармическими утырками! Оставьте эти ахи-взохи для бабусек, что смотрят программу. Для вас эти ребята просто рабочий материал. Из него рейтинг лепится.
– Но что, если, – взволнованно и споро, боясь, что её остановят, вклинилась в разговор Инна Леонидовна, – что, если один из этих утырков, один из тысячи, из сотни тысяч, прав? Я так, когда думаю об этом…
Здесь решительность тётеньки режиссёра закончить свою мысль окончательно угасла. Но всё-таки фурор ей произвести удалось. Все оглянулись с недоумением. Возможно, если б заговорил электрочайник, присутствовавших это удивило бы меньше. А Серёге припомнилось
– Вот это первое чудо, которое случилось у нас на программе! Глухие видят! Слепые ходят! Инна Леонидовна говорит! Инаугурационная речь Валаамовой ослицы! Вместо того, чтоб языки чесать, лучше бы за сценарии программ принялись. К вечеру чтоб были готовы! А наша болтушка, – и пальцем на Инну Леонидовну, – над анонсирующим роликом пускай трудится. Ну что, по серьгам получили? За работу, сёстры!
Для шефа всегда самым надёжным методом выхода из непонятной ситуации было разогнать всех по рабочим местам. Так случилось и на этот раз. Все за свои столы расселись, в компьютеры клювами уткнулись: кто пасьянсы раскладывает, кто в Интернете озорничает – деятельность редакции становилась видимой для начальства.
Интернет, кофе, пасьянсы, немного текста пописать – ощущение заурядного офиса. Просто специфика своя – НИИЧаВо времён суверенной демократии, чародейства next. Вот и опять на специфике этой прокололись – ведущий мазь на собачьей слюне разлил, на всю комнату воняет. Решили помещение проветрить. На это время кто в кафе, кто курить, кто по офисам других программ, а Серёга решил сходить за кумысом. Не то что с похмелья, просто, было дело, на одну из программ казахского лекаря приводил – тот очень убедительно про целебные свойства кобыльего молока рассказывал. Алкоголя почти не содержит, бензоатом натрия не порчен, бодрости придаёт – что ещё надо, чтоб достойно встретить рабочий полдень? Благо и молочный магазин поблизости – только перекрёсток перейти. Правда, его, вроде, закрывать собирались, но пока суть да дело… В общем, накинул пуховик свой синий, поверху зенитовский шарф – и за порцией кисло-молочной свежести.
Перекрёсток миновал, на магазин свой любимый глянул – так и есть, уже вывеску меняют. С козырька магазина пара рабочих весёлую Бурёнку отцепляют, внизу ещё пара – стремянку устанавливают. Но люди из магазина вроде бы выходят, есть смысл до крыльца добежать, глянуть. И побежал было, но…
– Семён! Семён!!! – сзади кто-то истошно закричал.
Сергей обернулся. Что-то смутно припоминаемое заставило обернуться. Какая-то незнакомая женщина, торопясь, шла ему навстречу, а за два шага до него растерянно остановилась:
– Ой, извините. Просто и курточка, и шарф – всё похоже. Извините, спутала.
– Сергей! – ещё один крик, истошней, опять из-за спины, со стороны магазина. И грохот вслед крику. И крик превращается в вопль. И вопль рвёт небо в клочья:
– Серё-ё-ё-ё-жа!!!
Лицо женщины напротив перекосило, прикрыла ладонью приоткрывшийся рот. Какой-то мужчина реактивно вперёд подался, пакет из рук выпал. Пенсионерка перекрестилась, не выпуская из рук газеты. Ещё грохот сзади. Серёга повернулся в сторону магазинного крыльца, куда он чуть-чуть не дошёл. Поворачивался, не думая. Мысль вытеснялась множеством звуков. Железный остов весёлой Бурёнки, только что висевшей над крыльцом лежал на земле. Окровавлен. Рядом тело, верхняя его часть придавлена вывеской. Девчонка рядом с вывеской, зачем-то тело за рукав дёргает: