Андрей Титов – 134-я (страница 10)

Учиться ему было неинтересно. Он пришел в первый класс без базы: не знал букв, не помнил на память ни одного стишка. Но что хуже всего, он не доверял взрослым. Отец нарочно сел в тюрьму, мать нарочно заболела и умерла. Всё для того, чтобы избавиться от него. Бабушка отмахивалась от него, как от надоедливой мухи: «Не донимай меня! Без тебя тошно! Иди гулять!»

Ну и как после этого доверять им, большим, хитрым и жестоким обманщикам? Такими он считал всех взрослых: школьных учителей, теток из отдела опеки, врачей в детской поликлинике. Он молчал на уроках, домашние и контрольные работы списывал. А почему же нет? Они обманывают – и он будет!

В школе скучно, дома – холодно и неприютно. Бабушке всё до лампочки. Она только смотрит телевизор, в котором выступают «одни обманщики», и молится самому главному обманщику – Богу.

– Ба, зачем ты молишься? – спрашивал мальчик.

– Как зачем? Боженьку попросишь – он тебе и даст, – отвечала она.

– Тебе много дал?

– Много, а как же. Мужа покойного дал, сына дал… Тебя вот дал.

– А зачем я тебе? Я же плохой. Учусь плохо.

Бабушка не находила ответа. И Стасик уходил за ответом на улицу. Там, в тесных дворах, мрачных подвалах и чердаках, за сараями и гаражами, он пытался понять: зачем вообще люди живут на свете?

Он видел пьяных, видел бродяг в вонючих обносках и наркоманов, ширявшихся по очереди грязным шприцем. А рядом с этим человеческим мусором жили счастливые семьи, по улицам ходили стройные подтянутые спортсмены, красивые, как ангелы, девушки. Почему одним было так плохо, а другим так хорошо? «Наверное, они все обманывают, как мои родители», – думал Стасик.

У него появилось много друзей – целая дворовая компания. В нее не принимали ни одного из «чистеньких» мальчиков, которым мамы кричали из окна добрыми голосами: «Серёжа, иди ужинать!» Друзьями Стасика были такие же, как он, волчата – дети замученных тяжелой работой матерей-одиночек, алкоголиков или просто обделенных интеллектом людей, привыкших проводить вечера за бутылкой пива у телевизора.

Мальчишки из их компании стремительно приобщались к взрослой жизни. С семи лет начинали материться, с десяти – курить, с тринадцати – пить водку. Стасик не отставал, а во многом и опережал приятелей. Он первым придумал воровать продукты в супермаркетах, только-только появившихся в городе.

Подученные им, мальчишки входили толпой и растекались по магазину. Они начинались мельтешить повсюду, брать товары с полок и тут же класть их обратно, шумно перекликаться, толкаться в узких проходах между стеллажами. Отвлекая таким способом внимание продавцов и охранников, дети прятали в карманы шоколадные батончики, упаковки жвачек и леденцов. В конце обязательно покупали что-нибудь, например, двухлитровую бутыль дешевого лимонада. Потом выходили на улицу и с гоготом извлекали из карманов украденное.

Стасу не были нужны эти лакомства. Бабушка баловала его, да и опека регулярно подбрасывала подарки. Он делал это из спортивного интереса. Ему нравилось пощекотать нервы рискованной проделкой. Пожалуй, риск был единственным, что казалось ему интересным.

Глава 8. Стас и Ромка

Ромка возвращался из школы, сгибаясь под тяжестью ранца, набитого учебниками. Апрельское сибирское солнце, не щадя ни снега, ни людей, заливало город пронзительным желтым светом. Распахнув куртку, Ромка торопился домой, где его ждал следующий уровень игры «Дум».

Он шел мимо серых панельных домов, окруженных стандартными дворами: почерневшие за зиму газоны, лавочки, игровые площадки для малышей и ряды гаражей. В одной из таких девятиэтажек жила и семья Ромки.

На углу своего дома мальчик увидел группу парней лет шестнадцати-восемнадцати. Сердце у Ромки вздрогнуло от неприятного предчувствия. Эта компания пользовалась в округе дурной славой. Вели они себя вызывающе, девушкам выкрикивали вслед всякие гадости, детям отвешивали подзатыльники, стариков передразнивали. Побаивались лишь людей средних лет, которые могли и в полицию позвонить. Хуже всего приходилось подросткам: могли отобрать карманные деньги, а то и мобильный телефон.

Парни курили и громко смеялись. Идти мимо них было боязно. В другое время Ромка, пожалуй, переждал бы на лавочке в соседнем дворе, пока хулиганы не уйдут. Но сейчас его одолевало нестерпимое желание побыстрее отыскать тайную дверь, которая перевела бы его в игре на уровень выше. Опустив голову, он направился к подъезду, стараясь не смотреть на хулиганов. Сердце бешено стучало, на лбу выступила испарина…

Он уже почти дошел до двери подъезда, когда вслед прозвучало:

– Эй, поц, полегче! Чуть старшим ноги не оттоптал! Закурить найдется?

Ромка неохотно оглянулся и покачал головой.

Один из парней, коротышка, чуть повыше Ромки, стриженый почти под ноль, вальяжно направился к мальчику, приговаривая:

– Чему только учат в школе?! Совсем не умеешь разговаривать со старшими!

Подойдя вплотную к оробевшему Ромке, он грубо прошипел:

– Чего уставился? Гони бабло! Придется самому купить сигареты.

Втянув голову в плечи, Ромка исподлобья посмотрел на парня, ожидая оплеухи.

Но едва тот схватил его за ворот, кто-то крикнул сзади:

– Эй, да это ж мой сосед! Здорóво!

От группы отделился высокий худощавый парень лет пятнадцати на вид. Ромка вспомнил, что однажды видел его на своей лестничной площадке. Под тонкой ветровкой у парня была полурасстегнутая рубашка, а на груди поблескивал большой крест.

Подросток обнял Ромку за плечи и негромко сказал:

– Это правильный пацан. Так что ты, Зюзя, не напрягай его!

Низкорослый хулиган сплюнул себе под ноги и промямлил, оправдываясь:

– А я что? Я ничего… Так, на понт брал. А раз пацан правильный, то всё нормалёк! – И той же вальяжной походкой он вернулся к своей компании.

– Что, малость взял он тебя на испуг? – усмехнувшись, спросил у Ромки парень с крестом. – Как зовут, сосед?

– Я и не испугался, – постаравшись придать как можно больше уверенности голосу, ответил мальчик. – А зовут меня Рома.

– А я Стас.

Парень протянул Ромке руку, как взрослому.

– Если чё, обращайся ко мне, разрулим проблему, понял?

Затем он развернулся и ушел, оставив в душе Ромки смешанные чувства. Мальчишка был рад, что всё так благополучно разрешилось, но слегка оторопел от неожиданного заступничества. Что бы это значило? Но долго раздумывать Ромка не стал. Вприпрыжку вбежав в подъезд, он вихрем пролетел три этажа и ворвался в квартиру.

– А, Романыч, – воскликнул отец, – ты чего опять не разулся? Мать придет, будет мне выговаривать!

– Да ладно, всё будет окей! – отмахнулся Ромка. – Ну как, нашел выход на восьмом уровне?

– Конечно, смотри, где спряталась дверь. – Отец стал водить компьютерной мышкой, показывая виртуальный выход.

Не отрывая глаз от монитора, Ромка быстро стянул кроссовки и швырнул их в прихожую.

Глава 9. Вовка и Стасик

В подъезде всегда царил полумрак, разбавляемый лишь парой тусклых лампочек. Остальные либо давно перегорели, либо были выкручены кем-то из находчивых соседей. Остановившись в этом бледном свете, Вовка, пятнадцатилетний брат Ромки, прислонился к стене и задумался.

Мысли его были весьма невеселыми. Требовалось что-нибудь срочно придумать, чтобы выкрутиться из ситуации, в которой он оказался. Классная руководительница Вовки, Надежда Дмитриевна, она же учитель математики, хотела срочно поговорить с его родителями, потому что, по ее словам, она «не может дальше смотреть, как вроде бы неглупый парень катится по наклонной плоскости». Вовка ухитрился закончить решающую четверть девятого класса только с двумя четверками – по пению и физкультуре. По всем остальным предметам красовались тройки, да и те ему поставили скорее по старой памяти, поскольку прежде Вовка был твердым хорошистом.

Сначала Надама, как за глаза называли классную, подумала, что Вовка просто влюбился в какую-то «вертихвостку в короткой юбочке». Но вскоре она поняла, что ошиблась: подросток разговаривал с друзьями на переменах исключительно об уровнях сложности, танках и взятиях городов. Нередко он заводил такие разговоры и на уроках, за что получал замечания от учителей. Красные глаза и сонный вид ученика подтвердили выводы педагога о том, что мальчик ночи напролет играет в компьютерные игры.

А недавно Вовка заснул прямо на уроке математики. Надама на несколько минут впала в ступор – сначала от его наглости, потом от полного безразличия к ее крикам. А кричать на учеников было основным педагогическим методом Надамы, проработавшей в школе более тридцати лет. Сама она именовала эту методику «небольшим увеличением громкости вещания для улучшения прохода знаний в малюсенький отдельчик мозга учащегося, отвечающий за интеллект».

В общем, после этого инцидента Вовке было запрещено приходить в школу без родителей. Под угрозой автоматически оказывались и выпускные экзамены. Он размышлял: может, соврать, что заболел и не понимает новый материал? Но тогда мать начнет таскать его по врачам, а те сразу же запретят компьютер. Или сказать, что учителя придираются к нему? Но не могут же придираться все десять учителей одновременно… Так ничего и не придумав, Вовка с тяжелым сердцем поплелся домой.

На площадке между вторым и третьим этажами стоял парень примерно его возраста с темными кудрявыми волосами. Он дымил сигаретой, стряхивая пепел в консервную баночку, поставленную специально для этой цели соседями-курильщиками. Глядя на него снизу вверх, Вовка отметил, что подросток держится совершенно по-взрослому. Не прячется, как обычно делают курящие школьники, а уверенно выпускает дым кольцами. Вовка узнал его – это был Стас, живший в одной из соседних квартир. Именно о нем вчера рассказывал Ромка со смесью восхищения и недоумения. Стас почему-то заступился за Ромку, когда тот налетел на компанию хулиганов, и, можно сказать, взял его под свое покровительство.