Андрей Тихоновский – По ту сторону голубого экрана (страница 1)
Андрей Тихоновский
По ту сторону голубого экрана
ПО ТУ СТОРОНУ «ГОЛУБОГО ЭКРАНА»
Воспоминания телевизионщика из 90-х
Посвящается всем, кто делал магию телевидения, и тем, кого уже нет с нами.
-–
ПРЕДИСЛОВИЕ
Я сомневался, стоит ли мне это писать. Но я решил это сделать. Чтобы вспомнить о тех ребятах, с которыми работал вместе и которых уже нет с нами. О тех мэтрах, которые меня учили и вдохновляли. И просто для того, чтобы поколения молодых ребят и девушек, которые захотят связать свою жизнь с телевидением, узнали, с чего всё начиналось.
-–
ЧАСТЬ 1: ПУТЬ К МЕЧТЕ
По ту сторону «голубого экрана»
Холодный вечер опустился на город. Люди спешили по улице домой. Кто с работы, кто с запоздалой вечеринки. В тёплой и уютной квартире их ожидал чёрно-белый телевизор, где через пару мгновений выключался свет, и начинало происходить волшебство. Включался голубой свет, и все погружались в интереснейший мир, мир телевидения. Кому-то – вечерняя сказка перед сном, любовная мелодрама или детектив. Но все они ждали этого мгновения, этого завораживающего волшебства, которое приходило в их дом каждый вечер.
Вы, наверное, уже догадались – эта история о нас. О волшебниках. Тех самых, которые делали волшебство под названием «телепередача».
Мне казалось, я мечтал туда попасть с детства. Ну, не с детского сада, а с класса пятого-шестого. У нас был сильный школьный хоровой коллектив. И вот мы заняли первое место на городском конкурсе "Песня собирает друзей". Мы пели песню из кинофильма Эдмонда Кеосаяна "Неуловимые мстители". Солисткой у нас была певица Роза Рымбаева. Мы записали фонограмму звука в тон-студии и отправились писать видео в дом культуры. Но когда записывали звук, мы попали в Симферопольский радиотелекомплекс. Ну, какой комплекс… Год-то был 1982 от Рождества Христова. Но мне этого хватило надолго.
Я увидел всё. И тяжёлые студийные штативы, на которых потом работал сам. Свет, студийные стойки для микрофонов "Журавль", камеры. Я был опьянён. А когда приехал домой, на своей книжной полке я выделил большое пространство, где организовал свою видеостудию. Ну, как студию… Склеил из спичечных коробков телекамеры. Из конструктора собрал декорацию, а вместо света у меня была маленькая настольная лампа. Ах да! У меня тогда уже был летающий кран. Я нигде не видел его, я сфантазировал его. Натянул толстую леску, а к ней приделал спичечный коробок с "объективом", и она двигалась вдоль студии. Правда говорю, не придумал. Ну, вдруг вы не поверите мне.
Так я игрался какое-то время, пока не пришло время взрослеть и уехать в Москву учиться в железнодорожный техникум. Мечта о ТВ рухнула под натиском отца. А потом была армия. Трудные 90-е и поиск работы. С третьей только попытки я смог попасть в альма-матер ТВ.
«Мосфильм»
Да, вы не ослышались. Первый раз на "Мосфильм" я попал аж в 1993 году. Я искал работу и никак не мог её найти. Мыл окна, ремонтировал электроплиты, работал подсобным рабочим. Всего понемногу. И вот, в один прекрасный день, один мой знакомый, которому я помогал с изготовлением крысиных чучел (это тоже я умею делать), так вот, один мой знакомый участвовал в съёмках фильма ужасов на киностудии "Мосфильм" и как бы между делом мне предложил пропуск, ну и заодно – потолкаться по студии в поисках работы.
И работу я нашёл быстро. Электриком в ОТДС. Это отдел декораций и света. Была такая контора на "Мосфильме". Но я не выдержал там и недели. Скучно. Очень скучно. А тут ещё грянул путч 93-го года. Но я не опускал руки. Мне позвонил приятель и сказал, что его друг увольняется с работы на ТВ. И дал мне телефон отдела ЦССО. Цех студийного освещения. Я набрал заветные цифры и обалдел от счастья – мне ответили. Так я попал на ТВ.
«Останкино»
"Останкино". Как много в этом звуке для сердца русского мальчишки отозвалось! Первый рабочий день. Красотища. Дворец искусств. Фабрика звёзд и грёз. Что можно ещё сказать об этом величавом, не побоюсь этого слова, комплексе? Лифты со скоростью света (а для меня это была скорость света) мчали вас вверх. Мрамор на полу. Красивые барышни. И все они вам улыбаются. Тётя Валя, та самая, которая по воскресеньям приходила к нам в дом и рассказывала сказку. Светлана Моргунова, очаровательная дива и примадонна "голубого экрана", с которой здоровалась моя бабушка. И вот запросто я мог с ними разговаривать. Да что там – просто пить кофе в баре под нашим названием "Антрацит". Не спрашивайте меня про название. Не отвечу.
Здесь все были на равных. Никто не выделялся. К вам за столик мог запросто попроситься и попить кофе с бутербродом артист театра и кино. И поговорить с вами про жизнь. И это было нормально. По-человечески. Без флёра и фальши. Я не мог поверить в эту сказку. Настолько тяжким был путь к ней.
Курт
Я пока не знаю, насколько будет уместным называть людей из моей истории своими именами. Почему? Многих уже нет с нами. И я очень уважаю память об этих людях. Поэтому пока вот так. Итак, Курт.
Первый день на работе. Я худенький, я бы даже сказал, чересчур худенький, с чёрным портфелем из кожзама, сижу в комнате осветителей и жду, когда мной кто-нибудь займётся. Скучаю откровенно. И тут распахивается дверь, и входит вылитый живой Дольф Лундгрен. Верзила под два метра ростом, со сбитыми костяшками на руках. Я вжал свои щуплые плечи. А тут он ещё и заговорил со мной. Ну, думаю, писец. Но нет. Он повёл меня показывать "стакан". Так все местные называли телекомплекс.
Мы пошли в радиодом. Это тот, что штурмом брали "баркашовцы". Воняло ещё гарью. Стёкла были заколочены фанерой. Где-то зияли дыры от пуль. Крови уже не было. Но разруха и следы человеческого беспредела присутствовали.
Ах, да. Тут я немного приторможу. Мой первый день на "Мосфильме" как раз пришёлся на тот день, когда Ельцин поднялся на танк и толкнул свою речь. Я, как и вся толпа ротозеев, повалил к мосту, разделяющему эпоху на "до" и "после". "До" – это гостиница "Украина", а "после" – это Белый дом. Ныне – здание правительства России. Ну вот. Заняв удобную локацию, я, как и ещё человек двести, а может и больше, молодых и старых, женщин и мужиков с детьми, стал пялиться то налево, то направо. Пока не грянул первый залп, и все, обосравшись от страха, не упали на асфальт. И тут я сам себе сказал: "Нахрена мне всё это надо?" Схватил свои пожитки и помчался домой. Ну а потом туда же отправил и "Мосфильм" с его фабрикой "грёз". Вот так я и не стал работать на "Мосфильме".
Ну вот. Это была пауза. Продолжаем разговор.
Мы закорешились. Стали друганами. Не разлей вода. Наша дружба крепла и обрастала связями. Полезными, надо сказать. Появились друзья, коллеги по цеху, новые знакомые. Работа была интересная. Для меня, во всяком случае. Я постигал премудрости работы со светом и с железом. Впитывал и изучал всё, что можно было изучить. Научился работать на всём, что было в распоряжении ТТЦ. Много было проектов. Интересные были. Я видел и Влада Листьева, и Леонида Якубовича. Много интересных людей.
Ну а когда работа заканчивалась, мы, как и многие другие, при наличии свободно конвертируемых "деревянных", спускались в "Антрацит", для того чтобы расслабить мозг за чашечкой крепкого кофе. Как правило, 40-градусного. Посиделки иногда заканчивались слишком поздно, и я едва успевал на последний поезд метро. Один раз нам пришлось даже остаться ночевать в "Останкино". Спали в редакции политических программ прямо на столах. А выгоняли нас оттуда утром уборщицы. Было весело. Потом было не очень. Видимо, кофе был слишком крепким. Или его было много. Сейчас трудно сказать.
Татка
Я уже говорил, что не могу по этическим причинам указывать настоящие имена и фамилии. Дабы не оскорблять память людей.
В нашем коллективе работали не только парни, но и девушки, ровно как и женщины. С ними было весело. Некоторые были нашего возраста, а некоторые были нам как наши мамы. Татка как раз была нам как мама. Нет, не по возрасту. Скорее, по жизненному опыту. Когда было тяжко на душе, мы с Куртом приходили к Татке. За житейским советом или просто попить чайку и поболтать. Она интересно рассказывала о жизни. О своей и в целом. О житейской жизни. Нам было интересно слушать любой рассказ старожила телека. Она для нас была легенда.
А ещё у неё была подруга, Лорка, из бутафорского цеха. Хорошая женщина, но, как мне показалось, не совсем счастливая. Мужики её, как мне казалось, обижали. А она не могла им ответить. Добрая была.
Как-то, задержавшись в "стакане", мы домчались на "девятке" – это троллейбус, который бегал от метро "Алексеевская" до "стакана". Так вот, мы вышли из троллейбуса, и вдруг Курт бросил на асфальт свой кофр, кинул мне, чтобы я взял сумку, бросился бежать вперёд к метро. Я не успел даже среагировать, как увидел град кулаков Курта на чью-то башку. Он бил его сильно. Выяснилось, что он увидел Лорку с каким-то мужиком, который её ударил по лицу. Реакция была молниеносной. Он служил в армии, не знаю, где точно. Вроде как "чёрные береты". Но он мог и приврать. Но дрался он хорошо. В общем, Лорку он отбил. Потом немного постояли, покурили, успокоили её и разъехались по домам. Я уже говорил, что фигурой и внешностью Курт был статным. Женщины его любили. И их было много.