Андрей Тихомиров – Эпизоды, эпизоды… Жизненные события и полет мыслей: сборник всякой всячины (страница 2)

Чокнулись, выпили.

– Ведь жизнь кончается – подумай только! А жить хочется! И хочется, чтоб на тебя девушки посматривали, чтоб они улыбались тебе при встречах смущенно и чтобы ты чувствовал себя с ними юношей… Ведь страшно, когда тебя называют «дедушкой».

– Да разве в этом главное?

– А что главное, – махнул тот рукой.

Но друг будто не слышал и продолжал, заложив руки за спинку кресла:

– Ты когда-нибудь смотрел на себя в зеркало, старик? Не смотрел? И не надо. Ей-богу. Ну его к черту, с этим зеркалом! А я смотрел. И знаешь, что я увидел там? Во-первых, я увидел вот это, – он оттянул отвисший подбородок. – Паршивая вещь. Подбородок, конечно, бывает и у молодых. Но у молодых выглядит не так, у них он приятно ласкает глаза, а у меня просто – «лишняя кожа». И губы уж не те, что были, и зубы – того… не те, не жемчуг… Потрогаешь рукой морду, а она рыхлая, потянешь кожу – оттопыривается. Один цирюльник как-то раз брил меня и говорит: «У вас много лишней кожи». Хотел наверное сказать, что мне пора, дескать, и на мыльную фабрику, а получилось мягко. И на глаза посмотришь – не тот блеск, и животик отвисает, а полгода назад обнаружил, что даже нос раздался и покраснел. Грустно, старик, грустно, когда нет-нет да и откроешь что-нибудь новенькое из этой области… Старость, братец, старость…

За окном по-прежнему лил дождь. Кто-то прошел, звучно чавкая сапогами.

Друг снова наполнил рюмки.

– Впрочем, довольно, – решил он. – Ты лучше расскажи мне, как там у тебя дела?

– Да никак, все по-прежнему.

Как у ровесников, у них в жизни было много общего. В один и тот же год пошли в школу, учились по одним и тем же учебникам. Наступило время – надели солдатские шинели, научились держать в руках оружие. Возмужали. А потом демобилизация, и планы на будущее, и мечты – словом, все, что бывает у молодых людей в такие переходные моменты. Однако жизнь распределила все по-своему.

Раздражение – эмоциональная усталость, она проявляется по-разному. Он прислонился к столбу, закурил дешевую, непривычную сигарету. В проводах надрывно гудел ветер. «Занесло меня сюда…» – чертыхнулся он, угрюмо глядя по сторонам. Все ему здесь не нравилось сейчас: ни люди, ни город. Даже погода. Чувство одиночества росло, теснило грудь, и ему вдруг стало жалко самого себя.

Эпизод 3

Где же была судьба? Ведь он сам, и никто иной, так решил и так сделал. Человек стоял у окна вагона, повторял про себя свое имя и спрашивал, кто же он, кто, кто? – пока у него не закружилась голова… Он нашел наверху большую яркую звезду и не отрывал от нее взгляда. Звезда не оставалась на месте, она обгоняла поезд, затем поезд нагнал ее, опередил и оставил где-то сзади. Наверное, эта дорога не была прямой, какой казалась. Путь извивался, и поезд вместе с ним – по воле людей, проложивших в пустыне стальные рельсы. Он продолжал спрашивать себя, кто он, и постепенно уходил далеко в прошлое.

Мой друг утверждает – когда забот у тебя полно и за все душа болит, время летит, дни, недели, месяцы так и бегут, не замечаешь, прибавила ли, убавила ли в весе, много ли седины в волосах, но вдруг – стоп! – спохватишься: что, опять пришла весна? Опять наступило лето? А я все жду и жду и утешаю себя: надо быть наготове, все лучшее еще впереди. Что бы на тебя ни обрушилось, жди счастья, радости и неожиданностей.

Вся жизнь – одна философия, куда от нее денешься?

В жизни сотни концов и начал, они другой раз сплетутся и такой клубок завяжут, что диву даешься. Но радостей в нашей жизни больше, и пережить немало доводится, но радостей – больше всего – и опять-таки так утверждает мой друг. И я твержу себе: если уж ты дотянул до преклонных годов, не дай застать себя врасплох, тогда сердце, как счастье привалит, и не разорвется. И вот всякий раз меня одолевают одни и те же мысли. Кто бы мог подумать?

Друг любил рассуждать, это его, так сказать полет мыслей.

– За несколько предыдущих поколений техника освободила человечество от тяжелого труда, голода и войн, открыла ему путь в космос. Я еще помню времена, когда для технических институтов отбирали только лучших из лучших, когда изучение техники было мечтой каждого молодого человека. А теперь? Молодежь теряет интерес к нашей науке, ее перестали привлекать физика, математика, химия. Все меньше и меньше молодых людей поступает в технические учебные заведения. Возникает угроза, что через несколько лет нам придется ограничить количество исследуемых научно-технических проблем и сократить число институтов. Такое положение недопустимо. Машины не могут работать сами, заботиться о человечестве без наблюдения человека. Необходимо принять энергичные меры! Но хуже всего то, что мы не можем понять, чем вызван такой поворот. Может быть, это извечное стремление молодежи восстать против отцов и делать все по-своему? Или некий бессознательный протест против цифр как символов порядка, а также против авторитета родителей? Наши психологи давно, но, к сожалению, безуспешно занимаются этой проблемой.

– Наверное, он в чем-то прав, – подумал он. – Не будем обманывать самих себя, – приступил он прямо к делу. – Мы зашли в тупик. Технические дисциплины в конце девятнадцатого века подчинили и заслонили все остальные науки, дали человеку возможность посвятить себя действительно весьма важным задачам. Все это мы отлично знаем. Но основных проблем люди не решили. Они по-прежнему спрашивают, что такое жизнь и зачем они живут, мы до сих пор не знаем, как возникла Вселенная, не можем постигнуть причины существования материи. Когда мы задаем эти вопросы нашим кибернетическим машинам, они отказываются отвечать на том основании, что вопросы эти якобы ненаучные, неправильно поставленные, слишком личные и частные, слишком человеческие. Но из этого вовсе не следует, что они утратили свое значение для каждого из нас. Современный искусственный мозг за несколько секунд справляется с задачами, для решения которых виднейшим математикам понадобилась бы целая жизнь. Но машины имеют дело только с теми задачами, которые ставят перед ними люди. Таким образом, мы очутились в заколдованном кругу. Физика превращается в прикладную науку, все очевиднее ее зависимость от философии в такой же мере, в какой вязание кружев зависит от живописи. Именно поэтому мы теряем молодежь. Создаем машины, умеющие отлично стирать, варить, оперировать или летать в космос, точно так же как в прошлых столетиях наши предки создавали автоматических пианистов или искусственных медведей и показывали их в цирке. Мыслящие люди считали это игрушками, а тех, кто их придумывал, называли шарлатанами. Нам грозит такая же участь.

Получилось что-то вроде «Головы профессора Доуэля» Беляева.

Эпизод 4

Друг продолжал:

– При изучении морфогенеза животных организмов стало понятно, что рост и клеточная дифференцировка относятся к ациклическим процессам, главным свойством которых являются пространственно-временная организация. Идея существования внеклеточных информационных структур была впервые высказана австрийским исследователем П. Вейсом в начале XX века. Он предположил, что вокруг эмбриона, или зародыша, образуется некое поле (которое он назвал морфогенетическими ему подчиняются пассивные клетки. Оно как бы лепит из клеточного материала отдельные органы и целые организмы. Именно оно определяет последовательность образования отдельных клеток в пространстве и времени. Концепция морфогенетических (морфогенных) полей базируется на предположении о дистантных либо контактных взаимодействиях между клетками зародыша, рассматривает эмбриональное развитие как самоорганизующий и самоконтролируемый процесс. Биолог с мировым именем Р. Шелдрейк доказывает, что мозг человека или животного сам по себе не содержит ни памяти, ни знаний. Зато все это есть в морфогенных (формообразующих) полях, и мозг при необходимости настраивается на определенное морфогенное поле как радиоприемник на радиоволну. При измененном состоянии мозге (например, во сне, гипнозе, медитации и т.д.) можно «поймать» память любого человека или даже социума. Лучше всего мозг «настраивается» на общеизвестные (банальные) образы и истины. Проводились опыты на животных, которые доказали, что обучение чему-либо, например крыс в Англии, приводит к тому, что крысы по всему миру начинают повторять то же самое безо всякой тренировки, хотя никакой связи между ними не было. Чем больше людей, животных или даже растений чему-нибудь обучатся, тем легче то же самое усвоят их последователи и «коллеги», что означает, что морфогенные поля не являются неизменными, они видоизменяются под действием новых знаний. Еще вчера мало кому известные знания через морфогенные поля распространятся повсеместно и станут доступными большему числу людей, а также животных и растений (если это их касается). )

Мир человека и животных с их поразительной психикой и мозгом чрезвычайно разнообразен и не перестает поражать нас своими загадками, главная особенность данных явлений заключается в том, что любые попытки найти какое-нибудь толковое объяснение приводят к результатам, которые с большим трудом укладываются в рамки современных знаний.

Современная теория мэонической Вселенной утверждает – окружающее человечество и все живое мировое пространство – квантовый вакуум имеет информационную природу. Это представляется в виде некоего хранилища знаний, умений, навыков, информации. Эта теория вызывает вопросы: Где может храниться такая информация? Почему именно там она распространяется? В виде чего она существует?