Андрей Терехов – Волк в ее голове. Книга II (страница 53)

2) ацетилен

3) изобутан

4) бензол

5) метан

Написал бы я эту мурню? Может, не на «пятёрку», но на «четвёрку»?..

На «четвёрку», которую Вероника Игоревна на дух не переносила.

Кабинет сжимается в размерах. Грудь спирает, намокает под мышками, и через силу я всматриваюсь в очередной вопрос.

С1. Неизвестный алкен массой 19,6 г способен вступить в реакцию с 25,55 г хлорводорода. Определите молекулярную формулу неизвестного алкена.

Что-то оглушительно кукарекает, и от неожиданности я вскакиваю. Бланк выскальзывает из руки и тяжело планирует на пол, в трапециевидное пятно солнечного света.

Дверь не шевелится, в кабинете пусто.

До меня медленно доходит, что голос подал мой телефон.

13:32 Геката

Межгалактичкское такси прибыло! Не ждали?

С минуту я глупо смотрю в экранчик, затем поворачиваюсь к окну. Внизу поблёскивает велосипед Дианы. Рядом канатоходцем гуляет по бордюру хозяйка и что-то яростно дымит. Надеюсь, не наркоту, тут всё же гимназия.

По случаю мороза Диана утеплилась грязно-чёрным шарфом, который вьётся на ветру; остальное без изменений: куртка-бомбер, камуфляжные штаны, гриндера. Вид неопрятный, усталый. Этакая бомж-версия Дианы, окутанная солнечной дымкой.

Она замечает меня и прыгает, машет руками в белых перчатках, словно гигантский Микки-Маус.

— Би-бии! Леди Артуриана, ваша карета прибыла!

О, Господи. Кто-нибудь, убейте меня.

Не дождавшись моей реакции, Диана достаёт телефон и печатает сообщение.

13:35 Геката

Чел! Сколько можно изображать фонарный столб!

Мы с лясом официально тебя похищаем!

Я начинаю печатать ответ и зависаю. Буквально зависаю, как Windows 10 при перезагрузке, не понимая, что и почему происходит.

Откуда взялась Диана?

Куда она меня похищает?

Живот стягивает тревога.

Сбежать?

В окно, типа?

Из коридора доносятся шаги, и меня словно бьёт током.

Да, Артур Александрович: сбежать или провести вечер между батей и Леонидасом.

Выбирайте.

Пару секунд я глупо таращусь на дверь, которая вот-вот откроется, затем поспешно хватаю рюкзак.

Швырнуть его в окно; броситься следом. Свесить одну ногу в мёрзлый воздух, поднять другую…

— Сын мой?

Рюкзак глухо ударяет о землю.

Желудок сжимается от страха, я пересиливаю себя и поворачиваюсь.

Мы с Валентином — с одинаково нелепым видом — смотрим друг на друга. На штанах его белеет бинт, а на бинте цветут синие гелевые розочки, не иначе производства Олеси.

Телефон в кармане снова кукарекает, с улицы доносится возмущённое:

— Чел! Шевели бананами!

— Счастливо оставаться. — Я киваю Валентину и свешиваю вниз вторую ногу.

Пространство подо мной заполняют дорога (асфальтная) и лужайка (травянисто-инистая) — их заливает солнцем. В лицо ударяет порыв ветра, голова кружится.

— Тебе это ничего не напоминает? — устало спрашивает Валентин.

— Я тебя не слышу.

— Да ладно! Ты и твоя рептилия. Трулюлю и Труляля снова куда-то вдвоём. Так хочется все кости переломать?

Я с полураздражением-полуудивлением оглядываюсь и понимаю, что Валентин смотрит вовсе не на меня, а на «четвёрку». Он замечает моё движение и нехотя, словно через внутреннее сопротивление, произносит:

— Наверное, я их не заслужил, но и ты своих «пятёрок»…

Несмотря на мороз, меня бросает в жар. Я знаю, что Вероника Игоревна завышала мои оценки. Я знаю, как никто другой, и, как никто другой, презираю себя. Тем удивительнее, до чего много людей тычет меня в это лицом.

— Сорян за деда. Правда.

Валентин неопределённо кривится, и я свешиваюсь на руках вниз. Сколько тут? Метров шесть? Если вычесть рост, останется метра четыре с гаком.

Стена гимназии качается перед глазами, ладони потеют и скользят.

— В пустыни говорили про «Трубы», — тихо замечает Валентин.

— Чё? — я поднимаю голову, но вижу лишь подоконник. Солнце блестит на нем и высвечивает багровые отпечатки. До меня доходит, что пластырь слетел, и большой палец снова кровит.

— Ты спрашивал в классном чате. Ну, вот: в пустыни говорили. Какая-то стройка… «Трубы».

Валентин подходит ближе к окнам, и я понимаю, что его интересует не столько цифра, сколько Диана внизу, за ней.

Рука проскальзывает на крови и срывается с карниза. Уши закладывает, желудок подпрыгивает к горлу…

Пока я мешком говна лечу к земле, Валентин всё смотрит на Диану: пристально, с давней обидой, с завистью, презрением и чем-то ещё.

Будто…

Будто там, за шелухой досады и огорчений, за наростами воцерковленности и ютуб-блога, там, на донышке продрогшей валентиновой души — Диана могла бы ему понравиться.

Сон пятнадцатый

Красное колесо

Маврикий. Знаете такой?

Вулканический остров к востоку от Африки. Огромная-преогромная плантация сахарного тростника, а по совместительству — родина и могила птички Додо.

Бывшая голландская колония (пряности). Бывшая китайская колония (кофе). Бывшая английская колония (чай).

Нравится?

Вы смотрите в окно поезда на колосящиеся поля, слушаете перестук колёс.

Вы не катаетесь на старом велосипеде по нашему Северо-Саранску.