Андрей Терехов – Волк в ее голове. Книга II (страница 42)
— А я — полицию. Расскажу им, как твои святые хуесосы качали деньги из моей матери.
Купидон открывает рот, но не находится с ответом.
Она на автопилоте достаёт сигарету, откусывает фильтр, будто самка богомола — голову самца, и тут застревает. Буквально застревает — как в параличе, как видео застревает на перемотке или эскалатор на середине подъёма.
Я помогаю встать диакону — руки его трясутся, лицо красное, стихарь блестит. Святой отец давит из себя «спасибо» и сползает обратно на диван.
Диана стеклянным взглядом буравит пол.
— Не знаю, кто и что, — наконец отвечает купидон и расправляет плечи, — но следует вести себя прилично.
— Слушайте, давайте успокоимся. Подруга у меня дурная, не спорю, но очередь была её. Давайте мы…
— Хулиганов в «ФОТОМИРе» не жалуют. Вон!
Мне будто дают пощёчину. Я прокашливаюсь и машу рукой, чтобы обратить на себя внимание купидона:
— Видите моё лицо, да? Хорошо видите?
— Разговор окончен.
— Вы будете видите это лицо каждый день, когда я буду приходить сюда и капать вашим посетителям на мозги, что вы проводите социальную сегрегацию. Одних обслуживаете, а других… Так америкосы поступали с неграми, если чё. А нацисты с евреями.
Щеки купидона алеют. Диана поднимает голову, и удивление на её бледном лице смешивается с улыбкой.
Повисает напряжённая пауза.
— Объяснить слово «сегрегация»? — продолжаю я. — Или всё-таки обслужите?
— Охрана дойдёт сюда минуты за две, — упрямо и даже жёстко, отвечает купидон, хватает трубку городского телефона, и тут в разговор включается диакон:
— Обслужите их, молодой человек. Бог их сам приведёт-уведёт, сам рассудит.
Купидон нахмуривается, насупливается, но трубка замирает и только нервно подрагивает в пухлой руке.
— Ты-то уж не руби с плеча, — успокаивает святой отец. — Ни к чему.
В напряжённой тишине проходит с полминуты, и, когда пауза становится невыносимой, я выпаливаю:
— Нужно перезаписать… тут, на флешку.
Не дожидаясь ответа, я расстёгиваю зубастый рюкзак и достаю видеокассету. На боку её петляют синие чернила: «Отдел происшествий 12.09.2000».
Сон двенадцатый
Опасный поворот
На экране проступает блеклая картинка: за столом, прямо, как штык, сидит приторно-красивая брюнетка. На стене за ней пестреет ночными огнями фото улицы. В нижнем правом углу маячит синий, с красной краткой над «й», логотип канала «ГТРК Алтай».
— Здравствуйте! В эфире «Отдел происшествий» — информационная программа о происшествиях в Алтайском крае. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю наши корреспонденты ищут эксклюзивные кадры самых громких событий в регионе. Сегодня под прицел наших камер попало нападение на семью Поповых, которое получило весьма неожиданное продолжение. Напомню о случившемся накануне…
Ведущую сменяют кадры оперативной съёмки: пляшет улица, скачком приближается кирпичный двухэтажный дом. Мелькает открытая дверь в квартиру. Камера протискивается через толпу милиционеров и врачей — к полному мужчине с окровавленной головой. Лицо его размыто пикселями, он сидит на краю смятой постели: трёт руки и повторяет «Мне очень жаль, мне очень жаль…». На нём нет ничего, кроме бледно-голубой рубашки.
— Александра Игоревна и Анатолий Кириллович Поповы, — звучит за кадром голос брюнетки, — вот уже семь лет проживали в доме номер 26 по улице Мамонтова. Всё это время супруги работали на Михайловском заводе химических реактивов.
Зернится чёрно-белая хроника: рабочие внутри цехов проводят замеры у резервуаров, снаружи одноэтажные здания вытянулись у подножий дымовых труб.
— Анатолий Кириллович — гальваником. Александра Игоревна трудилась в отделе кадров и самостоятельно осваивала университетскую программу в заводской библиотеке, за что в коллективе девушку прозвали «наш Циолковский».
Типичную проходную завода — профиль Ленина, турникеты, герб СССР — сменяет ряд угрюмых зданий из кирпича.
— Александра Игоревна запомнилась и тем, что внесла большое число рацпредложений, отремонтировав душевую и туалет, а также, не имея высшего образования, предложила использовать современные насосы для перекачки химических веществ с абразивными частицами. Хорошо всё складывалось у Поповых и в семейной жизни: несмотря на тяжёлые роды, уже около года они были родителями чудесной девочки Дианы…
На кадр проходной наплывает нечёткое семейное фото и перекрывает его.
— Всё это рухнуло в один миг, когда девятого сентября в 01:20 поступил вызов на пульт дежурного ОВД о женских криках и шуме разбитого стекла из квартиры Поповых. Дежурный принял вызов и обещал выслать наряд. К этому моменту соседи, разбуженные шумом, уже пробовали стучать в квартиру, но им никто не открыл. Через час на крики начали собираться соседи с других этажей, потому что на вызов так никто и не приехал. Как и на следующий. Дежурный всякий раз отвечала, что наряд направили, но, когда он прибудет, неизвестно; при этом, по словам свидетелей, крики были слышны даже на улице. В сумме жителям подъезда пришлось девять раз вызывать милицию, и лишь в 04:41 после слов «там их, *****, убивают» наряд патрульно-постовой службы прибыл на место происшествия. По информации правоохранителей, к этому моменту соседи уже выломали входную дверь квартиры Поповых и убедились, что опасность миновала.
Идёт оперативная съёмка. Милиция толпится за рыжеволосой женщиной. Лица её не видно, оно стёрто пикселями. Предплечья покрывают ссадины и синяки, пятна запёкшейся крови; рукава белой сорочки закатаны. Кожа на спине разодрана и свисает бурыми лохмотьями, ногти на пальцах сорваны до мяса.
— Александра Игоревна в шоковом состоянии находилась на пороге квартиры. Судя по повреждениям, девушку избивали, душили шнуром, наносили ей резаные раны. По прибытию скорой помощи, она была доставлена в больницу, где рассказала, что не помнит ничего о случившемся ночью.
Снова показывают мужчину на смятой постели.
— Анатолий Кириллович был обнаружен на кровати, в сознании, но с сильным кровотечением из раны, нанесённой тупым предметом по голове. Несмотря на полученные травмы, Анатолий Кириллович отказался от госпитализации.
На экране возникает сухощавый милиционер с папкой под мышкой и отчитывается собеседнику справа от камеры:
— На полу кухни обнаружен молоток с частицами крови, кожи и волосяного покрова. Дверь из кухни на балкон выломана, таким образом в квартиру можно пробраться с улицы. У гардероба в спальне окровавленная женская одежда. У ребёнка глубокая рана около сонной артерии.
Милиционер показывает на ключицу, и тут же на экране зевает малышка с бинтами на шее.
— Многими сослуживцами и соседями, — звучит голос ведущей, — отмечается, что вслед за рождением девочки у супругов участились конфликты. Александра Игоревна тяжело перенесла послеродовой сепсис, и, по заключению врача, находилась в подавленном состоянии. Дочь её так и не была вписана в паспорт. Кира Васюкова, подруга Александры Игоревны, сообщила следствию, что Александра собиралась подать на развод.
В кадре появляется тусклая фотография мужчины.
— В то же время Анатолий Кириллович характеризуется как человек молчаливый, нелюдимый. Послужила ли тяжёлая ситуация катализатором это катастрофы, остаётся неясным. Отмечается, что потерпевшие дали спутанные показания, из которых невозможно определить, было ли случившееся результатом семейной ссоры или результатом нападения преступников.
На экране возникает бурая дорога через хвойный лес. Шуршит дождь, пузырятся лужи. Сквозь пелену непогоды мигают сигнальными огнями милицейские УАЗики. Камера приближается и показывает бирюзовый пикап-фургон на обочине.
— Сегодня эта история получила неожиданное продолжение. Как передаёт наш корреспондент, сообщение о брошенной машине «ИЖ-2715» в лесу между посёлком Малиновое Озеро и селом Михайловское поступило в дежурную часть в 14:18. Прибывший на место отряд ДПС обнаружил у дорожного знака опасного поворота открытый автомобиль со следами большого количества крови в салоне и на дороге вокруг. Автомобиль был зарегистрирован на имя Попова Анатолия Кирилловича. Ни самих Поповых, ни их тел обнаружено не было.
Камера наезжает на фургон, и тут, посреди движения, видео застывает.
В правой половине кадра отчётливо различается знак опасного поворота. Не то зигзаг, не то молния.
Не то четвёрка.
Сон тринадцатый
Кофе, солнце, транслит
Гремят тарелки, бормочут посетители. Взвизгивает кофе-машина, и по залу растекается аромат свежемолотых зёрен.
— … она всё не приходила, не приходила, не приходила, не приходила, не приходила, НЕ ПРИХОДИЛА… я тебе говорила, её с собаками искали? — Диана неестественно смеётся, и в углах чёрных глаз намечаются тени.
Сердце у меня сжимается: так необратимо повзрослела она, если не постарела за неделю, минувшую с «ФОТОМИРа».
— Давай к сути, — предлагаю я.
Мы в «Сушискладе» — Диана, видимо, продала почку, раз позвала сюда. За окном шпарит плюс пятнадцать, небо жгуче-синее, на деревьях курчавится молоденькая листва. Солнце ослепляет: блестит на вилках, ложках и ножах; золотистой дымкой гарцует в воздухе.
— Статья, ноут, — напоминаю я. — Запись передачи… Чё ещё?
— Так ржачно звучит, — шепчет Диана, словно не слышит. — «С собаками искали». Эта тупая псина тупо бегала вокруг нашего дома. Просто бегала по блядскому кругу.