Андрей Терехов – Прикосновение Тьмы (страница 2)

Дремлющий, пыльный от старости дом.

Пусто на улицах. Юность забытая…

Кто же крадётся, скользит за окном,

Там, где аллея, тенями увитая?

Ему вдруг действительно показалось, что дом, словно огромное живое существо, притаился, настороженно наблюдая за пришельцем.

Под непрерывный, ставший вдруг угрожающим, стук Костя протянул пальцы к верхнему косяку, где, как он знал, должны были быть ключи. Пусто. Стук усилился, ощущение давящего взгляда не пропадало, и на Костю неожиданно накатила волна необъяснимого, почти панического страха. Приподнявшись на цыпочки, он зашарил рукой по брёвнам в поисках связки, ощущая, как внезапно взявшееся чувство паники накрывает его с головой, и тут пальцы его наткнулись на металлическое кольцо, и он облегчённо выдохнул. Страх исчез. Успокоившись, парень снял ключи с гвоздика и тут только заметил, что стук прекратился. Скамейка не двигалась.

-- Чушь какая-то, -- пробормотал парень, помотав головой. – Лечиться пора, -- усмехнулся он, вспомнив приступ страха, так внезапно завладевший им, и повернувшись к друзьям прокричал. – Всё нормально. Вот ключи, как и говорили.

Словно разбуженные, ребята задвигались, заговорили, и Костя, ещё раз покачав головой, открыл дверь и вошёл внутрь.

Переступив порог, он нашарил выключатель. Свет зажёгся сразу, заставив Костю облегчённо выдохнуть. Значит, всё в доме функционирует нормально. Правда, следующий взгляд вокруг заставил его засомневаться в этом.

На полу толстым слоем лежала пыль. В камине гостиной чернели неприбранные уголья. Столы, стулья, зеркало так же покрывала пыль. Чёрное пианино в углу казалось неразличимым из-за пыли.

Новоприобретённая уверенность Кости снова куда-то улетучилась, настолько нежилым казался дом. Шаги отдавались гулким эхом, и даже лампочки светили тускло. Складывалось впечатление, что здесь уже многие годы никто не жил и даже не заглядывал.

Но, тем не менее, в доме, к приятному удивлению Кости, было всё. На полках стояла посуда, целыми были стулья, столы. Кровати застелены. И только пыль красноречиво говорила, что здесь уже давно не ступала нога человека.

Провожаемый стеклянными взглядами висевших на стенах голов различных животных, то ли охотничьих трофеев хозяев, то ли купленных просто для антуражу, Костя обошел дом и вышел на крыльцо.

Вечерело. Ребята, открыв багажник, весело вытаскивали сумки с припасами, и Костя широко улыбнулся. Нет, всё-таки он правильно сделал, что привёз их сюда. Это будет замечательный отдых, которого они никогда в жизни не забудут.

Глава 2

Вечеринка началась.

Дрова весело трещали в камине, дым ровной струйкой поднимался вверх, старый дом наполнили волшебные звуки вальса Шопена.

Эш любил играть на пианино. Эту любовь привила ему ещё в детстве мать – профессиональная пианистка, и мальчик, в отличие от своих сверстников, многих из которых едва ли не силой заставляли учиться, с головой погрузился в волшебное таинство музыки. Что, впрочем, не помешало ему пойти по технической среде и поступить в институт довольно далёкий от гуманитарных предметов. Но любовь к музыке осталась, и сейчас он играл, всей душой отдавшись горячо любимому им Шопену, с улыбкой наблюдая за Ликой, кружившейся по комнате в импровизированном танце и за Костей с Натали, накрывавших на стол.

В другой комнате Алиса прикрыла дверь, чтобы музыка ей не мешала и, достав альбом и карандаш, остановила свой взгляд на больших старинных часах в чёрном лакированном корпусе, стоявших у стены. Константин почистил их, завёл и установил точное время, так что сейчас они показывали без десяти семь.

Алиса заканчивала художественное училище и знала толк в произведениях искусства. Но, тем не менее, часы её поразили, и она решила зарисовать их на память. Кроме того, это само по себе может оказаться интересным фрагментом к какой-нибудь картине, а поскольку впереди выпускные экзамены, то нужно удивить чем-то суровых экзаменаторов.

Алиса присела на диван и лёгкими движениями карандаша начала наносить на белый лист изящные контуры часов. Из приоткрытой двери доносились звуки вальса, через распахнутое окно дул свежий ветерок, и карандаш в руке Алисы летал по бумаге, всё чётче выводя обводы корпуса, витиеватость цифр, полёт маятника. Часы получались настолько величественными и монументальными, что девушка сама удивилась. Ей ещё никогда не удавалось передать на бумаге, что-либо столь же величественное и завораживающее. Она ещё успела подумать, что эти часы, в соответствующем антураже, и станут одной из дипломных работ, как послышался лёгкий щелчок, и она подняла глаза.

Часы остановились. Внезапно, без всякого предупреждения. Просто маятник вдруг застыл у одной из стенок корпуса в самой высокой точке своей амплитуды, да так там и остался, противореча всем законам физики. Минутная стрелка остановилась между цифрами одиннадцать и двенадцать. Без трёх минут семь.

И тут остановившиеся часы начали бить. Сначала медленно и тихо, а потом всё громче и громче и всё меньше времени оставалось между ударами. Они били больше двенадцати раз.

Оторопевшая Алиса была не в силах сдвинуться с места. Ветер за окном усилился и ворвался в комнату, взметнув занавески к потолку. Альбом на коленях Алисы задрожал, лист с изображением часов перевернулся, и девушка вдруг с ужасом ощутила, что её руки ей больше не повинуются. Одна крепко сжала альбом, а другая, помимо её воли, начала выводить на белом листе непонятные линии. При этом рука сильно нажимала, и карандаш иногда прорывал бумагу, оставляя чёрные глубокие полосы.

Одновременно с этим послышался тихий стук. Алиса подняла глаза и сквозь приоткрытую дверь увидела, как дрожит крышка люка, ведущего в погреб, словно что-то пытается выбраться оттуда.

Раздался ещё один удар и вдруг всё стихло. Наваждение прекратилось так же неожиданно, как и началось. Шторы прекратили развиваться. Карандаш со стуком упал на пол.

Алиса не сразу сообразила, что же нарисовала её рука. Перед глазами из дрожащих неровных линий представали очертания странной книги с изображением на лицевой стороне ужасной оскаленной физиономии.

Девушка ошалело посмотрела по сторонам. Что это только что было? Не изменилось ли что? Но нет. Она по-прежнему была одна. Так же доносилась из соседней комнаты музыка, ровно светила лампочка, спокойно лежал на коленях альбом. Часы тикали, как ни в чём не бывало, показывая начало восьмого. Алиса насторожено посмотрела на свои руки, сжала и разжала пальцы. Всё нормально. Алиса помотала головой, всё ещё не совсем понимая, что произошло, и тут из соседней комнаты послышался голос Лики:

-- Алиса, иди сюда, всё уже готово.

Девушка вздрогнула, отложила альбом и прошла в столовую, где за накрытым столом собрались остальные.

Когда все наконец уселись, Эш с полным бокалом поднялся из-за стола.

-- Хочу сказать тост.

-- Тост? – хохотнул Костя. – Ты же никогда раньше их не говорил.

-- Обстановка навевает, -- парировал Эш и улыбнулся, – Одним словом, как говорили древние греки, -- вспомнил он своего любимого Аркадия Райкина, -- Айнун цвахцинг фирун зипцих, что в переводе означает – вечеринка началась.

Бах! Со страшным грохотом в гостиной откинулась тяжёлая крышка люка. От неожиданности Эш поперхнулся вином, остальные тоже на мгновение замерли, а затем бросились в соседнюю комнату. Некоторое время все молчали, обступив зияющее чернотой отверстие в полу и вслушиваясь, что же твориться внизу. Но всё было тихо.

-- Что это было? – пробормотал Эш.

-- Ветер? – неуверенно предположила Натали.

-- Давайте спустимся и посмотрим, -- предложил Костя.

-- Не надо, -- вздрогнул Алиса. – Вдруг там зверь какой-нибудь.

-- Зверь? – хихикнул Костя. – Звееерь, -- зарычал он, надвигаясь на Алису. – Ну что, никто не хочет спуститься и посмотреть на этого зверя.

Желающих не нашлось. Костя скептически оглядел всю компанию.

-- Ну ладно, раз вы все такие трусливые, схожу один, -- он взял с полки фонарик и спокойно начал спускаться по лестнице в чёрный провал люка. – Вернусь через минуту, -- донеслось из темноты и опять наступила тишина.

Прошло несколько минут. Стоя у люка, ребята ожидали возвращения товарища, но тот всё не появлялся. Наконец Эш присел и, сунув в проём голову, крикнул:

-- Костя! Эй, Костя!

Никто не ответил.

-- Костик. Константин!

Тишина.

-- Да ну, он просто дурачится, -- присела рядом Натали. – Попугать нас хочет.

-- Романов, вылезай, мать твою! –рявкнул Эш.

Молчание.

-- Ну всё. Мне это уже надоело, -- прорычал парень. – Пойду найду его и надаю по шее, чтоб знал впредь как шутить. Лика, дай фонарь.

-- У нас был только один фонарь, и он у Кости.

-- Ну тогда дай лампу, -- кивнул он на керосиновую лампу «летучая мышь», стоявшую на камине.